РОМАН «СТЕПНОЙ ВОЛК» КАК ДИАГНОЗ ЕВРОПЕЙСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ ЭПОХИ МЕЖДУ I И II МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

Гессе чутьем воспитанного на этических принципах классической немецкой литературы писателя-гуманиста безошибочно угадал и зарегистрировал те деструктивные и антигуманные силы, жертвой которых в современном западном мире становится слабая и беззащитная личность.

Свое восприятие кризиса Европы Гессе наиболее обстоятельно изложил в трех статьях о Достоевском, вышедших в 1920 году под общим заглавием «Взгляд в хаос». В чем же состоял, по мнению Гессе, кризис европейской культуры, или «закат Европы», как он часто говорил вслед за Шпенглером?

Каждое духовное образование, каждая культура и цивилизация, согласно Гессе, основываются на долгосрочном соглашении между дозволенным и недозволенным. На многовековом пути от животного до высокоразвитой личности будущего человеку постоянно приходится подавлять, вытеснять и запрещать некоторую часть своих желаний, влечений и инстинктов и это ему необходимо для того, чтобы стало возможным его сосуществование с другими людьми. Этот процесс вытеснения и система запретов, вырабатываемая в течение времени человеческим коллективом, когда-то порождают определенную нравственность, определенный порядок и культуру. Человек полон первобытных инстинктов, необузданных страстей, животных влечений. Но культура, мораль, законы общежития вменяют ему в обязанность укрощать, успокаивать их, вытеснять их в бессознательные сферы психики. Там они, конечно, не исчезают и не преобразуются без остатка в нечто духовное, а лишь дремлют до тех пор, пока существующие общественные идеалы держат их в подчинении. Когда же данные идеалы, данная культура и цивилизация ветшают, утрачивают эластичность и теряют способность управлять бессознательными влечениями, когда они перестают предоставлять возможность к преобразованию бессознательной психики, тогда зверь в человеке начинает шевелиться, он пробуждается к жизни и требует своих прав, тогда рождаются Карамазовы. В такие тревожные времена через души людей проходят бури, которые не имеют названия, их невозможно как-то обозначить, исходя из старой культуры и морали. А голос бессознательной стихии в человеке тем временем становится все сильней, все настойчивей, все требовательней; он с такой естественностью, такой первобытной свежестью и обезоруживающей невинностью звучит из глубин человеческого существа, что все деление на добро и зло вдруг становится неубедительным, сомнительным, призрачным. И тогда на смену старой культуре приходит новая культура, старая мораль и старый миропорядок заменяются новой моралью и миропорядком, которые берут на себя укрощение зверя, которые отныне преобразуют, облагораживают, сублимируют огромные запасы животной энергии, высвободившейся в результате умирания: старою мира. «Античность, этот первый образ европейской культуры, — писал Гессе, — погибла не от Нерона, и не от Спартака, и не от германцев, а «только» от зародыша идеи, пришедшей из Азии, от простой, очевидной мысли, которая давно существовала и которая тогда приняла форму ученияХриста».

В такие беспокойные эпохи, на перепутье и повороте к. большим переменам задача человека, согласно Гессе, заключается не в трусливом бегстве от грядущих потрясений, а в. мужественном приятии хаоса. Лишь спустившись в глубины бессознательного, лишь добравшись до дна личности «можно определить какие-то новые возможности ее развития, новые пути организации человеческого общежития». «Прежде чем старая, умирающая культура и мораль сможет быть заменена новой, — писал Гессе, — на этой жуткой, опасной, болезненной стадии человек должен заново заглянуть в свою душу, должен заново увидеть подымающегося там зверя, заново признать существование в себе первобытных сил, которые стоят над любой моралью». Это нисхождение к «Матерям», возвращение к самым началам, к хаосу элементарных страстей Гессе считал совершенно необходимым шагом, который следует сделать человеку. «Но не для того, — писал он, — чтобы там остаться, не для того, чтобы стать животным или первобытным белком, а чтобы вновь найти ориентиры, чтобы предпринять новое сотворение, новую оценку и классификацию мира. Каждый идет этим путем в одиночку, каждый за себя». Свидетелем одного из таких угасаний старой культуры является, по Гессе, современный человек, и задача его, так же, как и задача всех людей в такие переходные эпохи, заключается не в попытках спасения старой, доброй Европы, не в консервативной верности отжившим и обветшалым идеалам, а в мужественном приятии нового мира, в пересмотре и новой ориентации всей своей душевной жизни.

Мысли, высказанные Гессе в статьях о Достоевском, сами по себе, может быть, не так уж и оригинальны, но они чрезвычайно важны для понимания его творчества. А не оригинальны они потому, что за ними совершенно отчетливо проглядывает концепция, разработанная ранее «глубинной психологией», что Гессе, собственно говоря, и не пытался скрывать. Более того, в письмах двадцатых годов он постоянно подчеркивал огромное влияние, которое оказал на его мышление психоанализ. О влиянии психоаналитических концепций на творчество Гессе будет сказано немного ниже, а пока есть смысл отметить некоторые особенности построения романов Гессе, в частности, романа «Степной волк».