Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Физиологические свойства речевого голоса. 15 страница




Флоринда внимательно осмотрела ребят.

- Карен и Берта испытали по этому поводу чсу. Естественно, нежная канализационная форель и правильная девочка – они должны испытывать чсу от того, что им нравится вкусно покушать, их так мама учила, да? Я тоже люблю пожрать, и именно поэтому я делаю это так, чтобы получать максимум удовольствия. Всем известно, что после хорошей пятнадцатичасовой пробежки по горам даже кусок хлеба кажется вкуснятиной. А если наесться, то еда перестает приносить такое наслаждение. Отсюда – практика контроля голода – ешь хоть десять раз в день, но только тогда, когда интенсивность чувства голода будет не меньше трех. Испытывать голод – само по себе очень приятное ощущение. Оно, как ни странно, резонирует и с ОзВ. Иногда приятно довести чувство голода до трех, иногда – до семи, каждый раз решай сама, но никогда не ешь, если чувство голода слабее, чем на три. И ешь всегда понемногу, потому что пока еда усвоится, пройдет минут пятнадцать, и за это время ты можешь обожраться, если будешь есть. Записано? Дальше.

- Один день контроля голода – один фрагмент?

- Да. Дальше – практика неподвижного лежания. Нет ничего проще – ложись и лежи неподвижно. Совсем неподвижно. Вообще неподвижно – ни пальцем, ни носом – ничем не двигаешь. Руки-ноги лежат так, чтобы не соприкасаться с телом. Пятнадцать минут – один фрагмент. Через некоторое время полной неподвижности начнут возникать странные ощущения – или начнут «пропадать» конечности, или ощущения такие, будто руки где-то в другом месте, в другом положении – неважно, продолжайте лежать неподвижно. Готово? Записали? Дальше – «выжигание ОзВ». Это разновидность эмоциональной полировки. При эмоциональной полировке примерно каждые десять секунд представляешь, как в твоей груди разрывается яркая вспышка, которая выметает к чертовой матери ВСЕ восприятия без разбора – эмоции, мысли, желания – все без исключения, и остается совершенно чистое, яркое пространство. Кстати, эмоциональная полировка – тоже необходимый элемент практики первоклашек. Один фрагмент – пятнадцать минут. При выжигании ОзВ вспышка выметает только ОзВ, а про НЭ и прочее вообще не думаешь.

- Не понял, - недоуменно переспросил Трапп. – Выметать… ОзВ??

- Если я что-то говорю, то именно это и имею в виду, - отрезала Флоринда. - Представляешь, как яркая вспышка выметает все ОзВ, и ничего не представляешь насчет того, что после них остается, пусть само возникает что возникнет. Один фрагмент - пятнадцать минут. На этом все. Делайте. Рассказывайте о результатах.

- Флоринда, а мы с Сереной поняли, почему практика уверенности-120 вызывает физическое переживание твердости. – Заговорщицким тоном произнесла Карен.

- Интересно, почему? – Флоринда взглянула на Карен с интересом.

- Просто во время этой практики возникает столько радостных желаний, что кажется, ща разорвет. Поэтому и возникает твердость, чтобы нас не разорвало!

Серена захихикала, потом заржала. Флоринда улыбнулась и ушла. Трапп задумчиво пялился на ее попу, туго обтянутую шортами, и Серена не замедлила отпустить и по этому поводу пару шуточек.

 

Мысли Джейн часто возвращались к Кунге. Одна она такая или есть еще? Сомнений не было – эти дети определенно были экспериментальными, и если генетические изменения происходили в воронах, они несомненно должны были происходить и в детях. Целый ворох опасений зашевелился в ней. Оправданы ли эксперименты на детях, такие смелые эксперименты? Что будет с этими детьми, если произойдет что-то непредвиденное? Обдумывая – к кому можно было бы подкатить с этим вопросами, Джейн в конце концов выбрала Марту, поскольку Джерри выглядел слишком занятым и слишком высоко в эмпиреях эпигенетики. Найти Марту теперь стало легко – она практически дневала и ночевала в новой двухэтажной лаборатории, которая теперь приобрела законченный вид, сверкала новым оборудованием и несмотря на свои грандиозные размеры была уже забита до крайности всевозможными стеллажами во всю стену, в которых выращивались культуры, приборами размером от футбольного мяча до слона, рабочими местами, оборудованными с любовью и комфортом, и прочими неотъемлемыми атрибутами современной лаборатории.

- Оправданы ли такие смелые эксперименты на детях? – Удивилась Марта. – Такой вопрос следовало бы задать, если бы над детьми производились бы какие-то действия, которые вызывают страдания ребенка, или как минимум его сопротивление, недовольство.

Марта потянулась всем телом, заведя руки за спину, и встала со стула. При этом она задела одну из книг, лежащих на столе, та упала и Джейн с удивлением увидела, что это «Илиада» Гомера.

- «Илиада»? Зачем?

- Для удовольствия, для чего же еще? Мне нравится этот язык, мне нравится упражнять свою память и учить наизусть такие сложные тексты. Показалось ли тебе, что Кунга подвергается насилию? Или может быть она была подавлена, расстроена…

- Нет, нет, это мне понятно, вопрос в другом, - перебила ее Джейн. – Понятно, что это как раз в обычном мире над детьми ставятся жестокие и бесчеловечные опыты – их насилуют с утра до вечера, их подавляют… но одно дело – воспитание, так сказать, души, создание психологической атмосферы, содействие интересам – это одно. Но вмешательство в генотип! Это нечто совсем другое. Фактически, здесь у нас формируется новый вид человека, с новым генотипом. Как эти новые люди будут относиться к нам? Что они будут из себя представлять?

- Вопросы вполне осмысленные, Джейн, но только мы же не лезем со скальпелем в генотип, не пытаемся его изменить согласно нашим идеологическим или моральным принципам. Мы вообще его не пытаемся изменить. Мы и не ставили такой цели. Все, чего мы хотели – дать возможность детям жить интересной для них жизнью. Мы познакомили их с ОзВ, мы рассказали им об НЭ и прочих омрачениях, и изменения в генотипе мы заметили совершенно случайно.

- Но ведь есть и другое влияние – влияние, которое оказывает на детей ваше «намерение», - возразила Джейн.

- Конечно. У нас есть настойчивое радостное желание содействовать детям в том, что им интересно и что нам интересно. Мы испытываем к ним симпатию. И оказалось, что генотип откликается. Мы открыли новый закон природы, мы не лезем со своей идеологией в нее. Мы – такие, какие мы есть – мы хотим испытывать симпатию и хотим содействовать симпатичным нам людям. Они – такие, какие они есть – они хотят учиться, испытывать ОзВ, испытывать на себе нашу симпатию к ним и получать от нас содействие. Ни мы, ни они не хотим быть другими – не испытывающими ОзВ, не стремящимися к интересной жизни. И мы, и они являемся результатом эволюции. И то влияние, которое проистекает из нас, не является чем-то чуждым эволюционному процессу. И то, что в этих новых условиях генотип ребенка меняется так быстро, означает, что мы нажали на спусковой крючок. Природа давно взвела его, но некому было на него нажать – тысячи лет люди уничтожали и подавляли друг друга и самих себя. Тысячи лет истории человечества – это тысячи лет пыток, садизма и мазохизма. И природа ждала, фигурально выражаясь. И она дождалась. Появились люди, которые стали устранять омрачения и культивировать озаренные восприятия. И курок оказался немедленно спущен – начались изменения в генах. Нам остается продолжать делать то, что мы делаем, так как то, что мы видим, нам нравится. А заодно мы еще и удовлетворяем свои естественнонаучные интересы, изучая – какие именно генетические изменении я происходят. На самом деле мы следим не только за развитием уже сложившегося ребенка, но и за тем, как проходит развитие плода, от самых первых секунд.

- ?

- Что тебя удивляет? Современные технологии позволяют очень аккуратно наблюдать за развитием плода без каких-либо травматических воздействий. И мы наблюдаем множество интереснейших отклонений. Мы попросту захвачены тем, что видим. Например – знаешь, чем занята прямо сейчас я? Хочешь расскажу?

- Конечно хочу!

- Бери блокнот, записывай термины, потом разберешь детальнее, если захочешь, но в общих чертах я смогу объяснить и сейчас. Когда зародыш – я говорю сейчас о человеческих зародышах, находится в утробе щенки…

- Щенки?

- Слово «мать» нам неприятно, мы говорим «щенка» с ударением на «е» - это игриво и прикольно.

- Итак, когда зародыш в утробе щенки, то можно разделить общий организм на три части: зародыш, щенку и внезародышевые ткани – они словно прокладка разделяют оба организма, или соединяют их, что даже точнее, так как после того, как у плода формируются кровеносные сосуды, через эти внезародышевые ткани осуществляется транспорт растворимых веществ. Внезародышевые ткани вместе с внедренными в них кровеносными сосудами называется «хорион». Когда хорион сливается со стенкой матки, он образует «плаценту». У человека хорион настолько тесно интегрирован в матку, что разделить их невозможно, не нанеся катастрофических повреждений щенке и плоду. Пока понятно?

- Да, пока понятно, - подтвердила Джейн, сделав пару записей.

- От внешней оболочки хориона простираются специальные ворсинки. Они содержат кровеносные сосуды, и с их помощью резко увеличивается площадь соприкосновения хориона и щенковой крови, так что несмотря на то, что кровеносные сосуды щенки и ребенка не сливаются, тем не менее за счет тесного их контакта обеспечивается передача веществ в обоих направлениях – примерно так же наша кровь забирает кислород из воздуха, поступающего в легкие. Щенка передает ребенку питательные вещества и кислород, а плод отдает ей обратно диоксид углерода СО2 и мочевину, ну это в основном, не касаясь деталей.

- Понятно.

- Но вот тут мы подходим к вопросу – почему организм щенки вообще не отторгает плод? Ведь это чужеродный элемент! А организм человека имеет отлично работающий механизм борьбы с чужеродными элементами.

- Ну как же чужеродный, если он вырос в самой матери? – Удивилась Джейн.

- Вырос-то он у щенки, верно, но ты не учитываешь, что организм ребенка возникает из генетического материала не только щенки, но еще и самца. Есть так называемые гликопротеины… глико… протеины, - продиктовала медленно она, чтобы Джейн правильно записала их название. – Именно они ответственны за то, чтобы отторгать чужеродные ткани. Они называются довольно сложно и длинно: «антигены главного комплекса тканевой совместимости». Эти антигены ребенок наследует и от самца, и поэтому если впоследствии щенке пересадить органы ее собственного ребенка, ее организм отвергнет их, так как они содержат антигены самца. Но в процессе беременности этого не происходит. Почему?

- Может они передаются ребенку на самом последнем этапе развития? – Предположила Джейн.

Марта рассмеялась.

- Для оголтелой феминистки идея была бы неплоха, но это довольно смелое предположение, что часть генотипа самца не участвует в развитии плода. Так или иначе, идея ошибочна, так как доказано, что экспрессия антигенов самца происходит очень рано, так что иммунный ответ щенки кажется неизбежным, и все же он не происходит.

- Может какие-то вещества делают эти отцовские антигены невидимыми, ну или как-то защищенными?

- Нет, все происходит иначе, и это интересно. Вообще хорион – удивительная вещь. Он, к примеру, продуцирует специальный гормон, точнее – пептидный гормон, а именно – «хорионический гонадотропин».

- Стой…, - Джейн снова понадобилась пауза, чтобы записать это чудовищное буквосочетание. – Значит вот этот гонадотропин и…

- Нет, в организме часто можно найти очень длинные последовательности превращений, что и делает его уникальным в своей приспособляемости – если нарушается одна цепочка, моментально могут быть задействованы другие. Этот гонадотропин сам по себе делает следующее – он побуждает клетки плаценты и яичника вырабатывать «прогестерон». А прогестерон – это стероидный гормон, который имеет ряд очень важных функций, ну например он стимулирует поддержание достаточной толщины стенок матки и достаточной ее насыщенности кровеносными сосудами, но кроме этого – давай проследим дальше эту цепочку – он побуждает надпочечники плода вырабатывать соматомаммотропин. Более простое его название – «плацентарный лактоген» - думаю, что уже из этого названия тебе понятно, что он стимулирует развитие у щенки грудных желез и выработку молока… ну, что-то я далеко зашла, так трудно придерживаться одной темы, когда вокруг столько интересного:)

- Мне интересно, продолжай. – Джейн пробежала взглядом по своим записям. – Да, все понятно.

- Тогда вернемся к хориону. Ты уже поняла, что эта маленькая, кажущаяся простой прослойкой штуковина обладает уникальными свойствами, и одно из этих свойств – подавлять иммунную систему матери. Происходит это таким образом… - Марта запнулась и задумалась. – Еще одно отступление, чтобы ты все понимала. Наши иммунные реакции обусловлены клетками особого типа, которые называются «Т-лимфоциты». Как только Т-лимфоцит встречается с клеткой, содержащей чужеродный антиген главного комплекса тканевой совместимости, он сразу опознает ее как чужеродную, и в тот же миг начинается удивительное явление – Т-лимфоциты начинают стремительно делиться и возникают в большом количестве, и всей кучей они наваливаются на чужеродные клетки и разрушают их. Так вот, хорион выделяет вещество, которое полностью останавливает этот процесс деления Т-лимфоцитов, так что вокруг плода привычная для человека реакция отторжения не срабатывает.

- Здорово, офигительно, клево! – Джейн была в восторге и от того, что организм так удивительно устроен, и от того, что она это поняла.

- Но есть проблема. И эта проблема в какой-то степени является бичом щенок.

- Кажется, я понимаю! – Перебила ее Джейн. – Проблема в том, что воздействие плода на иммунную систему матери может оказаться чрезмерным, и отсюда – всё то разнообразие многочисленных болезней, связанных с материнством!

- Точно! – Подтвердила Марта. – И вот теперь наконец я могу сказать, чем я увлечена сейчас. Выяснилось, что хорион плода, вынашиваемого мордой, находящегося в атмосфере намерения, обращенного к нему, выделяет вещества, которые влияют на организм щенки намного более щадящее – настолько, что фактически мы так и не смогли обнаружить эффект угнетения иммунной системы нигде, кроме как в непосредственном окружении плода. Буквально сдвинься на ничтожную долю миллиметра в сторону от хориона, и Т-лимфоциты там так же зверствуют, как и раньше. Сейчас мы пытаемся понять – в чем же отличие нового вещества. Химический состав идентичен, это мы уже знаем, так что различия теперь можно поискать в изометрии молекул, а если и тут не найдем, пойдем еще глубже.

- Интересно:)

- На самом деле это только, так сказать, пена на поверхности – ты просто не представляешь, сколько нового мы открываем каждый день. И ты, если хочешь, можешь присоединиться к нашим исследованиям хоть сегодня, ты отдаешь себе в этом отчет?

- Я? Мне поздно:)

- В каком смысле?

- Ну, начинать наверное надо лет в семь…

- Почему?

- Ну… ну как почему?

- Ну так. Почему?

- Ну потому что сложно представить, что человек почти в тридцать лет начинает с нуля заниматься такой сложнейшей наукой и достигает какого-то успеха.

- Успеха? Сложно представить? Милая, ты просто бредишь. – Марта нахмурилась. – Ты что, с дерева упала? Головой?

- Да, похоже на то, - задумчиво пробормотала Джейн. – Оказывается, этот дикий стереотип по-прежнему живет во мне…

- И не просто «живет», он еще и убивает твою инициативу, твои радостные желания. Сейчас тебе двадцать пять? Все равно. Если последующие пятьдесят ты будешь заниматься генетикой, испытывая энтузиазм, радость познания, радость исследований и открытий, как ты думаешь, ты сможешь стать охуенным специалистом?

- Думаю, что да.

- Или ты собралась умирать в сто лет??

- Нет, не собралась.

- И тебе не кажется, что независимо от открытий ты сможешь получать удовольствие, занимаясь тем, что тебе очень интересно?

- Смогу. Но Марта, еще мне неясно… ты тратишь столько времени тут, в лаборатории, не приводит ли это к некоему перекосу в развитии? Ведь ты не можешь, к примеру, накапливать фрагменты, не можешь…

Смех Марты остановил ее.

- Ребенок ты, первоклашка фигова. Не могу набирать фрагменты, говоришь?:) Много ты знаешь о фрагментах. Когда перейдешь в третий класс, сможешь по другому увидеть всё то, что кажется таким сложным и непонятным!

 

 

11.

 

Вопреки тому, что сказала Флоринда, Фосса отпинывала их со всеми их вопросами насчет «второго класса», и никакие доёбывания ее позицию не меняли. Она требовала отчетов о выполнении фрагментов первой серии, и судя по всему оставалась ими неудовлетворена.

Джейн продолжала наращивать объем времени, которая она уделяла генетике, физиологии и цитологии. Пока что было интересно, и чем больше она узнавала, тем интереснее становилось. Марта активно содействовала ей, давала книги, отвечала на вопросы, но пожалуй еще больше времени ей уделяла Росомаха – восьмилетняя девочка, которая тусовалась то тут, то там, часто появляясь в разных лабораториях. Джейн вдруг поняла, что воспринимала и Росомаху и других детей, которых встречала тут, как нечто малозначимое и малоинтересное. Конечно, она видела, что и Джерри, и Марта, и Поль, и Энди и многие другие нередко общались с детьми, но ей и в голову не приходило, что за этим может быть нечто большее, чем просто проявление обычного позитивного отношения взрослых к детям. Опыт общения с Кунгой кое что прояснил в этом, и Джейн стала присматриваться к разным пупсам. Оказалось, однако, что они отнюдь не стремятся к общению, и инициатива Джейн раз за разом заканчивалась ничем, и это оставляло у нее странное впечатление, которое она всячески вытесняла, продолжая делать сама для себя вид, что все нормально, что дети есть дети, они замкнуты и вообще себе на уме, и требуется время, чтобы наладить с ними отношения, завоевать их доверие. С Росомахой их свел случай.

Как-то Джерри, пытаясь разъяснить Джейн одно из направлений своих исследований, на полуслове бросил свои разъяснения и потащил ее в одну из комнат лаборатории. Оказалось, что среди всего того, что заполняло огромный двухэтажный зал генетической лаборатории, немало места занимали демонстрационные, учебные приспособления. Они были так органично вплетены в исследовательское оборудование, что в течение долгого времени оставалось попросту незамеченными Джейн.

- Смотри, - ткнул он ее носом в микроскоп, поколдовав над ним пару минут.

Смотреть было на что! Перед ее глазами носились туда-сюда какие-то одноклеточные существа, пушистые как кролики.

- Увеличь, - распорядился Джерри.

Джейн набрала на сенсорном пульте необходимые данные и подождала пару секунд, пока автоматически настраивалось освещение. Теперь стало видно, что пушок, который покрывал «кроликов», представлял из себя очень странное зрелище.

- Они… эти ворсинки… шевелятся, все сразу и каждая - по-своему! – Джейн в изумлении нависла над монитором.

- Это спирохеты, - пояснил Джерри. – При большом увеличении видно, что они представляют собой извилистые подвижные жгутики, прикрепленные к своему хозяину-одноклеточному в виде ресничек. Одноклеточное, которое ты видишь, это миксотриха – объект моего пристального интереса. Спирохеты и миксотриха живут вместе и образуют симбиотическую связь.

- Так же, как, предположительно, живут вместе человек и вирус герпеса? – Спросила Джейн, вспомнив рассказ Макса. – И как митохондрии живут с нами в симбиозе?

- Да, тут тоже симбиоз, как и у человека с митохондрией. Спирохеты помогают миксотрихе передвигаться – видишь, как они шевелятся? Это шевеление упорядочено. Спирохеты питаются углеводородами, которые производит миксотриха. Более того, на поверхности миксотрихи есть множество других бактерий, живущих в симбиозе и с ней, и со жгутиками одновременно! Так что это очень сложный комплекс живых существ, которые живут вместе, будучи необходимы друг для друга. Эти бактерии поставляют часть тех ферментов, которые нужны для переработки целлюлозы в углеводороды и лигнин, и именно это очень интересно!

- Чем же именно?

- А…, - рассмеялся Джерри. – Надо изучать зоологию! Узкие специалисты, разбирающиеся лишь в своей науке, беспомощны как малые дети. Будь ты зоологом, ты бы, возможно, знала, что миксотриха – не просто какое-то там одноклеточное среди множества других. Они живут в пищеварительном тракте термитов!

- Ага, термитов я видела в лесу:), это такие белесые, почти прозрачные муравьи, живут в пнях, поваленных стволах деревьев. Еще я видела термитники, когда отдыхала в Гоа – там в джунглях прямо рядом с берегом моря много их высоких глиняных домиков.

- Термиты - это никаким образом не муравьи. Это совершенно особые существа. Среди их уникальных свойств – то, что они умеют питаться целлюлозой. И именно миксотриха занимается переработкой целлюлозы в питательные вещества. Это – «ноу-хау» термитов. Они умеют переваривать древесину, поэтому и кушают ее с удовольствием, не имея при этом никакой конкуренции.

- Клёво устроились!

- Вот именно.

- Мы так не умеем, а было бы клёво – идешь по лесу, перекусил веткой березы и идешь дальше. Или, - продолжала фантазировать Джейн, - можно позавтракать салатом из листьев крапивы, сметаны, щавеля, и добавить туда вкусных, пахучих кончиков еловых веток, они такие нежно-зеленые, мягкие, я пробовала их пожевать, но это оказалось невкусно:) И несъедобно… Здорово было бы и нам подружиться с миксотрихой, а? А что? Как ты думаешь, это возможно?

Увлекшись своими фантазиями, Джейн не заметила, как к ним присоседился какой-то ребенок. Это и была Росомаха. Росомаха, внимательно прислушиваясь к Джейн, переглянулась с Джерри. Тот пожал плечами.

- Это вы так не умеете, - произнесла Росомаха. – А мы уже умеем.

Джейн застыла в прострации, не зная, как реагировать на ее слова. Промелькнули образы разговаривающих ворон и деликатных хорионов. Но хорионы – что-то предельно отстраненное, далекое, что можно увидеть на фотографиях, а способность переваривать целлюлозу – нечто пугающе конкретное.

- Это тоже связано с теми… экспериментами?

- Здесь все связано с экспериментами, - сказала Росомаха, все еще глядя на Джейн тем самым взглядом, которым смотрели на нее живущие на базе дети, как будто перед ними не человек, а призрак.

- Я имею в виду те эксперименты, которые приводят к генетическим изменениям в детях, - пояснила Джейн.

- Да. – Коротко ответила Росомаха.

- Значит…, ты вот так можешь гулять по лесу и съесть лист березы или откусить кусок соснового пня, и это переварится и превратится в питательные вещества?

- Могу. Мы – новые дети – все это можем, только грызть сосновый пень неинтересно – слишком жестко.

- Но ведь это невкусно!

- Для тебя – невкусно, а для нас – вкусно.

Росомаха снова взглянула на Джерри, и он снова пожал плечами.

- Решай сама, - непонятно что имея в виду бросил он Росомахе, и стремительными шагами унесся куда-то в глубины лаборатории.

Росомаха смотрела на Джейн в упор спокойным взглядом, который автоматически хотелось назвать задумчивым, но задумчивым он не был. Она словно впитывала в себя образ Джейн, эта аналогия подходила больше всего. Взгляд ее словно потеплел, и Джейн уже не чувствовала себя призраком.

- Ты когда-нибудь травилась чем-нибудь? – Спросила Росомаха.

- Ты имеешь в виду, было ли так, что я что-то такое съела и отравилась? Конечно.

- Ты знаешь, как узнать – чем именно ты отравилась?

- Ну…

- Представь себе всю еду, которую ты съела. Если представляя что-то тебя начинает тошнить, значит этим ты и отравилась. Тело обладает такой способностью. Еще тело обладает многими другими способностями, некоторые из которых доступны всем людям, некоторые – только тем, кто культивирует озаренные восприятия, а некоторые свойственны пока только нам, ежам.

- Ежам?

- Новым детям. Детям, рожденным у морд под влиянием намерения.

- А много ежей среди тех детей, которые живут здесь?

- Все. Других детей тут нет.

Джейн уже забыла, о чем они начали разговаривать и готова была засыпать Росомаху вопросами, но та безапелляционно вернулась к теме.

- Тело обладает способностью выбирать себе еду. Если ты не оболванена концепциями о том, что «надо» есть и как м когда «надо есть», если не глушишь свое тело обжиранием…, - тут она с сомнением посмотрела на Джейн.

- Я уже две недели занимаюсь контролем голода! – Воскликнула Джейн.

- «Уже», - смешно скривив мордочку передразнила ее Росомаха и улыбнулась. – Так вот тогда тело научается само решать все эти вопросы. У тебя возникает желание съесть что-то конкретное, и оно кажется тебе именно сейчас очень вкусным. Понятно?

- Понятно. То есть ваш организм, вступив в симбиотическую связь с миксотрихой, изменился таким образом, что стал способен переваривать целлюлозу, и это привело к тому, что изменились и ваши вкусовые реакции на целлюлозу, она стала вам казаться вкусной?

- Да. И вообще говоря, в этом нет ничего такого сверх-странного, что организм ежей стал обладать способностью перерабатывать именно целлюлозу, а не, скажем, хитин или муреин, ведь целлюлоза – это та же самая глюкоза, только немного иначе организованная. А еще совсем недавно мы обнаружили, что организм ежей способен накапливать фосфорную кислоту в виде гранул полифосфата – иногда их называют еще «волютиновые гранулы». Такие гранулы умеют накапливать многие бактерии и зеленые водоросли…

- Так что вы теперь переняли кое-что и у водорослей?:), - засмеялась Джейн. – Может быть научитесь дышать под водой?

- Может быть, - неожиданно серьезно ответила Росомаха, - хотя именно полифосфаты не имеют отношения к подводному дыханию. Фосфор играет огромную роль в жизни организма, и волютиновые гранулы у бактерий используются чаще в качестве дополнительного источника энергии, а как они используются у ежей, мы только начинаем изучать.

- Страшно интересно, - пробормотала Джейн. – Классно, что Джерри пришло в голову затащить меня к этому микроскопу и показать спирохеты с миксотрихиями. А он, значит, теперь исследует – как именно миксотрихии живут в организме ежей, правильно?

- Да. Это ведь очень интересно, раньше ничего такого нельзя было наблюдать в реальном режиме времени – установление симбиотических связей высших организмов в одноклеточными.

- А герпес?

- Герпес установил эту связь с человеком не сейчас, а уже очень давно, возможно сотни лет. Это не то, что происходит прямо сейчас. Ты видела вирус герпеса?

- Нет, а он тоже тут есть в лаборатории?

- Конечно, - удивилась Росомаха. – Здесь очень много чего есть. И генетическая, и химическая, и физическая и какая угодно лаборатория – все они почти наполовину состоят из демонстрационных приспособлений, чтобы можно было учиться.

- Я этого не замечала…

- Но ведь так интереснее – смотреть все своими глазами, щупать своими руками. Одно дело увидеть нарисованным на плакате, как луч белого света разлагается призмой на составные части, и совсем другое дело - увидеть это своими глазами, как он сначала разлагается, и как потом в следующей призме снова сходится в белый свет. На плакате можно что угодно нарисовать, хоть член, торчащий из призмы! Во внешнем мире обучение почти сплошь основано на картинках и плакатах, а мы – сами смотрим, щупаем, нюхаем, смешиваем… так интересно, так начинаешь не просто зазубривать, а чувствовать.

 

К удовольствию Джейн, это общение с Росомахой не стало отдельным эпизодом, а продолжало развиваться. Росомаха таскала ее с удивительной энергией по разным лабораториям и показывала, рассказывала. Даже физическую лабораторию, которую Джейн, казалось, знала как свои пять пальцем, она открыла заново. Росомаха была права – щупая своими руками, Джейн начинала именно чувствовать физику, а не просто знать ее. Поль только пожал плечами в ответ на вопрос Джейн – почему он раньше не показывал ей – как много разных обучающих демонстрационных приспособлений есть в лаборатории.

- Ты не спрашивала…, - только и ответил он.

Вопреки ожиданиям Джейн, другие ежи не стали обращать на нее больше внимания только потому, что она стала общаться с Росомахой. Если они разговаривали, валяясь на траве где-нибудь у пруда, или играли в бадминтон или в теннис, то другие ежи, тусовавшиеся с Росомахой, образовывали вокруг Джейн некий вакуум. С другими беженцами и первоклассниками они держались так же отстраненно, а вот к Энди, Джерри, Флоринде, Фоссе, Томасу, Марте и некоторым другим, ежи липли, как банные листы.

- Почему они так отстранены, - спросила как-то Джейн.

- Они не отстранены. – Возразила Росомаха. – Отстраненность – форма отчуждения, а отчуждения мы не испытываем.

- Что тогда они испытывают, когда смотрят на меня как на привидение и принципиально не хотят общаться?

- Странный вопрос, - удивилась Росомаха. – Они испытывают то, что испытывают в данный момент, кто что. А не хотят они общаться по очень простой причине – по причине отсутствия интереса. Это так же естественно, как кушать то, что хочется – проявлять интерес к тому, к кому он испытывается и не проявлять его к тому, к кому или к чему он не испытывается.

Да, это и в самом деле выглядело вполне естественным, Джейн искренне согласилась с этим, такая ясность и в самом деле возникала, и тем не менее всплески обиды и недоумения, отчуждения продолжали возникать каждый раз, когда она сталкивалась с полным безразличием к себе. В конце концов Джейн решила поставить в этом точку, отдав себе отчет в том, что и отчуждение и тем более обида – формы ненависти, и с этим согласиться она не захотела.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 222. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.066 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7