Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

О социологическом изучении девиантного поведения




В современной социологии девиантного поведения сложилось множество научных традиций, подходов и теорий. Приверженность исследователей девиации к той или иной научной школе зависит, в сущности, от того, какие используются методы, принципы и парадигмы исследования, какое значение придается тем или иным социальным факторам.

Как известно, антропо-биологические и психологические теории девиантного поведения формировались на основе определенной абсолютизации значения природных задатков, инстинктов, особенностей психики и ее состояний, комплексов неполноценности, психотравм, генетической предрасположенности человека. Даже современные сторонники этого направления исследований (социобиологи и неофрейдисты) стремятся осмыслить социальные отклонения от моральных и правовых принципов как результат эволюции природного начала в человеке.

В собственно социологических теориях чаще всего наблюдается преимущественная ориентация на социальное в поведении без достаточного учета человеческого естества. Примером чрезмерной абсолютизации социальных факторов является марксистская концепция отклоняющегося поведения. Главный акцент социологами-марксистами делается на взаимодействии личности и общества. Личность, с их точки зрения, есть продукт, результат - «совокупность общественных отношений», а девиация в форме преступности есть проявление классовой войны - «бесплодная форма возмущения». Проще говоря, человек и его поведение таковы, каковы его окружение и классовое положение.

Подобное понимание личности и отклоняющегося поведения, увы, не содержит адекватного учета ее активного влияния на социальную среду, не учитывает известной автономии индивида от общества. Очевидно, что данная трактовка является односторонней, поскольку в рамках абсолютизации социальной жизни из бытия человека выхолащивается плотское, чувственно-психологическое, эгоцентричное начало. Нередко личность в рамках такого подхода представляется как несамодеятельная, ведомая обстоятельствами и вождями, лишенная способности самостоятельно адаптироваться в социальной среде, выбирать свой путь движения в социуме.

Современные социологические исследования проблем девиантного поведения все чаще строятся на компромиссе, позволяющем учесть природное и социальное в человеке. Эти теоретические работы рассматривают проблематику отклонений в поведении системно, функционально, в контексте изменений, а также с учетом антропологии, психологии и культуры человека. Подобная традиция получает все большее признание в современной науке и обычно именуется комплексной.

Как было уже показано, собственно социологическое изучение девиации исторически коренится и по традиции тесно связано с антропо-биологическими и психологическими исследованиями. Поэтому некоторые теории, созданные социологами, явно коррелируют с положениями и выводами антропологии и психологии (статистическая теория девиантности А.Кетле, теория профессионального преступного типа и преступного подражания Г.Тарда, теория нейтрализации Г.Сайкса и Д.Матзы, теория дифференциальной ассоциации Э.Сатерленда, теория социального контроля И.Ная и многие другие).

Вместе с тем данные работы, несомненно, остаются собственно социологическими теориями, поскольку их создатели значительно большее значение придают группе и обществу в системе отношений «индивид» - «группа» - «общество», социальным структурам и системам взаимодействий, чем это делают представители антропо-биологических и психологических школ.

В этой связи современная социология отклоняющегося поведения широко опирается на такие понятия, как: социальная норма, девиация, социальный контроль, девиантная субкультура, аномия, стигматизация, дезорганизация, девиантная социализация, девиантный статус, девиантная карьера, конфликт культур.

Социологические исследования социальных проблем, преступности и иных форм отклонений в XX веке существенно расширили методологический арсенал социологии девиантного поведения. В этот период во многом состоялся переход от этиологического принципа «объяснения» отклонений к принципу их «понимания», а также к сочетанию этих принципов в девиантологических исследованиях.

Первый принцип, как известно, разработан в рамках органико-структурно-функционалистской парадигмы и предполагает ориентацию на «жесткую» количественную методологию (формализованные опросы, контент-анализ, индукцию). В соответствии с этим подходом теория следует за методом, метод является приоритетом.

Выбор принципа «понимания», обоснованного с позиций социально-бихевиористско-психологической парадигмы и, прежде всего, феноменологической социологии, символического интеракционизма и этнометодологии предполагает ориентацию на «мягкую» качественную методологию (нарративный анализ, «case study», «фокус-группы», дедукцию). В этом случае приоритет отдается теории, метод подчиняется ее логике.

В силу существенной латентности и массовости преступности, наркотизма и других видов социально опасного девиантного поведения их изучение современными социологами и правоведами нередко ведется с помощью количественных социологических методов. Подобный опыт в социологии девиантного поведения и криминологии накоплен еще со времен первых «самоотчетов» американского исследователя Остина Портерфилда (1946г.). Следует заметить, что количественные методы, как известно, не лишены определенной фрагментарности и заданности объяснительных посылок, но, несмотря на это, являются весьма эффективным познавательным инструментом.

Между тем некоторые исследователи, проводя социологические опросы, сталкиваются с определенными методологическими проблемами, демонстрируют ненадежные результаты, содержащие трудно сопоставимые, а иногда просто ошибочные оценки. Эта ситуация, наряду с другими факторами, во многом обостряет дискуссии среди ученых о достоинствах и недостатках количественных методов по сравнению с качественными. В ходе данного дискурса некоторыми специалистами справедливо подчеркивается ограниченность количественной методологии при поисковой научной работе, в изучении новых и труднодоступных для опросных методик социально-правовых явлений.[147]

Однако в исследованиях массовых феноменов преступности, наркотизма и иных массовых социальных отклонений на основе социологических опросов проблемы, по нашему мнению, возникают чаще всего из-за нерешенности многих методических, инстументально-технологических вопросов применения количественной методологии в конкретных условиях. К их числу относятся: неразработанность методических решений по построению качественно репрезентативной модели региональной выборки; отсутствие универсальных и в то же время просто реализуемых правил отбора респондентов; необходимость в проектировании социально-правовых индикаторов и инструментария опроса в целом. По-видимому, неслучайно профессор А.И. Долгова считает, что «в последнее время обогащение методического арсенала криминологии происходило медленнее, чем в 60-80-е годы... Методики отрабатываются и шлифуются только в процессе таких исследований».[148]

Вместе с тем представляется, что другой, но не менее серьезной методологической проблемой является и вопрос об адекватности применения количественных и качественных методик к исследовательским задачам в области социологии девиантного поведения и криминологии. Поскольку количественные методы опираются на позитивизм и вероятностно-статистическую философию, восходящую к А.А.Чупрову, то общество в таких исследованиях понимается как «статистически толкуемая «совокупность» людей, число которых достаточно велико, чтобы оно обнаружило действие закона больших чисел».[149] Поэтому при изучении латентных статистически устойчивых и распространенных девиантных явлений удачно модифицированная количественная методика позволяет эффективно оценивать масштабы их действия, уровни, структуру и динамику, обеспечивая при этом верификацию опыта, объективность и контролируемость данных.

Качественно ориентированные методы делают акцент на понимании «сознательно-волюнтативных» аспектов человеческого действия, то есть больше пригодны для исследования значимости отдельных флуктуаций в социальной системе.[150] Иначе говоря, эффективны при изучении случаев, например, отдельных видов сексуальных преступлений, убийств или иных редких деликтов.

При этом в социологическом исследовании проблем девиантного поведения возможны и даже необходимы варианты, когда весьма эффективна комбинация количественных и качественных методов анализа. Как представляется, подобное их использование имеет смысл при социологическом изучении наркомании, молодежной и «беловоротничковой» преступности, проституции. Поэтому бесплодно, на наш взгляд, противопоставлять эти взаимодополняющие друг друга методологии. Совершенно справедливо в этой связи утверждение академика В.Н.Кудрявцева, который считает, что «развитие методов социально-правовых исследований, скорее всего, должно идти по линии сочетания количественного и качественного подходов».[151]

Социологи-интеракционисты, опираясь на феноменологию и понимающую социологию, продолжают развивать и применять на практике качественные методы исследования. Анализ и осмысление девиации в рамках модернистской и постмодернистской перспективы все чаще происходят с широким учетом положений как интеракционизма и понимающей социологии, так и функционализма, а также с применением количественных и качественных методов исследования.

Движение научной мысли от эмпирического объяснения с помощью количественных методов изучения причинно-следственных связей к пониманию девиации с применением качественных методов позволило создать немало оригинальных социологических теорий девиантного поведения. Поиски ученых продолжается и по сей день, особое значение девиантологи придают разработке новых методов и методик сбора и анализа информации.

В этой связи нельзя не отметить важную методологическую роль представителей Чикагской школы социологов, развивавших позитивистские подходы и методы анализа, использованные еще Ч.Ломброзо в полевом изучении преступников. Американские исследователи социальных проблем и преступности в Чикаго применяли такие количественные и качественных методы, как: опрос, наблюдение, неструктурированное интервьюирование, изучение историй (биографий). В частности, американский социолог Фредерик Трешер в книге «Банда», опубликованной в 1927 году, одним из первых обобщил результаты интервьюирования несовершеннолетних, полицейских и социальных работников. Книга Клифорда Шоу «Джек Роллер» была построена на описании истории жизни мальчика Стенли и во многом состояла из его автобиографических воспоминаний.

Словом, американские социологи уже в 20-30-е годы занимались исследованиями девиаций не столько в университетских лабораториях, сколько на улицах, в городских кварталах и преступных сообществах, с применением различных количественных и качественных методик. Стиль этих исследований красноречиво выражает призыв к студентам одного из основателей Чикагской школы Роберта Парка: «...нужна еще одна вещь, - собственные наблюдения. Идите в гостиные роскошных отелей и вертепы, посетите Золотой Берег и трущобы; оперу и бурлеск «Звезда и подвязка». Короче говоря, господа, идите и испачкайте ваши руки в настоящем исследовании».[152]

В работах современных исследователей девиации на Западе особое развитие получили новые качественные методы: нарративный анализ, «case study», «case stоry», «фокус-группы», основы которых были заложены в рамках феноменологического подхода Э.Гуссерля, А.Шюца, Т.Лукмана, Е.Гофмана и других авторов. Развитию качественной методологии в девиантологических исследованиях способствовала высокая критичность социологов феноменологической ориентации.

С позиций феноменологии и понимающей социологии в мире социальной реальности «нет ничего постоянного, где все, что считалось объективными «вещами», не зависящими от каждого из членов общества, оказывается продуктами его сознания и, более того, эти «вещи» могут меняться в зависимости от состояния сознания субъектов действия».[153] В итоге, они поставили под сомнение основной постулат позитивистов о том, что социальные структуры, все общественные явления, в том числе и преступления, представляют собой объективную реальность, не зависящую от идей, мнений, стереотипов, сознания и поведения включенных в них индивидов.

Следовательно, в соответствии с подходами сторонников понимающей социологии, при исследовании отклонений значение приобретает скорее действие, его интерпретация, чем сам отклоняющийся индивид. Как тонко подметил шведский социолог Ларс-Эрик Берг, «отклонение - это не индивидуальное свойство личности, но релятивное свойство. Черное выглядит черным только на белом фоне».[154] Для понимания отклоняющегося поведения и его изучения весьма важно то, что оно рассматривается феноменологами и интеракционистами как процесс (коллективный или индивидуальный), в ходе которого индивид и становится девиантом.

Важное теоретическое и прикладное значение имеют подходы феноменологов для изучения девиаций в российском обществе - обществе, переживающем период быстрых социальных перемен, когда деформируются структуры общественного сознания и разрушаются системы кодификации и декодификации социальных различий, обеспечивающие единообразие в оценках действительности. Не секрет, что «челноки», перепродающие товары на отечественных рынках, несмотря на изменения в законодательстве, для многих россиян по-прежнему остаются спекулянтами (девиантами). Те же из наших соотечественников, кого принято называть «новыми русскими», воспринимаются как нувориши. Поистине, реальность многих социальных отношений, девиаций производна от структур общественного сознания, которые и порождают те или иные социальные практики. Ясно, что в подобных исторических условиях весьма важно исследование преступности, наркомании и иных отклонений с учетом рекомендаций теорий девиации феноменологической и интеракционистской ориентации.

Несмотря на различия в теоретических конструкциях социологов, придерживающихся различных парадигмальных рамок, современные социологические теории девиантного поведения обладают определенной преемственностью и тесно взаимосвязаны между собой. Объединяет их во многом то, что исследования отклонений, как правило, разворачиваются в социоцентрической системе координат с применением как количественных, так и качественных социологических методов с учетом не одного, а многих факторов, определяющих феномен девиации. При этом для ряда модернистских и постмодернистских концепций отклоняющегося поведения характерна сильная корреляция с выводами предшествующих социологических и психологических теорий начала и середины XX века.

Социологическое объяснение и понимание феноменов отклоняющегося поведения осуществляется на основе широкого учета комплекса социокультурных и социоэкономических переменных. И даже если значение этих факторов абсолютизируется либо определяется как доминантное, социологические теории девиации обладают значительным объяснительным потенциалом. На протяжении последних десятилетий они активно используются западными социологами, криминологами, законодателями и практиками для совершенствования системы социального контроля (права, правоохранительных органов, институтов социализации, информационного обмена и культуры) и создания социальных программ по профилактике преступности, а также иных форм девиантного поведения. Поэтому изучение и творческое осмысление теоретических идей, обобщений, разработанных в рамках современной социологии девиантного поведения, а также социальных практик, накопленных за рубежом, весьма перспективно для отечественной юридической науки и правоприменительной деятельности. Критическому анализу основных социологических концепций девиантного поведения и теоретическим вопросам социального контроля посвящена данная глава.

 







Дата добавления: 2015-09-18; просмотров: 675. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2021 год . (0.004 сек.) русская версия | украинская версия