Вторая великая и вечная заповедь человеческой жизни: "возлюби ближнего, как самого себя", подобно первой, основной заповеди любви к Богу, также не есть какое-либо произвольное моральное предписание, касающееся только личной жизни человека, а есть нормативное выражение онтологической сущности всей человеческой, а следовательно, и общественной жизни. В основе всякого, даже самого утилитарного общения между людьми - будь то холодные договорные отношения или принудительное властвование одних над другими - лежит первичное внутреннее единство людей, начало непосредственного доверия и уважения к человеку, сознание внутренней близости, интуитивное взаимное понимание, коренящееся в единстве "мы". Таким образом, великий нравственный принцип любви к ближнему, хотя бы лишь в ослабленной форме простого усмотрения в другом человеке "ближнего", "себе подобного", тождественного мне существа, с участью которого связана моя собственная участь, сочувственного переживание его, как личности, как близкого мне по своей природе носителя духовной жизни, есть незыблемая и вечная основа, без которой немыслимо общество. И всякий индивидуализм, всякое учение о необходимости соперничества и борьбы в человеческом обществе, чтобы они ни проповедовали и сколько бы относительной истины в них не заключалось, не могут устранить или отменить этого начала общественной связи. Ведь, например, "классовая борьба" сама совершается на почве некой классовой солидарности. То же самое относится и к международной борьбе, которая совершается на почве международного сотрудничества и смягчается им; войны есть лишь краткий эпизод в международных отношениях.
Из начала солидарности, вытекающего из онтологического единства "мы", следует, что общественная связь слагается из малых союзов и объединений, где единство целого непосредственно зиждется на живой близости между конкретными людьми, на живом отношении человека к человеку. Отсюда уясняется фундаментальное значение семьи как ячейки общества, основанной на интимной близости ее членов; отсюда же вытекает значение всех вообще малых союзов, основанных на соседстве (всякого рода местных самоуправлений), на общности труда и профессиональных интересов (профессиональных союзов) и корпоративных объединений всякого рода. Истинный "интернационализм", сознание общности человечества, как целого, возможен как живое чувство лишь через общение между собой разных национальностей, то есть не через отрицание или ослабление национального сознания. Общество, как живой организм, именно постольку прочно и жизненно, поскольку оно, как всякий сложный организм, складывается как иерархическое многоединство подчиненных и соподчиненных низших общественных единств.
Отсюда же уясняется значение для общества и его внутренней спаянности доступности для непосредственного личного опыта всех государственных инстанций - "доступности" начальства, "устности" и "гласности" судопроизводства, участия представителей общества в функциях государственных органов и т. п. Близость человека к человеку, взаимное "знакомство" и непосредственное ощущение членов общества как живых людей (солидарность) есть некий живительный сок, присутствие которого гарантирует подлинно устойчивое и прочное единство общественного бытия.
