Святая Гильотина

Виктор Гюго рассказывает быль о гильотине, разъясняющую как ее воспринимали французы: «Жил-был король и королева, король был король, королева была Франция. Отрубили королю голову, а королеву выдали за Робеспьера; от этого господина и этой дамы родилась дочь, которую нарекли «гильотина»[53]. Гильотина – просто восуществлённый террор.

Гильотину в данном докладе не затронуть невозможно, хотя Санд была наименее красноречивой (возможно так она изобразила особенности восприятия процесса: сухим, леденящим кровь, оставляющим тупой ужас): «…потом я закрыла глаза. Услышав как упал нож гильотины, я словно окаменела, словно в эту минуту обезглавили и меня»[54].

Особенно полна сентиментальности необъяснимая теплая связь Марат и этого инструмента. Гюго рассказывает, как он нежен с Гильотиной: «Луизеттой Марат в приливе нежности называл гильотину», он же защищает ее от Дантона, как брат: «Гильотина не вдова, а девица; на нее ложатся, но ее не оплодотворяют». Но не только Марат давал жизнь этому неодушевленному предмету, новая машина приглянулась публике, восторженно приветствовавшей казнь, ей дали имя Луизетта, по фамилии Антуана Луи, ее второго отца. Парижане называли ее малышка Луизон; она была брендомя: женщины носили серьги и броши с ее изображением, всячески хотели намекнуть на нее в своем наряде, она имела какую-то необъяснимую и ужасную притягательность.

А Гамлен в минуты отчаянья обращается к ней как к божеству: «Республика! Против скольких врагов тайных и явных у тебя одно только средство. Святая гильотина, спаси отечество!»[55]

Близость идей французской революции и гильотины даже глубже, чем кажется с первого раза. В 1789 г. был принят декрет о том, что «во всех случаях, когда правосудие вынесет смертный приговор, казнь будет одинакова для всех … при этом преступнику отрубают голову при помощи простого механизма..». В этом должен был выражаться принцип равенства. До революции, казнь через отсечение головы была дворянской привилегией, избавлявшей от позора и лишних мучений. С наступлением равенства специалистов по этому виду казни стало не хватать (т.к. для этого требуется особо поставленный удар, умение виртуозно владеть инструментом казни и ввиду элитарности этого привилегированного способа лишения жизни).