Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава восьмая МОДЖАХЕД Пейзаж после битвы




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Работать рядом с Абу — это то же самое, что жить возле действующего вулкана. Вроде все тихо и спокойно, большая такая гора, с виду надежная и монолитная... Но в любой момент может случиться извержение. И тут уж как повезет: можно либо полюбоваться фантастическим зрелищем огненного фейерверка, либо погибнуть под стремительным потоком раскаленной лавы.

У амира изощренный и пытливый ум, он прекрасно играет в шахматы, может предвидеть практически любую ситуацию, мыслить на много ходов вперед... Вместе с тем зачастую он ведет себя, как бесшабашный баловник-забияка, совершенно не задумывающийся о завтрашнем дне. Сколько раз такое бывало: все продумает, распланирует любые возможные варианты, разложит по полочкам каждую деталь, а в самый неожиданный момент вдруг — бац! — и выкинул какой-нибудь фортель, страшно удивив всех окружающих.

Абу называет это озарением. Вроде бы ему пророк что-то в уши шепчет и подсказывает, как правильно поступить в каждом конкретном случае. Он, вообще, на полном серьезе считает себя махди[22] и свято верит в свою миссию освободителя мира от неверных. Спорить никто не пытается — себе дороже, здесь он занимает такое положение, что критиковать его и шутить в его сторону может только Шамиль. И то, соблюдая определенный такт.

Я с ним давно и считаю, что он просто человек без тормозов, хотя и очень умный. Просто не желает ограничивать свои порывы и ведет себя так, как ему в голову взбредет. А с рук ему все сходит, потому что он очень высоко сидит, не достать. Хотя, если смотреть со стороны, порой очень похоже получается как будто он общается с пророком. В опасный момент он становится необычайно хладнокровным как будто совсем не боится смерти, перед тем как выдать очередное свое сумасбродное решение, на несколько секунд прикрывает глаза, уходит в себя и замирает — как будто прислушивается к какому-то голосу извне. Прислушался, получил какое-то послание, открыл глаза и выдал очередное откровение. Например — завалите-ка вот этого шейха, ребята. И плевать, что после этого за нами пол-Чечни охотиться будет! Мне так пророк сказал, и все тут...

В Аргуне у нас сначала все шло гладко. Прибыли без шума — заезжали в село по одной машине, неторопливо, транспорт и людей распределили по намеченному плану, с рассветом все уже находились на своих местах. Из местных никто ничего не знал, только те наши люди, которые приняли к себе бойцов.

Где-то в половине седьмого утра Абу послал Дауда к одноглазому Мустафе, спросить, не приехал ли Зелимхан. Зелимхан, оказывается, здесь был уже давно, сразу пришел. Абу тепло принял его, извинился за беспокойство в столь ранний час, и они довольно долго говорили о делах. Амир остался доволен разговором, по всему выходило, что Зелимхан нам здорово поможет в предстоящем бакинском мероприятии.

В половине восьмого наблюдатель с северо-западной оконечности села доложил: через мост заехали две машины, «УАЗ» и «Нива», номеров не видно, судя по всему, замазаны грязью.

Абу это почему-то не понравилось. На мой взгляд, ничего такого особенного тут не было, село большое, у многих есть машины. Зелимхан тоже не понял. Абу пояснил: они заехали. Обычно с утра все выезжают, возвращаются во второй половине дня. А эти заехали с утра. Дауд возразил: ну и что, тут у многих бизнес ночью бывает, поработали, а утром возвратились. Абу усмехнулся и сказал — если ты такой умный, давай, ты будешь работать амиром, а я тебя охранять стану. Дауд смутился — Абу своими приколами любого может в краску вогнать. Амир пояснил, что ночью работают только моджахеды — это наш бизнес, а поскольку Аргун входит в зону его ответственности (он, напомню, командующий Восточным фронтом), он тут по всем этим делам полностью владеет обстановкой. Кроме нас, сейчас других моджахедов здесь быть не должно. И потом, сейчас грязи нет, почему номера замазаны?

В общем, амиру не понравились эти машины, и он дал команду наблюдать за ними. Сказал так: если это федералы, значит, к местным не сунутся, спрячутся где-нибудь на окраине. А если местные, пусть на всякий случай посмотрят, куда они заедут.

Наблюдатели вскоре доложили: двигались уверенно, не прячась, нигде не петляли, сразу заехали в один из дворов. Двор этот располагается недалеко от нас, через пять домов. Абу передал Фатиху, сидевшему на крыше, чтобы присмотрел на всякий случай за этим домом.

Спустя некоторое время Фатих доложил: на чердаке этого дома кто-то есть. И не просто есть, а они там... дыры в шифере провертели! Аккуратные такие, если бы специально не наблюдал, не заметил бы.

— Значит, слали нас... — Абу неожиданно развеселился и пришел в хорошее настроение. — Ну что, кто скажет, что я страдаю излишней подозрительностью? Интересно, кто же это? Мои все мне верны, хотя... А может, это наш Друг?

Друг — это тот большой человек, который должен был подъехать во второй половине дня. Из-за него, в общем-то, все и затевалось, с остальными можно было вопросы в другом месте решить.

Мы с Даудом заволновались, предложили сразу уходить. Дауд говорит: давай сзади дома снимем пролет забора и тихонько уедем, никто и не заметит.

Амир прислушался к себе, или к голосу в своей голове, как обычно он это делает, и решил так: остаемся. Хочу, говорит, разобраться во всем. Вот Друг приедет, посмотрим, как он себя будет вести. И потом, чего нам бояться? Нас тут больше взвода, а этих, на двух машинах, едва ли с десяток будет. И мы знаем, где они сидят. После этого амир прикинул, как этот дом смотрится в нашей системе обороны. У двоих пулеметчиков он как раз был в секторе, но этого Абу показалось мало, он решил подстраховаться. Приказал еще двоим пулеметчикам поменять позиции, так чтобы этот дом попадал и в их сектора. Попросил Зелимхана помочь в этом деле: наши люди сидели у проверенных местных, а теперь надо было решать вопросы с другими. Дал ему толстую пачку денег, хотя Зелимхан и отказывался, сказал, что просто так договорится. Просто так, говорит, это ничего не стоит. С деньгами будет надежнее.

Зелимхан перелез сзади дома через забор, пошел, договорился с двумя хозяевами, все получилось нормально. После этого амир в последний раз вышел на общую связь и велел всем соблюдать режим радиомолчания. На связь выходить только в самом крайнем случае, если на наш дом пойдут в штыковую атаку. Потому что, если это не местные баловники, а серьезные люди, они могут запросто прослушивать наши частоты.

Отдав необходимые распоряжения, Абу поблагодарил Зелимхана за помощь и попросил его уходить. Полезай, говорит, через забор сзади дома, иди к Мустафе, бери машину, уезжай. Ситуация может стать опасной, а я не могу рисковать тобой, ты мне очень нужен.

Зелимхан наотрез отказался. Сказал так: я буду с тобой до конца. Ты меня опозорить хочешь? Зачем просишь уйти, когда в любую минуту может бой получиться? Как я потом буду людям в глаза смотреть?

Абу легко согласился, он, видимо, ждал такой реакции. Хороший воин никогда помехой не будет.

Прошло некоторое время, все было спокойно. Враги, которые на крыше, никак себя не проявляли. Абу созвонился по спутнику с людьми, которым назначил встречу, сказал, чтобы спешивались где-нибудь подальше, потом шли по другой улице и лезли к нему через забор. Это, конечно, несолидно, но зато безопасно. Забор, кстати, бетонный, это Дауд немного погорячился, когда предложил пролет положить. Тут экскаватор надо или бригаду с кирками и ломами.

Вскоре эти люди пришли, один, потом, спустя некоторое время, второй. Через забор лезли, кряхтели — они солидные, не мальчики. Абу пил чай во дворе, под навесом, смотрел и только посмеивался. Его здорово забавляло, что он спокойно решает свои вопросы чуть ли не на виду у вражеских наблюдателей, в ста метрах от них. Кроме того, амира разбирало жуткое любопытство: кто же это? Федералы или местные народные мстители? Говорит: может, пойти спросить — ребята, вы чьи будете? Ха-ха...

Запаздывал оператор, который должен был привезти магерпал с последней моздокской акции. На звонки он не отвечал, как будто пропал куда-то. Когда минул час с окончания контрольного срока прибытия, Абу внезапно потерял настроение и помрачнел. Акция прошла нормально, кураторы уже давно доложили. Теперь осталось только получить видеоматериал для отчета перед «Братьями». А материала нет. Что случилось с оператором? Там, в Моздоке, у нас дела шли не очень хорошо: первая акция сорвалась, людей потеряли, а причины до сих пор установить не удалось...

Шли часы, все было спокойно, погода прекрасная, никакой войны не хочется. Мы играли в нарды, непрерывно гоняли чаи. Фатих устал, его на посту наблюдения сменил Дауд. Враги на крыше как будто вымерли. Или хорошие специалисты, или мы зря подняли тревогу.

— Сколько там дыр? — неожиданно спросил Абу Фатиха.

— Каких дыр? — не сразу понял Фатих — он сел с Зелимханом в нарды играть, забыл про обстановку. — Где?

— В твоей глупой заднице, сын верблюда! — неожиданно рассердился амир. — Ты мне про какие дыры говорил, когда на крыше сидел?

— Шесть, — Фатих втянул голову в плечи, не понял, почему командир вдруг на ровном месте завелся. — Ровно шесть. Диаметром, по-моему, не больше десяти сантиметров. Смотрел в бинокль, ничего не мелькает, не торчит. Но там темно, внутри чердака, если кто-то и сидит, вряд ли можно рассмотреть издалека...

— Может, и в самом деле, ничего такого? — Абу тут же забыл про обиженного им без надобности аскера, задумался о своем. — Может, какую-нибудь антенну хитрую хотят поставить, для спутникового телевидения... Типа, на шесть штырей. Интересно, такие антенны бывают, нет? Взглянуть бы... Короче, если Друг приедет и уедет нормально, сходим туда, посмотрим. А то так и уедем отсюда и не узнаем, для чего в крыше дыр навертели...

Я сходил во двор, переговорил с Даудом — амир запретил пользоваться рацией. Дауд сказал, что все нормально. Крыша вражья как будто мертвая совсем. Люди мимо проходили, но все местные. Один мужик даже два раза прошел, с интервалом где-то в час. В нашу сторону не глянул, смотрел под ноги, но Дауду его лицо показалось знакомым. Кажется, он видел его на одной из «свадеб» Халила. А из Аргуна мы вроде бы никого не брали в «невесты». Хотя, может, просто показалось. Или приехал по делам, мало ли...

У Дауда прекрасная память. Так бывает, когда человек не забивает голову всякими лишними вещами, типа книг и учения. Я пошел, сказал об этом мужике амиру. Абу отмахнулся — мы, говорит, пол-Чечни в «жены» взяли, этих родственников повсюду, как собак нерезаных. Пусть хоть батальонами маршируют, нам как-то без разницы...

Наконец, за воротами послышался шум моторов — Друг приехал.

— Ну вот, сейчас все выяснится, — к Абу вдруг опять вернулось хорошее настроение. — Посмотрим, как он себя будет вести...

Друг вел себя плохо. Заметно нервничал, глаза бегали. Когда они поздоровались, я заметил, что амир машинально отер свою руку об штаны — видимо, ладонь Друга была чрезмерно влажная. Так бывает, когда человек волнуется.

На мой взгляд, ничего особенного в этом не было. Друг встречается не с кунаком из соседнего села, а с самим Абу. Это же ведь один из главных людей, принадлежащих к стану врага. Если свои узнают, мало Другу не покажется. Кроме того, Абу известен своим непредсказуемым нравом...

Но по поведению амира я понял, что свои выводы он уже сделал. Нет, глаза его не метали молнии, он был спокоен, как камень... просто смотрел на Друга по-особенному и разговаривал с ним приторно вежливо. Он так никогда и ни с кем не разговаривает, даже с самим Шамилем.

Абу некоторое время общался с Другом, склонив голову набок и чуть прикрыв глаза — как будто прислушиваясь к его интонациям. Все это происходило во дворе, под навесом, там был накрыт стол для чая.

Потом амир спросил Друга, сколько с ним приехало людей.

— Со мной — двенадцать, — ответил Друг. — А что?

Амир на несколько секунд замер, как будто стал прислушиваться к себе. Ну вот, сейчас что-то будет...

— «Седьмой», «восьмой», «двенадцатый», «четырнадцатый», — перестав прислушиваться к себе, амир достал рацию и заговорил на нашем языке. — Засеките ровно минуту, как машина со двора выскочит.

Потом, когда минута пройдет, начинайте долбить по крыше, пока патроны не кончатся...

— Что случилось? — обеспокоился Друг — арабского он не понимает, сразу видно. — Какие-то проблемы?

Абу ничего не ответил, жестом успокоил Друга — мол, все нормально, и продолжал отдавать распоряжения:

— Мы уходим вдвоем, я и Усман. Так безопаснее. Фатих — остаешься за старшего, командуйте с Даудом. Прикроете мой выход, добьете этих, за забором, и тех, что на крыше, потом отходите по резервному плану.

Потом амир встал из-за стола и сказал Зелимхану — уже по-русски: лезь через забор, уходи. Ты не должен в этом участвовать, береги себя. Затем расстегнул свою небольшую сумку, в которой он носил телефоны и личное оружие. А мне велел заводить мотор одной из наших «Нив», что стояли тут же, под навесом.

— Да что такое случилось? — всполошился Друг. — Почему этот парень должен сигать через забор?

Я тем временем юркнул за руль, быстро завел мотор.

— Случилось так, что ты предатель. Теперь тебе самое время умереть.

Сказав это очень спокойным тоном, Абу достал из сумки свой «Каштан»[23] и почти в упор выстрелил в Друга. Через стол, короткой очередью. Вах! Довольно неожиданно... Но какая честь для Друга — амир своей рукой покарал!

Друг падать не желал — дородный мужчина, здоровый. Вцепился руками в край стола, зарычал, как будто хотел в последнем усилии броситься на нас. Абу выпустил в него еще одну очередь, подлиннее.

— Дауд — яичко, — скомандовал амир по рации, садясь в машину.

Дауд с чердака метнул за забор гранату. Грохнул взрыв, раздались крики — охрана Друга получила первую порцию.

— Сразу после второго, — сказал мне Абу. — Приготовься.

— Я с вами, — Зелимхан было полез к нам в машину.

— Нет, — покачал головой Абу. — Я здесь командую. Ты мне очень нужен, не могу тобой рисковать. Давай — через забор. Встретимся в Баку... Дауд, еще яичко...

Сразу после второго взрыва я рванул машину с места, мы вынесли ворота и помчались по Шалинской трассе прочь из села. Вслед нам ни одна пуля не прилетела, вся охрана Друга была занята своими мелкими осколочными ранениями. Кроме того, их тут же начали поливать с крыши Дауд и Фатих, сковывая до подхода наших.

Однако далеко мы не уехали. Почти сразу за селом кто-то с близкой дистанции открыл по нам огонь. Машину на полном ходу снесло в ложбину, и она упала набок...

Я сильно ударился при падении и на некоторое время выключился. Очнулся, не понял, что происходит. Я вверх ногами, Зелимхан тащит меня через окно, Абу сзади тихонько подталкивает, лицо у него в крови. Потом Зелимхан помог амиру выбраться так же, через окно, усадил его в машину, и мы оттуда очень быстро уехали. Соображал я туго, но, кажется, по нам стреляли — стекла трещали и осыпались в салон...

Выходит так, что Зелимхан спас нас обоих от верной гибели. Взял вторую машину, выскочил следом из усадьбы, прорвался через стреляющую охрану Друга, проскочил по трассе, под огнем тех, кто нас снес в ложбину... Герой, да и только, без всяких скидок. Не каждый на такой поступок решится. Его ведь запросто могли уложить там. Что мешало перепрыгнуть через забор и удрать? Ничего. О нем там никто бы и не вспомнил. А он ни о чем не думал, просто взял и сделал это.

Теперь, выходит, амир опять оказался прав. Все-таки он выдающийся человек, несмотря на все его странности. Умеет влиять на людей, располагать к себе кого угодно, даже человека, который хотел его убить. Хотел убить, потом спас. Вчера кровник, сегодня — брат. Психологический парадокс. После таких событий поневоле задумаешься — может, Абу действительно махди?

* * *

Добравшись до Шали, мы остановились у нашего надежного человека и привели себя в порядок. Ранен никто из нас не был, хотя оба мы довольно сильно побились при падении, а Абу, вдобавок, здорово изрезался стеклами — они у нашей «Нивы» оказались не очень качественными.

— Кто мне эту машину подогнал, я того заставлю эти стекла съесть, — пообещал Абу, морщась, когда наш хозяин мазал его зеленкой. — Я теперь на крокодила похож — весь зеленый, с людьми неудобно общаться...

Зелимхана отправили в Гудермес — пусть на поезде едет в Москву, потом домой. Ему ничего не грозит, он нигде не засветился, поэтому нет смысла тащить парня в горы и тратить время на переправку через границу. На прощание Абу сказал ему:

— Ты потерял одного брата... И нашел другого. Теперь я твой старший брат...

Мне показалось, что он сказал это искренне, без обычного для него скрытого смысла. Оно и понятно, не каждый день случается такое, чтобы тебе спасал жизнь человек, брат которого погиб по твоей вине.

Отправили Зелимхана, а сами задержались, дела у нас тут были. Абу оседлал спутник, быстро обзвонил всех, кого надо, разобрался по ситуации. Оказалось, что в Аргуне федералов оказалось гораздо больше, чем мы предполагали. Наши вынуждены были бросить транспорт во дворах и потихоньку отходить, прикрывая друг друга, пешим порядком. Амир быстро организовал транспорт к Мескер-Юрту, куда наши должны были отойти по резервному плану. Потом сказал:

— На все воля Аллаха. Теперь осталось только ждать...

Пока ждали, Абу сказал, чтобы я обработал фото на ноутбуке (Зелимхана мы втихаря сняли на видео, нужны были его хорошие фотографии). Потом созвонился с кем надо, зарядил пятерых «внештатников» (местных) проследить за Зелимханом. Двое на вокзале, трое вообще должны были поехать на поезде, чтобы всю дорогу его контролировать. Позвонил в Москву, дал команду нашим людям: там тоже его возьмут под опеку, примут от вокзала и будут смотреть, пока не улетит. Фото я им по Интернету перегнал, тоже через спутник.

То есть брат-то он брат... а проверить не помешает. Мало ли что в жизни случается?

К исходу дня все благополучно разрешилось. Хотя благополучного тут было лишь то, что сам амир не пострадал и сохранил большинство своих людей. Наши оторвались от наседавших федералов, удрали на транспорте, подготовленном амиром. Девятерых мы потеряли, в их числе и Дауда. Он был тяжело ранен, Фатих вынес его, но до вечера наш аскер не дожил, умер от потери крови. Давно не было таких громких дел и таких потерь. Вообще, эти две недели были напряженные, затеянная федералами амнистия заставила нас поработать в поте лица.

Если исключить из этих событий факт нашего спасения, получалось, что дела шли неважно. Мало того, что попали в ловушку, понесли такие потери, так ведь амир мог и сам погибнуть. Все к тому шло, да Зелимхан вмешался. По Зелимхану, кстати, тоже проблемы возникли. Наши доложили, что его объявили в розыск. Ориентировки на него на всех столбах висят, на вокзале усиление, поезд проверяют. А в народе, типа того, слух идет, что младший Атабаев спас самого Абу и теперь за это его федералы очень хотят увидеть. В общем, на вокзале он не появлялся, в городе его тоже не видели. Правильно, он хороший конспиратор, прежде чем куда-то идти, сначала разузнает все...

Это было неожиданно и странно. Откуда они могли узнать? Может, кто-то из охраны Друга его разглядел? Так ведь они очень заняты были, да и мало кто из них остался в живых. Очень, очень странно...

Ночевать в Шали мы не стали — завтра с утра везде введут усиление, будут летать вертушки, шнырять разведчики федералов, так что двигаться небезопасно. Можно застрять здесь как минимум на неделю, а у нас были дела. Поэтому мы собрали людей, оказали помощь раненым и потихоньку двинулись по приборам домой. Пусть завтра вводят усиление, мы уже к утру будем на базе.

* * *

Наши злоключения не ограничились одним лишь аргунским эпизодом. Сразу по прибытии на базу Абу приказал сделать усиление. У федералов усиление, и у нас тоже. На четырех наиболее опасных местах посадили по «секрету»: снайпер, пулеметчик, два стрелка. Теперь, по идее, в нашем районе ни одна мышь незамеченной не прокрадется.

К вечеру того же дня один «секрет» организованно умер. Был один выстрел, группа немедленного реагирования примчалась туда — а там все уже мертвые. Подняли остальных на ноги, обыскали весь район — пусто, нет никого.

Стали разбираться. Наш хирург поковырялся в телах, доложил: троих убили из бесшумного оружия (пули от патрона «СП-5» нашел), одного, снайпера, уложили из чего-то другого. Гильзу не нашли, видимо, в пропасть улетела, пулю тоже, как ни искали. Но, судя по характеру сквозного ранения, оружие большой убойной силы, или снайперская винтовка, или карабин. Опросили караул. Начальник караула сказал, что перед выстрелом этот «секрет» вышел на связь, попросили Халила к рации — вроде бы его родственник подошел, пообщаться хочет.

Абу вспомнил, что говорил Дауд насчет того мужика, что два раза проходил мимо нашего двора в Аргуне. Вроде бы он признал в нем одного из наших «родственников»... Амир тогда отмахнулся от этого, не придал значения. А теперь задумался. Получается, наш «секрет» уничтожили местные? Но откуда у них такое оружие? Значит, либо наняли спецов, либо... даже страшно подумать об этом... либо им помогал Шамиль?! Вот так ничего себе новости! Это уже не баловники-народные мстители. Уложили «секрет» и растворились в горах. Асами целы-невредимы, следов крови в районе не обнаружили. Это серьезные люди.

Получалось, что мы попали в черную полосу. Существует такое мнение, что жизнь похожа на зебру и устроена из белых и черных полос. Вот у нас, по-моему, как раз началась такая черная полоса. Имелся повод, чтобы крепко задуматься и принять немедленные меры для сохранения личной безопасности.

Мы с Фатихом настаивали, чтобы все бросить и немедленно удрать в Баку. Отсидеться там, пока здесь все не утрясется. Кроме того, у нас мероприятие намечается, как бы не сорвалось...

Амир обругал нас трусами и сказал, что поедем, когда он скажет. Правильно, ему надо марку держать. Несолидно командующему бегать после каждого неудачного сражения. Неправильно прятаться от кучки мстителей, имея за плечами армию. Люди начнут за спиной перешептываться, слухи пойдут. Тут с этим запросто: чуть дашь слабину, сразу авторитет потеряешь. А без авторитета здесь делать нечего, я уже говорил.

Поэтому мы сидели на месте и ждали двух событии. Первое — это когда Зелимхан объявится, второе — что мероприятие, на котором строится наша бакинская акция, точно состоится.

По обоим пунктам были сомнения. Зелимхан как в воду канул. «Москвичи» доложили (поезд раз в неделю), что Зелимхан в Москву не приезжал. Из Гудермеса сообщали, что там его тоже не видели. Судя по всему, если только он жив и не пойман федералами, ушел через горы. Что характерно, помощи не просил, хотя и мог бы. Ему не было резона встречаться с людьми Шамиля, следовательно, лучше всего было обратиться к нам, чтобы безопасно перебросили через границу. Гордый...

Абу выждал пару суток, потом забеспокоился. Зелимхан, когда встречались в Аргуне, дал ему свой бакинский адрес и телефоны. Абу позвонил по этим телефонам, дал его родственникам наши московские номера и попросил: как объявится, пусть сообщит, что жив-здоров. А то мы беспокоимся. Родственники сказали: ладно. Мы, конечно, могли бы и без Зелимхана справиться, но, как я уже говорил, с ним гораздо удобнее. Целый ряд вопросов отпадает.

Через сутки «москвичи» доложили: Зелимхан звонил. Добрался нормально, без проблем, передавал привет. Ждет в гости.

Абу сразу повеселел. Вот это парень! Всех обставил, и наше наблюдение, и людей Шамиля, и федералов — самостоятельно ушел через две границы, теперь дома чай пьет, как ни в чем не бывало. Не человек — тень. Вовремя мы с ним подружились. Еще неизвестно, какие бы он нам сюрпризы подкинул, будучи кровником Абу...

Потом ждали подтверждения. Там тоже не все понятно было, какие-то никому не нужные секреты, неясно, вообще, состоится мероприятие в этом месяце или его перенесут на следующий...

Между тем, все пока было тихо. Обстановка утряслась, федералы не свирепствовали, хотя местные власти пообещали найти убийц нашего Друга и сурово покарать их по всей строгости законов гор. Но мы на эти обещания плевать хотели: они постоянно, как моджахеды что-то сделают, клянутся со слезами на глазах, и ничего потом не делают. Руки коротки. Для того, чтобы что-то делать, надо иметь большие деньги и авторитет в народе. Ни того, ни другого у них нет...

Спустя три дня мы, наконец, получили подтверждение: мероприятие состоится в этом месяце.

Все, нас больше ничего не удерживало на обжитой базе. Настала пора отправляться в Баку, навстречу тому решающему событию, которое возвеличит амира не только в глазах чеченского народа, но и всего остального мусульманского мира...







Дата добавления: 2014-12-06; просмотров: 288. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.041 сек.) русская версия | украинская версия