Державин

Эпиграф-то точно не произносился приказчиком Б. В. Такое пессимистическое обобщение - оно-то точно белкинское.

Но негативизм сквозит и в самом тексте (от имени приказчика ли некоторые интонации?):

"У ворот покойницы уже стояла полиция и расхаживали купцы, как вороны, почуя мертвое тело.";

"Он разрешал молчание разве только для того, чтоб запрашивать за свои произведения [похоронные принадлежности] преувеличенную цену у тех, которые имели несчастие... в них нуждаться.";

"Он надеялся выместить убыток на старой купчихе Трюхиной.";

"Наследник [усопшей Трюхиной] благодарил его рассеяно, сказав, что о цене он не торгуется, а во всем полагается на его совесть. Гробовщик, по обыкновению своему, побожился, что лишнего не возьмет; значительным взглядом обменялся с приказчиком...";

Видимо, у гробовщика был сговор с приказчиком, что тот пошлет именно за ним, а не за конкурентом, лишь только Трюхина умрет, и за то приказчик получит магарыч от гробовщика, и тем больший, чем больше обдерет гробовщик наследника.

И еще - из сна:

" "...Помнишь ли отставного сержанта гвардии Петра Петровича Курилкина, того самого, которому, в 1799 году, ты продал первый свой гроб - и еще сосновый за дубовый?"; "

А то, что все мертвые (из того же сна) за Курилкина заступились, как-то тоже означает, что и за их похороны была взята "преувеличенная"; плата.

Теперь спрашивается: стал бы какой-то приказчик Б. В. ТАК рассказывать мелкому помещику Белкину историю, случившуюся хоть бы и не с ним, хоть бы и с тем, кто его, приказчика, объегоривал или с кем он, приказчик, кого-то объегоривал? Он же безнравственную подноготную (выражаясь по Марксу) грабительского первичного накопления капитала рассказал, как на исповеди.

Или следующий вопрос: пусть мыслим такой приказчик, который читал Шекспира и Вальтера Скотта, но возможно ли, чтоб он отличал "нынешних романистов"; от каких бы то ни было других по особенностям стиля?

И потом: каким отчуждением отдает все-все в "Гробовщике", что касается будней и праздников ремесленничества:

теснота

"...в кухне и гостиной поместились изделия хозяина: гробы всех цветов и всякого размера...";

безвкусица и нелепость

"Над воротами возвысилась вывеска, изображающая дородного Амура с опрокинутым факелом в руке с надписью: “Здесь продаются и обиваются гробы простые и крашеные, также отдаются на прокат [!?] и починяются старые".";

"...обе девицы надели желтые шляпки и красные башмаки...";

Наверно, это пестро для европейского наряда ХIХ века.

И еще.

"Пили здоровье Москвы и целой дюжины германских городов, пили здоровье цехов вообще и каждого, в особенности.";

Узость, ограниченность интересов, все о деньгах, расходах, доходах...

"Итак, Адриян, сидя под окном и выпивая седьмую чашку чаю, по своему обыкновению был погружен в печальные размышления. Он думал о проливном дожде, который, за неделю тому назад, встретил у самой заставы похороны отставного бригадира. Многие мантии от того сузились, многие шляпы покоробились. Он предвидел неминуемые расходы...";

"...вскоре они разговорились дружелюбно... "Каково торгует ваша милость?"- спросил Адриян. "Э-хе-хе,- отвечал Шульц,- товар не то, что ваш: живой без сапог обойдется, а мертвый без гроба не живет." - "Сущая правда,- заметил Адриян,- однако ж, если не на что купить сапоги, то, не прогневайся, ходит он и босой, а нищий мертвец и даром берет себе гроб". Таким образом беседа продолжалась у них еще несколько времени...";

Какая-то антипатия чувствуется в повести не только к неприятной профессии гробовщика, но и вообще к ремесленничеству, представленному немцами со стороны их несимпатичности для русского квасной кондиции.

Как отчужденно замечено, что Адриян стал помогать расставлять мебель в своем доме, что "господин и госпожа Шульц и дочка их, семнадцатилетняя Лотхен, обедая с гостями, все вместе угощали и помогали кухарке служить";.

А эти манеры: “Юрко ел за четверых; Адриян ему не уступал"; "иным из них случалось даже ночевать у Юрки с воскресенья на понедельник"; [после пьянки],- сам внешний вид: “толстый булочник и переплетчик, коего лицо