Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 17. Падме проснулась неожиданно и беспо­воротно




 

Падме проснулась неожиданно и беспо­воротно. Что-то было неправильно, что-то мешало спать. Девушка подскочила, отряхиваясь, кожу щекотало, словно по ней ползали многоножки.

Но в спальне было тихо. Все вещи на своих местах, никто нигде не шевелится и не пытается укусить. А в густой чернильной тени не затаился наемный убийца.

Но ведь что-то же ее разбудило! Очевидно, это что-то происходило не здесь.

— Нет... — услышала она сдавленный вскрик из соседней спальни, которую отвели для Скайуокера. — Мама, нет... не надо...

Падме соскочила с кровати и побежала к две­рям, даже не подумав протянуть руку за накидкой. У двери она все же остановилась и прислушалась. Новые стоны и невнятный вскрик. Опасности не было, просто Анакину опять снились кошмары. Падме решительно толкнула тяжелую створку.

— Мам... — прозвучало уже отчетливее. — Не надо, мама...

Анакин метался по перекрученным простыням, его лицо блестело от пота.

Падме сделала шаг, и в то же мгновение Скайуокер вдруг успокоился, свернулся в клубок. Дур­ной сон оставил его.

Падме попятилась, окончательно приходя в себя. А вдруг сейчас он проснется и... И? И тут она, вся в белом, прозрачном и не слишком длин­ном. Она аккуратно прикрыла за собой створки дверей, подождала немного. Почему-то хотелось хихикать. Она опять прислушалась, но ни криков, ни стонов больше не было слышно. Падме верну­лась в кровать.

В эту ночь она долго лежала без сна. Она не понимала. Почему ей так хочется быть с ним? Обнять, помочь пройти сквозь темные сны. Она попыталась прогнать нелепые мысли, которые уво­дили ее на опасную и нехоженую тропу. Ей туда не хотелось. У нее было предназначение, и пры­жок в постель к какому-то мальчишке вовсе не предполагался.

На следующее утро она отыскала Анакина на восточном балконе. Скайуокер смотрел на восход. Солнце только выглянуло над горами и принялось лениво разгонять ночной туман. Скайуокер стоял у самой балюстрады. Падме ждала, что он обер­нется, но на нее не обратили внимания.

Падме, обидевшись, подошла ближе. И толь­ко тогда обнаружила, что ошиблась. Анакин не предавался размышлениям и не любовался восхо­дом. Он делал что-то еще, ей не понятное. Падме нахмурилась. Что можно делать, стоя босиком на влажных от росы камнях и глядя в небо? Она сделала еще шаг. Нет, очередная ошибка: глаза Анакина были закрыты.

И весь он был не здесь. То есть вот он стоит, но ощущение такое, будто он далеко. Не здесь.

— Не уходи, — произнес Анакин, не повора­чивая головы.

— Я не хотела мешать тебе...

— Ты не мешаешь. Наоборот.

Ей понравились его слова. И понравилось, как он их произнес. Амидала одернула себя. И почув­ствовала, что проигрывает сражение. Что-то слу­чилось с матрицей мира, с ее собственным зрени­ем. Все сместилось и перепуталось. Перед ней, ос­вещенный лучами утреннего солнца, стоял юный герой, будущий рыцарь, величайший из всех, кого знал Орден. Сопливый мальчишка, с которым она случайно познакомилась во время войны. Случай­ностей не бывает, повторила она от кого-то услы­шанную фразу.

— У тебя был кошмар прошлой ночью, — ска­зала она, когда Анакин открыл глаза.

— У джедаев кошмаров не бывает, — дерзко и самоуверенно ответили ей.

— Я слышала, как ты кричал, — не собиралась уступать Падме.

Анакин повернулся. Сомнения кончились.

— Я видел маму, — его взгляд блуждал по ка­менным плиткам. — Я видел ее так же ясно, как тебя сейчас. Ей больно. Ее убивают, Падме. Ей больно!

— Кто?

— Я знаю, что нарушаю приказ. Мне велено охранять тебя. Наверное, меня накажут или вышвырнут из Ордена, но я должен идти.

— Идти? — тупо переспросила она. — Куда?

— Я должен помочь ей. Прости, Падме... У меня просто нет выбора.

— Конечно, нет... — она лихорадочно приду­мывала слова. — Если ты считаешь... то...

Он решительно кивнул. Он не считал. Он знал.

— Я поеду с тобой.

Неизвестно, кого предложение изумило больше. Анакин собрался было возразить.

— Таким образом ты будешь по-прежнему охранять меня, — торопливо заговорила Падме; ей надо было заглушить занудливый внутренний голос, у которого по странному стечению обстоя­тельств были интонации старшей сестры. — И Орден останется доволен. Ты ничего не нарушишь.

— По-моему, Совет что-то другое имел в виду... Там ничего не говорили про то, что я должен та­щить тебя за собой в опасное место...

— Опасное место, — Падме вымученно рас­хохоталась. — Вот уж где я точно никогда не была!

 

* * *

 

По сравнению с сине-зеленым шариком Набу Татуин казался однообразным и скучным. Когда корабль вынырнул из гиперпространства, он был всего лишь белесой мутноватой каплей. Теперь же планета нависала над ними, огромный серо-жел­тый шар. Он был настолько же мертвым, насколь­ко Набу — живой.

— Домой, домой, хватит гулять, — вдруг улыб­нулся Анакин.

— Время настало ложиться в кровать, — под­хватила Падме.

— А ты откуда знаешь?

— А разве кто-нибудь не знает?

Анакин смущенно почесал нос.

— Ну, не знаю... я-то думал, что... я думал, мама сочинила ее для меня.

— Прости... — Падме тоже смутилась. — Мо­жет, так оно и есть. Может, ее песенка дальше со­всем другая, и моя мама пела совсем по-другому?

Скайуокер с сомнением покачал головой. Да, в общем, ему было не жалко, он даже обрадовался. Словно их родители сделали им один подарок на двоих.

— Странно, нам еще никто не передал коор­динаты для посадки, — удивилась Падме, сверя­ясь с приборами.

— И не передадут, пока мы сами не попро­сим, — успокоил ее падаван. — Тут нет строгих правил. Просто выбираешь местечко, паркуешь корабль и тешишь себя надеждой, что его никто не уведет, пока ты решаешь свои проблемы.

— Тут по-прежнему так же мило, как десять лет назад.

Анакин кивнул. Тут ничего не менялось с тех пор, как сюда прибыли первые колонисты. Что ж, пора выяснить, чем были его сны — предупреждением или воспоминанием о том, что уже произошло.

Он повел корабль на снижение. Слишком бы­стро, под слишком острым углом. Скайуокер пой­мал на себе напряженный взгляд своей спутницы, но только независимо дернул плечом. Обсуждать манеру пилотажа он не был намерен. Ни с кем.

Температура обшивки стремительно повыша­лась.

— Мос Эспа, — Анакин ткнул пальцем в экран.

И еще больше сбросил высоту. Из динамика донесся чей-то протест. Скайуокер не стал отве­чать. Он вел корабль так, будто никогда не улетал с Татуина. Сначала по широкой дуге облетел горо­док, потом выпустил, шасси и попросту шлепнул яхту в пустующий док, не позаботившись запро­сить разрешение или уведомить диспетчерскую о своем прибытии.

Потом открыл люк.

— Эй, золотарь, в каком борделе тебя учили летать?!

Падме ойкнула, но дремлющее любопытство напомнило о себе, и бывшая королева высунулась из-за плеча Анакина, чтобы посмотреть, кто же на них кричит.

Кричал коренастый коротышка, облеченный властью. Еще у представителя власти было сопли­вое рыльце и шипастый гребень.

— Без разрешения нельзя! Кто тебя сюда при­глашал?

— Ну, так пригласи нас, — ладонь Анакина погладила воздух.

— Ну, так я тебя приглашаю, — счастливо хрюкнул представитель власти.

Падме захихикала в кулак.

— Ани, не знала, что ты такой мерзкий...

Они вышли на широкую улицу.

— Док пустой, чего он привязался?

Анакин был доволен собой. Ему давно не терпе­лось опробовать один из самых знаменитых трюков, но в Ордене руками не сильно помашешь, а вне Храма, как правило, рядом вечно торчит Оби-Ван. Тем более что падаванам этот фокус вообще не по­ложен. Считается, что только рыцарь высокого уровня способен без вреда для объекта воздейство­вать на мысли собеседника. И не каждый магистр обладает возможностью проделывать внушение на большом количестве народа.

Что ж, на одном персонаже — получилось!

Анакин подозвал дроида-рикшу, тощего, низ­корослого робота серии ЕС-ПСА с колесами вмес­то нижних конечностей и антигравитационной ко­ляской сзади. Они устроились на жестком неудоб­ном сиденье, Анакин назвал адрес, и рикша попы­лил по улице, ловко петляя среди толпы и время от времени издавая пронзительный гудок, когда кто-то не слишком расторопно давал ему дорогу.

— Считаешь, что он замешан? — полюбопыт­ствовала Падме, когда ей надоело озираться на гли­нобитные однообразные стены и полосатые выго­ревшие тенты.

Она помахала рукой бабульке с зонтиком. По­чтенная дама весила под тонну, а лысую голову украшал лазурного цвета хохолок.

— Уотто?

— Ну, его ведь так зовут, верно? Твой бывший хозяин.

— Если Уотто хоть пальцем тронул маму, я ему пообрываю крылья, — холодно пообещал Анакин.

Он еще не придумал, как должен относиться к визиту и что положено чувствовать в подобных ситуациях. Он не был уверен, что хочет видеть тойдарианца, даже если тот не причастен. Барахольщик обращался с ним много лучше иных хо­зяев, бил не слишком часто и не слишком сильно. Но... но он не отпустил маму. Куай-Гон так и ска­зал: «Уотто не захотел». Никто никогда не мог обвинить Анакина Скайуокера в забывчивости.

— Останови здесь...

Рикша подрулил к обочине. Точнее, к тому, что здесь заменяло обочину.

У входа в лавку на табурете сидел крылатый тойдарианеп в круглой шляпе и бесцельно тыкал отверткой в ржавый блок. Мотиватор дроида, на глаз определил Анакин. И сломан так, что не по­чинишь. Должно быть, Уотто тоже это подозре­вал, потому что поднес блок к самому хоботку, посопел, обнюхивая, и отставил в сторону. После чего с подозрением осмотрел отвертку, постуки­вая пальцами по объемистому брюшку. Он казал­ся таким маленьким и смешным!

Оказывается, Анакин так долго и вдумчиво раз­глядывал барахольщика, что не заметил, как Падме выбралась из коляски и теперь с ухмылкой про­тягивала ему руку, чтобы помочь вылезти.

— Подожди нас, — попросила она рикшу. — Пожалуйста.

Анакин спрыгнул на утоптанный песок.

Но чубба да ванга, да ванга!

От пронзительного негодующего вопля дроид-рикша нелепо присел, Падме вздрогнула, несколь­ко праздных гуляк оглянулись, а из дверей лавки выскочила тройка роботов-механиков и кинулась на помощь хозяину.

— Язык хаттов, — пояснил Анакин специаль­но для спутницы.

— Точно. Не этот, вот этот, — перевела Падме. — Закрой рот, Ани. Думаешь, легко быть ко­ролевой?

Скайуокер лишь головой покачал, посмотрел на Уотто, посмотрел на Падме, вздохнул и пошел здороваться.

Чут чут, Уотто[†].

— Ке боода**?

— Дм нова, чут чут***.

Чтобы перекричать галдеж механиков, при­шлось напрячь голосовые связки.

Го ана бопа!**** — завопил тойдарианец.

Рикшу перекосило на другой бок.

Механики, как по команде, замолчали и схлопнулись в небольшие мячики.

Динг ми часа хопа*****, — предложил Скайуокер и поднял неработающий мотиватор.

Осмотрел, отобрал у Уотто отвертку. Барахоль­щик следил за ним так, будто случайный посети­тель вот-вот бросится наутек, унося драгоценный хлам.

Ке боода? — переспросил он. — Йо баан рее хота. Но бега ми кондорта. Кин часа джедай. Но бата ту ту!******

— Он тебя не узнает, — защекотал Анакину ухо шепот Падме.

И Анакин, и Уотто разом подняли головы. Бывшая королева хихикала, прикрывая рот ладо­нью.

Ми боска ди Шми Скайуокер*******, — напря­мик сообщил падаван.

Уотто настороженно прищурился. Скайуокер мог поклясться, что слышит, с каким скрипом про­ворачиваются шестеренки в голове тойдарианца.

— Ани? — ошеломленно спросил барахоль­щик. — Малыш Ани? Х-ха!

Анакин примерился к мотиватору. Интерес­но... должно получиться, если ткнуть вот сюда... Внутри блока что-то щелкнуло, на панели мигну­ли разноцветные огоньки. Мотиватор ожил. Ана­кин с ухмылкой вручил его осчастливленному тойдарианцу.

— Ты и на самом деле Ани! — возликовал ба­рахольщик. — Это все-таки ты!

Линялые крылышки вознесли его над табу­ретом.

— Как ты вырос-то!

— Привет, Уотто.

— Ух ты! — тойдарианец пританцовывал в воздухе, объемистое брюшко весело колыхалось. — Джедай! Кто бы мог подумать? Эй, не поможешь мне выбить из парочки тунеядцев должок? Они мне должны кучу денег. Если ты такой же прой­доха, как тот твой долговязый приятель...

— Моя мама... — напомнил Анакин.

— А да, Шми. Она больше не моя. Я ее продал.

— Продал?

Падме успела поймать его за руку.

— Несколько лет назад, — пояснил Уотто, с гудением кружа над табуретом. — Мне жаль, Ани, но сам знаешь, дело есть дело. Продал ее фермеру по имени Ларс. По крайней мере, я думаю, что это был Ларс. Память уже не та, — пожаловался он и тяжко шлепнулся обратно на табурет. — Веришь, нет, но я слышал, он на ней потом же­нился.

Анакин мотнул головой. Переварить все ново­сти разом как-то не получалось.

— Ты знаешь, где живет этот Ларс?

— Далеко отсюда. Где-то в окрестностях Мос Айсли, по-моему.

— Поточнее не можешь?

Уотто погрузился в размышления. Он вздыхал, сопел, тер лапками лоб и хоботок. Потом с вино­ватым видом пожал узкими плечами.

— Я очень хочу знать, где он живет, — с на­жимом произнес Анакин.

У него конвульсивно сжался кулак. Уотто вдруг звонко икнул и съежился.

— Да-да, конечно... как скажешь... надо запи­си посмотреть...

Как будто не было десяти лет, в лавке ничего не изменилось. Только потолок стал гораздо ниже, и для того, чтобы войти, пришлось пригнуться. И на стойку теперь не взлетишь с лихого полпрыж­ка. Можно было разве что вальяжно опереться.

Но пахнет по-прежнему смазкой и припоем, а с заднего двора в открытую дверь сквознячок за­дувает запах нагретого солнцем железа. Дни, не­дели, годы он провел здесь, приводя в порядок все, что летело в его голову из лапок Уотто. А на досуге копался в залежах на заднем дворе. Не все воспо­минания причиняли боль. Были и такие, в кото­рых под брюхом гоночного болида уносилась на­зад пятнистая от света и тени земля.

Уотто сохранил и голову, и крылья лишь пото­му, что в записях отыскались координаты водо­сборной фермы, принадлежащей некоему Клиггу Ларсу. Действительно, недалеко от Мос Айсли. По здешним меркам, конечно.

— Остался бы, Ани, — предложил дружелюбно Уотто.

Он заметно повеселел, даже крыльями взмахи­вал не так натужно, хотя часто присаживался на стойку передохнуть.

Анакин молча развернулся и зашагал к выходу. Он дал себе слово: сегодня он в последний раз ви­дит тойдарианца и его лавку. Если, конечно, не выяснит, что Уотто солгал или каким-то образом виноват в той боли, которую причинили Шми.

Падаван с трудом дождался, когда Падме уся­дется рядом с ним в коляску.

— Обратно к докам, — приказал Анакин рик­ше. — Быстро.

— Уверен, что не хочешь чего-нибудь выпить? — крикнул барахольщик с порога, чем немало уди­вил и потряс соседей, но робот-рикша уже уносил парочку прочь, только клубы пыли вздымались.

Ани ду джедай, — заметил Уотто, всплески­вая сразу четырьмя лапками. — Кто бы мог поду­мать...

 

* * *

 

Анакин поднял корабль еще яростнее и по­спешнее, чем сажал, чуть было не протаранив не­большой грузовичок, который завис над доками, выбирая себе подходящее место. Из динамиков посыпались нелестные мнения — все, что диспет­черы космопорта Мос Эспа думали о сумасшед­шем пилоте. Кто-то даже предположил в нем на­личие кореллианских корней. Анакин выключил комлинк.

Под плоскостями проносились городские кварталы, в стороне промелькнула Большая арена, а потом — надолго — были лишь блекло-серые волны барханов. Скайуокер держал курс на Мос Айсли.

Падме молчала, и он был ей благодарен за это. Он чувствовал себя наштахом, вышедшим на след.

Когда на горизонте появились строения Мос Айсли — совсем такие же, как те, которые не так давно скрылись за горизонтом, — Анакин сверил­ся с картой и сменил курс. Теперь они летели на север, взяв чуть выше для лучшего обзора.

Они заметили ферму, потом еще одну, а затем третью; хозяйства были расположены почти на прямой линии.

— Вот эта, — подала голос Падме.

Анакин, мрачно кивнув, бросил корабль отвес­но вниз.

— Я хочу ее видеть, — выдохнул он.

Двигатели подняли небольшую пыльную бурю.

Пришлось ждать, когда все уляжется. Падме сделала попытку ободряюще улыб­нуться.

— Ты понятия не имеешь, каково это — бро­сить собственную мать, — отрезал Скайуокер, не дав ей и рта раскрыть.

— Я постоянно занимаюсь этим, — возразила Падме. — Но ты прав. Это не одно и то же. Я не могу представить, каково это — быть рабом.

— Гораздо хуже знать, что твоя мать живет в рабстве, а ты свободен.

Падме кивнула, признавая его правоту.

— Останься здесь, Р2, — попросила она астродроида, который наладился следом за ними.

Р2Д2 возмущенно чирикнул.

Сначала они не увидели никого, потом из ямы внутреннего двора выбрался небольшой андроид с тускло-серым корпусом. Ему определенно не по­мешала бы хорошая чистка, а то и ванна с маслом. И коленные суставы неплохо было бы перебрать, отметил Анакин. И левый локоть наверняка не в порядке. Андроид неуклюже нагнулся к ограде, со­бираясь то ли поправить, то ли починить один из сенсоров. Выпрямившись, он увидел гостей.

— О! — сообщил он, нервно озираясь по сто­ронам. — Привет. Чем могу помочь? Я — Ц...

— ...ЗПО? — неуверенно предположил Ана­кин.

— Ох! — воскликнул андроид. — О, создатель! Хозяин Анакин! Я знал, что вы вернетесь за мной. А это, должно быть, госпожа Падме?

— Привет, Ц-3ПО, — улыбнулась бывшая ко­ролева.

— Ох, у меня сейчас перегорят цепи! Я так рад видеть вас!

— Я приехал к маме, — нетерпеливо сказал Анакин.

Дроид развернулся к нему всем металлическим торсом, всплеснул манипуляторами. Попятился.

— Я думаю... я думаю... — забормотал он. — Наверное, лучше вам зайти в дом.

Он поспешил к дверям на странно сгибающихся ногах, то и дело оглядываясь и делая приглашаю­щие жесты.

Анакин и Падме переглянулись. Кажется, ноч­ной кошмар начинал превращаться в реальность.

К тому времени как они догнали Ц-3ПО, тот уже метался по глубокой круглой яме внутреннего двора и во всю мощь динамика восклицал:

— Хозяин Клигг! Хозяин Оуэн! Могу я пред­ставить вам двух важных гостей?

Падме плавилась под горячими солнцами, а из дома соблазнительно тянуло прохладой. Очень хо­телось под крышу, а еще — выпить чего-нибудь холодного, хотя бы обычной воды. Из дома на крики вышли двое: молодой человек и девушка. На гостей хозяева смотрели неприветливо.

— Я — Анакин Скайуокер, — с ходу взял бан­ту за рога падаван.

— Анакин? — повторил молодой человек и пригладил щетину рыжеватых, выгоревших во­лос. — Значит, Анакин...

Девушка рядом с ним прикрыла рот ладонью.

— Он — джедай, — прошептала она.

— Шми Скайуокер — моя мама, — Анакин даже не посмотрел на нее.

— Моя тоже, — просто сказал молодой человек.

Они были, наверное, одних лет, но Анакин ка­зался значительно младше. Они вообще составляли друг с другом разительный контраст. Один — вы­сокий, точеный, с легкими плавными движениями тренированного солдата. Второй — приземистый, коренастый, не менее сильный, но его мощь шла от однообразной и нудной работы, а не от трени­ровок.

— Не родная, — добавил молодой человек, поймав изумленный взгляд Анакина, и приветствен­но протянул руку. — Оуэн Ларс. А это — моя невеста Беру.

Круглолицая румяная девушка махнула косич­ками. Гораздо больше выяснения родственных от­ношений ее интересовал покрой платья гостьи. Падме же изо всех сил пыталась напомнить свое­му спутнику, что правила хорошего тона требуют представить ее первой.

— Я — Падме, — сообщила она, сдаваясь.

Кроме Беру, на нее никто не обращал внима­ния. Парни по-прежнему разглядывали друг дру­га. Сенатор почувствовала укол ревности.

— Полагаю, мы с тобой сводные братья, — неуверенно сказал Оуэн. — Я так и чувствовал, что ты скоро появишься.

— Где моя мама? Она здесь?

— Ее здесь нет, — раздался из-за спины Оуэна резкий ответ.

Беру ойкнула и отскочила в сторону. Все огля­нулись. Из затененной прихожей выплыло инвалидное кресло, неся на себе мужчину, который показался гостям просто старшей копией Оуэна. Те же жесткие волосы, только уже не рыжие, а седые, такая же короткая бородка, обветренное лицо. Одну ногу мужчины почти полностью скры­вали бинты, второй до колена просто не было.

— Клигг Ларс, — буркнул калека. — Шми — моя жена. Пошли в дом, нам надо поговорить.

Анакин шел, как во сне. Как в собственном ночном кошмаре.

— Это случилось сразу перед рассветом, — го­ворил старший Ларс, направляя кресло к столу посреди маленькой чистой кухни.

Беру засуетилась, беспомощно шаря по пол­кам и выставляя на стол еду для гостей. Она еще не привыкла хозяйничать здесь, понял Анакин. Он потянул носом воздух. В кухне все пахло мамой.

— Они пришли ниоткуда, — подхватил Оуэн.

— Тускенские разбойники, — уточнил его отец.

Словно кто-то невидимый подкрался сзади и крепко ударил его под колени. Хорошо, что рядом стоял стул, и падаван ухитрился приземлиться на него, а не на пол. Он вырос на Татуине, пусть в го­роде, но и для него одно лишь упоминание о тускенах вызывало в памяти долгую историю их на­бегов и вражды с поселенцами. Он даже встречал­ся один раз с ними в пустыне и до сих пор терялся в догадках, почему им вздумалось его отпустить.

— Твоя мать пошла собрать грибов у влагоуловителей, — рассказывал калека. — Судя по сле­дам, она успела пройти половину пути, когда ее схватили. Эти тускены с виду, может, и люди, но по сути — обычные звери.

— Вокруг фермы было много следов, — вставил Оуэн. — Шми не следовало выходить за ворота.

— А нам не следует жить в страхе! — рявкнул на сына Клигг Ларс. — Мы погнались за ними. Мы не знали, сколько их там, а они оказались силь­нее, чем мы думали. Чем когда-либо приходилось видеть. Спасать мою жену отправились тридцать человек. Вернулось четверо.

Он с гримасой потер обрубок ноги. Анакин тоже сморщился, колено разламывало от боли.

— Я бы до сих пор ее искал, вот только... после того как потерял ногу... — Ларс замолчал. — Про­сто пока мне с гравициклом не справиться. Но как только пойду на поправку, то...

Он расправил плечи.

— Не так я хотел повстречаться с тобой, сын, — проговорил Клигг Ларс. — Мы с твоей матерью совсем не так представляли. Я не хочу сдаваться, но прошел целый месяц. Нет надежды, что Шми жива.

Лучше бы фермер ударил гостя по лицу своим большим кулаком. Наверное, было бы легче. Ана­кин нырнул за броню из светящихся линий Вели­кой силы.

А потом вдруг вскочил на ноги, уронив стул.

— Куда ты? — удивленно окликнул его Оуэн.

— Искать маму, — последовал решительный и мрачный ответ.

— Нет, Ани! — вскрикнула Падме.

— Твоя мать умерла, сынок, — удрученно до­бавил Ларс.

— Я чувствую ее боль, — зло сверкнул глазами Анакин. — Я найду ее.

Повисла тяжелая пауза.

— Можешь взять мой гравицикл, — вдруг ска­зал Оуэн и поднялся из-за стола.

— Я знаю, мама жива, — беспомощно повто­рил Анакин. — Я знаю.

Падме поморщилась, но ничего не сказала.

— Жаль, что ты не пришел раньше, — выдох­нул Клигг Ларс.

Падме задумчиво посмотрела на фермера, по­том на румяную Беру, которая обняла горюющего Ларса, положив голову ему на плечо.

Слов у сенатора не нашлось. Она с ужасом поняла, что не знает, что сказать этим людям. И что не может разделить с ними горе. И тогда она просто вышла во двор к Анакину и его новообре­тенному сводному брату. К тому времени как она их отыскала, старенький гравицикл был уже выве­ден из ангара, Оуэн возвращался в дом, а Анакин собирался в дорогу. Смотрел Скайуокер на голые барханы, поднимающиеся за оградой.

— Тебе придется остаться здесь, — сказал он, не оглядываясь. — Это хорошие люди. Они поза­ботятся о тебе.

— Анакин...

— Я знаю, что мама жива, — упрямо повто­рил он.

Падме неожиданно для самой себя обняла его.

— Найди ее, — попросила она.

— Я ненадолго, — пообещал Анакин и забрал­ся в седло гравицикла.







Дата добавления: 2015-08-12; просмотров: 176. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.018 сек.) русская версия | украинская версия