Культурный феминизм” и отрицание политики

 

Многие феминистки пытались избежать сексизма путём создания женской контркультуры, которая включала бы театр, музыку, “хесторию” (англ. herstory, от history, “история”, где первые три буквы — his — означают местоимение мужского рода “его”) и литературу. Развитие “культурного феминизма” в конце 1970-х отражалось в растущей популярности писателей, которые подчёркивали контраст между предположительно женскими чертами, такими как заботливость, участливость, эмоциональная теплота и “мужскими” — жадностью, агрессией, эгоистичностью и похотью. В отличие от Движения за освобождение женщин в 1960-хх гг., которое впервые перенесло многие детали угнетения женщин из личной в общественную сферу, проповедницы культурного феминизма 1990-х обращались к “Богине” с просьбой изменить традиционные понятия женской сущности, что в данном случае равносильно просьбе “выделить больше полномочий”.

 

В 1970-х гг. ведущий журнал американского женского движения издал специальный выпуск “Женщины в контексте истории”, на первой странице которого провозглашалось:

 

“ У нас украли нашу историю. Наши героини умерли при родах, от перитонита, переработки, угнетения, от скрытой ярости. Наших гениев никогда не учили читать и писать ”.

 

(“Женщины: Журнал освобождения”, весна, 1970)

 

Современные “хесторики”, такие как Дейл Спендер, отрицают это и вместо того утверждают, что историки-мужчины просто вычеркнули из истории многих женщин-писательниц, художниц, учёных и философов:

 

“ Мы утверждаем, что причина отсутствия женщин в исторических сведениях кроется не в женщинах, которые якобы не делали значительных вкладов, а в мужчинах, которые фальсифицировали данные, а это существенно меняет реальную ситуацию ”.

 

(Одарённые женщины и что мужчины сделали с ними, 1982)

 

В то время как изучение вклада женщин в историю может вдохновить борющихся сегодня, попытки скрасить ужасную правду могут притупить необходимость стимулировать увековечивание угнетения женщин. Отослать женщин в “частную” сферу работы по дому означало, за исключением редких случаев, не дать им возможности в своё время быть ведущими участниками истории. Акцентуация внимания на исключении женщин из учебников по истории приводит только к недооценке величины обиды.

 

Культурные феминистки подчёркивают своё невмешательство в политику, так как, по их словам, это предполагает вхождение в мужскую сферу:

 

“ Эта видимость, которую многие принимают за равноправие, и которая отводит в сторону и замыкает энергию, чтобы потом женскую силу, гальванизированную ложными девизами сестёрства, поглотило братство. Этот метод вампиризма женской сущности высасывает соки из женщин, ослепляя иллюзиями частичного успеха…” Поэтому эта видимость коварная и разрушительная для сестёрства, так как она искажает воинственную сущность амазонок, одновременно преувеличивая и преуменьшая её. Она поглощает истинную сущность сестёрства, уменьшая его до подобия товарищества. В то же время воинственность амазонок сдерживается, отводится и замыкается. "

 

(Мери Дели, Гин/Экология, 1978)

 

Сама концепция угнетения, так же как и необходимость борьбы с ней, характеризуются как “мужские” понятия, за пределы которых нужно выйти:

 

“ Цель не в том, чтобы спасти общество или сосредоточиться на бегстве (что уже в прошлом), а высвободить в себе Весну… Если нас не доставать, мы найдем согласие с собой, услышим собственную гармонию, гармонию сфер ”.

 

(Там же.)

 

По мере того, как материальный прогресс женщин постепенно заглох, пассивные и воздерживающиеся от политики феминистки начали обещать спасение в каком-то другом мире, не том где есть место страданиям. В этом есть своя логика, поскольку угнетение происходит от вечного и неизменного конфликта между природой полов, вряд ли можно ожидать каких-либо изменений в будущем, что бы вы ни делали. Поэтому вместо того, чтобы пытаться трансформировать заведения и социальные отношения, феминистки "нью эйдж" призывают женщин отправиться в собственное путешествие во внутренний мир. Мери Дели советует, что путь к психическому насыщению можно найти через обсуждение с другими женщинами на языке, где нет извращённого мужского подтекста:

 

“ Уничтожение оков и преград фаллократии требует прорыва к сверкающей силе слов, поэтому, высвобождая слова, мы высвобождаем самих себя ”.

 

(Чистое вожделение, 1984)