Это пугает меня.

На следующее утро я не терял времени: приняв душ и позавтракав, быстро дошёл до медицинского кабинета. Несколько раз постучавшись, я вошёл внутрь, захлопнув за собой дверь. Ариша сидела за письменным столом в своём белоснежном халате и что-то писала, щурясь под тусклым светом настольной лампы. Не смотря на то, что сейчас было около десяти утра, из-за пасмурной погоды было довольно темно.

— О, Джонни, — она обернулась на звук захлопывающейся двери, — я как раз хотела позвать тебя.

— Я пришёл не на приём, Ариша, — сглотнув, я уселся на кушетку, прикусив губу и опустив голову. — Мне нужно узнать всю правду о себе и своём прошлом.

— Что ты имеешь в виду? — она явно растерялась, потому что её глаза забегали по помещению и всё никак не хотели останавливаться на мне.

Ариша Стокс — моя потенциальная знакомая, создающая иллюзорное видение того, будто я могу ей доверять, ведь мы знакомы уже достаточно долго. Как я могу доверять тому, кого совершенно не помню? Однако, не смотря на эти противоречия, она всё же внушала доверие и подозревать её в чём-то я не мог.

— Ты сказала, что знаешь меня с детства, поэтому ты должна быть в курсе всех событий, произошедших со мной в прошлом. Я хочу знать о них.

— Я не могу рассказать тебе это, Джонни, ведь ты даже понятия не имеешь какую…

— Какую боль мне всё это принесет? Да-да, где-то я уже это слышал, — я махнул рукой в воздухе и покачал головой, укоризненно вздохнув. — Тогда расскажи мне о Джастине. Кто он такой и что из себя представляет? Но учти, я пойму, если ты соврёшь: я знаю про детдом, лабораторию и эксперименты, но хочу знать больше. Я готов.

— Если бы ты был готов, то не спрашивал бы об этом меня, Джонни, — она горько улыбнулась, крутнувшись на стуле и оказавшись повёрнутой ко мне лицом. — Вы были ещё детьми, совсем ничего из себя не представляли. Вам нужен был тот, кто защитит вас, но, к сожалению, такового человека у вас не было, поэтому вам пришлось стать им друг для друга. Я не знала Джастина тогда ровно так же, как и не знаю сейчас, но даже я могла сказать, что он дорожил тобой. Нет, даже не так… Он любил тебя. Во всяком случае, одна из его сущностей любила тебя.

— Почему тогда мы оказались с ним врозь? Почему всё это время я не видел его, и никто даже словом о моей прошлой жизни не обмолвился? — я чувствовал злость в этот момент, мне было не по себе. — Я знаю про наши вторые личности, знаю, что не только у Джастина диссоциативное расстройство. Ты ведь тоже об этом знала, не так ли? Имя Чени тебе ни о чём не говорит?

— Джонни, послушай…

— Послушать что? Ты всё равно ничего не расскажешь мне. Точно так же, как и не рассказала о том, что во мне живёт другая сущность. Жила… Ты ведь знаешь, что из окна выпрыгнул Чени, а не я, не так ли? И ты знаешь причину. Тогда расскажи мне её, — требовал я, вставая со своего места и подходя к девушке, — мне просто нужно всё исправить, — меня пугал собственный напор.

— Прости, мы просто заботились о тебе, — вдруг ни с того ни с сего произнесла она и заплакала, уткнувшись лицом в ладони. Я оторопел и остался стоять на месте, только хмуря брови. Задержав дыхание, я покачал головой и вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Так и знал, что ничего полезного я здесь не получу.

Махнув на всё это рукой, я дошёл до гостиной, где завалился на кресло и включил телевизор, достав предварительно запрятанный под рубашку блокнот. Тут было то, что помогало мне отличить Джастина от Рэна, а также эти записи подтверждали перемены в его поведении. В последнее время я всё чаще и чаще наблюдаю за тем, как с ним что-то происходит.

Это пугает меня.

Иногда я думаю о Чени. Возможно ли то, что он всё ещё жив, и что его сущность в любой момент может захватить контроль надо мной? Что если факт о том, что личности исчезают, удовлетворив своё желание, — лишь миф?

Это пугает меня.

Тем людям в чёрных плащах, которые охотятся на нас, что им нужно? Вернее… Что им нужно от Джастина? Как они связаны с ним и зачем вернулись? Неужели грядёт что-то действительно ужасающее? Смогу ли я предотвратить это? Смогу ли помочь всем?

Это пугает меня.

В последнее время я так пекусь о Бибере, словно знаю его всю жизнь. Но это ведь правда, не так ли? Он действительно близок ко мне, а факт того, что я его просто не помню, не должен менять ситуацию. И, кажется, я словно начинаю его вспоминать, потому что мои чувства, они… Они другие. Забота и волнение уже давно перешли дружескую грань.