Родовой эгоизм и альтруизм любви
Единственные, кого мы по-настоящему еще любим, — это дети. Любовь к ним — это та нить, которая спасает нас от небытия. Возможно, это даже непременно не любовь, а наш апокалипсический страх: непременно, нет-нет, по-доброму ухватиться за соломинку, за краешек будущей жизни, вложить все в этот краешек, чтобы на черный день было спасение от горя, бедствий, смерти... Говорят, любовь слепа. Она беззаветна и потому до слепоты прекрасна. Маленькая четырехлетняя Катя пришла в ужас: у мамы какой-то там день рождения, и ей подарки, а мне??!! Она завопила: — А у меня день рождения? У тебя был и еще будет через полгода... — А я хочу! — Ты не хочешь, чтобы мы маме что-то подарили? — Все ей и ей, а мне... Мама не на шутку, а всерьез обиделась... Вышла в коридор курить... Вокруг девочки папа, дедушка, бабушка. Поясняют, спрашивают: — Разве ты не любишь мамочку? — Не люблю, — вдруг говорит Катя. — Почему только ей день рождения... — Катя, что ты говоришь! Как ты можешь, мамочка у тебя такая хорошая... — А ей наплевать! — это мама вошла в комнату. — И не нужна мне ее любовь... Ненавижу таких жадных и противных... Вот только ей, ей... Губки девочки скривились и поехали — сначала тихий, а потом плач навзрыд... Испепеляющий конфликт, а мама еще подбавила: — Пусть ревет. Не верю ее слезам. — Ну прости ее, мамочка! — это бабушка. — Как я могу прощать, если она такая эгоистка! Рыдания достигают апогея — захлебывающийся плач, должно быть, раздирает бабушкину душу, она прижимает внученьку к груди, приговаривая: — Все будет хорошо, деточка, это хорошие слезки, это чтобы еще сильнее любить маму... Конфликты с мамами, в особенности у девочек, особая статья: здесь долго не выдерживает ни одна, ни другая сторона... Где-то через часок бабушка подталкивает внучку к еще рассерженной маме, и дочка говорит традиционное, бессмысленное (так надо!): — Не буду больше. А что не буду? — не утихомиривается мама. Дочка совершенно не знает, что «не буду», а тут еще кот ее за ногу схватил. — Вот и кот тебе говорит, что ты у нас... Катя смеется, конфликт исчерпан, но не завершен, а завершение случится, когда папа с Катей пойдут маме покупать подарок, а потом сядут вместе и будут рисовать «тоже подарок для мамы». И вот ребенок добрых два часа рисует, представьте себе, триптих. На первом рисунке «Мама, когда маленькая была», на втором — «Мама большая, когда папу полюбила», а на третьем — «Папа, мама и Катя» — вот какой замечательный триптих. Конечно же, папа помогал, и рамки нашли, и долго мастерили, пока все не получилось как надо. Мама не видела и не знала, чем занимается ее дочка... Закончив рассказ, задаю друзьям вопрос: — Что же это было — эстетическое воспитание? Или какое-то другое? Здесь, конечно же, преобладало искусство, девочка рисовала, трудилась, готовила рабочее место, убирала за собой, резала, клеила, вставляла картинки в рамку, снова убирала за собой... Могу сознаться, если начистоту говорить, здесь никакого воспитания не было, здесь была настоящая реальная жизнь, наполненная общечеловеческими нравственными ценностями. А эта жизнь и есть величайший ваятель личности.
|
