Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

СТАРЫЙ ЗАМОК




 

 

Брексан Кардерик пригнулась к шее коня, надеясь, что это поможет ему мчаться еще быстрее. Прядь мокрых спутанных волос, засунутых ею за воротник, выбилась и хлестала ее по лицу, мешая видеть.

«Остричь их надо!» — сердито подумала Брексан, отбрасывая с лица надоедливую прядь.

Ее патрульный отряд ушел далеко вперед, а у Брексан не было ни малейшего желания скакать в одиночку через весь Ронский лес. Рано утром лейтенант Бронфио отправил ее в Эстрад с шифрованным посланием. Брексан нужно было всего лишь найти определенную гостиницу и подождать напротив, пока к ней не подойдет местный купец и не спросит, как пройти на площадь к таверне «Зеленое дерево»; ему она и должна была отдать конверт и небольшой сверток, а потом незамедлительно вернуться в лагерь.

Брексан ожидала, что этот купец прибудет к месту встречи сразу после нее, и страшно разозлилась, поскольку ждать его пришлось полдня. Уже давно миновало время обеда, когда к ней наконец приблизился весьма модно одетый молодой человек и спросил:

— Не скажете ли, как мне добраться до площади, на которой находится таверна «Зеленое дерево»?

— Конечно скажу, — откликнулась Брексан, включаясь в игру. — Вот по этой улице, а там увидите...

— Нечего объяснять мне, как туда добраться, тварь безмозглая! — сердитым шепотом прервал ее незнакомец. — Давай сюда пакет и проваливай!

Брексан просто потрясла его грубость.

— Вот, возьмите! — сердито сказала она и расстроилась: ну почему она не сдержалась и показала этому человеку, что его хамство ее задело?

Зато купец сразу успокоился.

— Спасибо, солдат. Ты отлично справилась с заданием. — И он, порывшись в карманах, подал ей несколько листков пергамента. — А это незамедлительно передай лейтенанту Бронфио.

— Слушаюсь, господин мой, — сказала Брексан и еще долго смотрела вслед этому красивому и хорошо одетому молодому мужчине, который неспешной походкой удалялся от нее по улице.

Когда она вернулась в лагерь, оказалось, что ее отряд уже отправился патрулировать участок Запретного леса вдоль северного берега реки Эстрад и к вечеру должен был встретиться со вторым патрульным отрядом. Решив непременно нагнать своих, Брексан погнала коня к югу и вскоре, даже не замедляя хода, влетела в лес.

Стоять в одиночку на центральной площади Эстрада было, в общем, безопасно, однако в лесу опасность подстерегала любого малакасийца, случайно лишившегося надежной поддержки соотечественников из своего отряда. Вряд ли кто-то из ронцев стал бы нападать на солдата оккупационных войск в городе или даже в деревне, где расследование впоследствии может вывести на чистую воду любое, даже самое непредсказуемое, количество соучастников этого преступления. Но если такой солдат случайно попадал в южные леса в одиночку, это было совсем другое дело.

Поэтому Брексан постаралась поскорее выбраться на берег моря; она бы с удовольствием провела здесь сколько угодно времени, бегая по плотному песку у воды. Через день должно было наступить двоелуние, и она наслаждалась сильным ветром, дующим с океана. У берегов Роны приливами управляла южная луна-близнец, и в это утро волны были особенно высоки и с глухим грохотом обрушивались на берег, так что лошади Брексан приходилось идти по щиколотку в воде — даже до самой наездницы долетали соленые брызги, вылетавшие из-под копыт. Происходящие в окружающем мире перемены были столь ощутимы, что казалось, сама природа празднует очередной поворот колеса времени.

Обогнув песчаный выступ, Брексан увидела у самой кромки воды какого-то одинокого мужчину. Он сидел очень прямо и неотрывно смотрел в море. Поспешно натянув поводья, она тут же свернула к опушке леса, стремясь укрыться среди деревьев. Грохот прибоя совершенно заглушал топот копыт, и ей удалось незаметно исчезнуть с пляжа. В лесу Брексан спешилась, привязала лошадь в укромном месте и стала медленно пробираться к опушке, осторожно раздвигая ветви кустов.

 

 

* * *

А Марк Дженкинс по-прежнему неотрывно смотрел в море. Когда усталость и нервное напряжение стали совсем уж непереносимыми, ему удалось даже несколько часов поспать прямо на пляже, и теперь поясница у него ныла от лежания на неровной поверхности. Проснулся он с четверть часа назад и ужасно расстроился, увидев, что все еще находится на этом незнакомом пляже, а не у себя в постели. К тому же отупляющее похмелье еще не совсем прошло, и он, страдая от головной боли, все старался понять, как же его занесло на берег океана. И по-прежнему перед ним в небесах висели две луны, хотя теперь они, пожалуй, стали друг к другу ближе, и Марк даже подумал, что если так будет продолжаться, то в скором времени они просто врежутся одна в другую и тогда случится глобальная, хотя и редкостная, общегалактическая катастрофа.

Подумал он и о том, что вскоре ему все-таки придется встать и пойти на поиски еды или хотя бы телефона... Он упорно боролся с пренеприятнейшим ощущением того, что и незнакомые созвездия, и две луны, сияющие в небе, — это далеко еще не самые странные из открытий, которые ему предстоят в ближайшем будущем.

Марк, обладая чересчур развитым логическим мышлением, был совершенно не готов смириться с тем фактом, что его попросту переместили в какое-то иное пространство. Не верилось ему также, что он мог просто умереть и обнаружить в загробном мире эти загадочные луны-двойняшки. Рядом с ним в песке были сотни маленьких отверстий — это он протыкал плотный песок пальцем, пытаясь создать некое подобие карты видимых на небосклоне звезд и созвездий. Но ни одна из получившихся схем ровным счетом ничего ему не говорила.

Еще хуже было то, что он ни разу за это время не услыхал ни гула самолета, ни рева автомобиля и не заметил в море ни одного суденышка, а на пляже — ни одного любителя бегать трусцой. Нигде не валялись окурки, пустые жестянки из-под соды, обертки от жевательной резинки. И на всем огромном песчаном пространстве он не нашел ни одного человеческого следа, если не считать отпечатков его собственных ног, оставленных прошлой ночью.

Он опасался, что находится здесь в полном одиночестве, и ему даже подумать было страшно о том, сколь же велик мир, которому принадлежит и это море, и этот берег, на котором ему пока что не удалось отыскать никаких признаков присутствия людей.

— Ну что ж, — сказал Марк и вздохнул. — Нельзя же торчать тут вечно. Пожалуй, пора начинать куда-то двигаться.

Он уже совсем собрался встать, когда в вое прибрежного ветра вдруг расслышал собственное имя. Его явно кто-то звал! Поспешно стряхивая песок с одежды, Марк щурился и, напрягая глаза, пытался разглядеть на дальнем конце пляжа какую-то прыгающую точку. Потом точка превратилась в человеческую фигурку, в которой он, непрерывно моргая от напряжения, узнал Стивена и тут же разразился громогласными и совершенно непечатными проклятиями.

Подхватив с земли свитер и башмаки, Марк спринтерским аллюром понесся по песку навстречу Стивену, испытывая прямо-таки невероятное облегчение. Разумеется, оба так и не заметили девушки, украдкой наблюдавшей за ними с опушки леса.

 

 

* * *

Скорчившись в зарослях, Брексан видела, как темнокожий незнакомец вскочил и стрелой помчался куда-то по берегу. Ей, солдату малакасийской армии, в диковинку были его заморские одежды: какие-то странные синие штаны, ярко-красная вязаная рубаха и белое исподнее, обнажавшее руки. Брексан понятия не имела, в какой стране делают такую странную одежду, но знала, что обязана как можно скорее сообщить о нарушителе границы лейтенанту Бронфио, а также командиру местного пограничного отряда.

Нащупав под курткой листки пергамента, которые тот купец в Эстраде велел ей передать Бронфио, она ползком поспешила к привязанному в укромном месте коню.

Когда же она туда добралась, ее чуть не вырвало от разливающейся в воздухе жуткой вони. Конь лежал мертвым, разлагаясь под жарким солнцем Роны с неестественной быстротой. Онемев от ужаса, Брексан огляделась и обратила внимание на то, что дерево, к которому она совсем недавно привязала коня, тоже погибло. Это был крупный прибрежный кедр, украшенный множеством густых колючих зеленых веток. Теперь же он совершенно поблек, посерел и выглядел так, словно вся его немалая жизненная сила просто ушла в песок. Казалось, кедру пришлось вернуть самой природе некий давно просроченный должок, расплатившись с нею собственной жизнью.

Мертвая лошадь вдруг как-то странно содрогнулась, и Брексан отскочила от нее, словно опасаясь, что полуразложившееся животное может каким-то образом вскочить и прыгнуть на нее, разбрызгивая кровь и прочие телесные жидкости, что собрались под нею в лужу. Но прошло еще несколько мгновений, и труп вдруг стал быстро высыхать и вскоре оказался полностью мумифицированным. Соки, что сочились из мертвой плоти, странным образом впитались в землю, и омерзительный запах гниения сам собой развеялся на океанском ветру.

Брексан нервно вытерла ладони о рубаху и стала думать, как ей быть дальше. Седло и оружие остались пристегнутыми к трупу лошади, и ей ничего не оставалось, как осторожно приблизиться к омерзительным останкам.

Когда она начала отстегивать короткий кинжал и небольшой лесной лук, перед ней вдруг откуда ни возьмись появился алмор. Выскочил, как чертик из шкатулки. Брексан пронзительно вскрикнула: «О великие боги, спасите меня!» — и рухнула навзничь, неловко попятившись и налетев на торчавший из земли корень. Лежа на песчаной земле, она смотрела этому дьявольскому созданию прямо в лицо и с ужасом видела, что и его полупрозрачный лик обращен к ней и глаза демона смотрят на нее.

Брексан не раз слышала леденящие душу истории об этих ужасных тварях, способных опустошить весь Элдарн, но они вроде бы водились здесь тысячи двоелуний назад, и, кроме того, сама она всегда считала подобные россказни вымыслом, страшными сказками. Ведь со временем, по мере того как эти истории передаются из уст в уста, чудовища всегда становятся еще страшнее и могущественнее, демоны — коварнее, а волшебство — загадочнее.

Но теперь, видя перед собой лик своего первого в жизни алмора, Брексан понимала, как сильно она заблуждалась. Этот демон был истинным воплощением зла. Его серые, глубоко сидящие глаза то и дело меняли форму, пока монстр, как бы оценивая, созерцал ее. Стоял алмор, похоже, на задних лапах, но они были какими-то жидкими, бесформенными, и его рост тоже все время менялся — то он был ростом с человека, хотя и довольно высокого, то с дерево.

Казалось, это ужасное существо целиком состоит из какой-то молочно-белой жидкости, напоминающей густой туман, но, если сказки не врут, оно должно было обладать нечеловеческой силой и ловкостью, так что сражаться с ним совершенно бесполезно. Единственное, что теперь оставалось Брексан, — ждать, захочет алмор отнять у нее жизнь или нет. Она старалась закрыть глаза, чтобы не видеть, как эта тварь станет высасывать из нее жизненную силу капля за каплей, но от страха никак не могла совладать с собой; глаза немедленно снова открывались, и ей приходилось по-прежнему смотреть на склонившийся над нею ужасный лик.

Алмору, впрочем, пока что вполне хватило лошади и большого кедра. Оба отдали ему свою энергию. Какое-то мгновение он, впрочем, колебался, не взять ли заодно и эту молодую женщину, что скорчилась перед ним на земле, и уже потянулся было к ней, но тут ему напомнили, кого именно он должен найти.

Нет, ему была нужна совсем не эта женщина. Просто алмором двигали инстинкты, но теперь, когда его потребность в пище была удовлетворена, потребность отыскать поставленную цель возобновилась с новой силой. Его действиями управляла издалека некая могущественная сила, полузабытый голос которой некогда держал его в полном подчинении. И сейчас он опять услышал этот голос: он не сможет вернуться назад, пока не разыщет и не уничтожит того волшебника. И алмор, вытянув перед собой расплывчатую бесформенную лапу, ощупал перед собой землю, определил, где расположена корневая система росших поблизости тополей-осокорей, и исчез, просочившись в нее.

Брексан, задыхаясь, так и лежала в грязи. Потом перекатилась на бок, приподнялась, и ее вырвало прямо в заросли сладко пахнущих папоротников. А потом она потеряла сознание.

 

 

* * *

— Господи, неужели я нашел тебя? Просто поверить в это не могу! — кричал Стивен, когда друзья встретились на берегу. — Я был совершенно уверен...

И он внезапно умолк, так сильно Марк его обнял и прижал к себе.

— Я тоже думал, что уже умер, что это некая «жизнь после смерти» или просто чудовищная галлюцинация... — Марк, не договорив, вдруг резко отодвинул Стивена от себя и спросил: — Но ведь ты действительно здесь, передо мной, да?

Стивен сунул ему скатанный в шарик клочок бумаги. Марк развернул его: это был их телефонный счет за август.

— Что это? — с любопытством спросил он. — Зачем тебе эта старая квитанция?

— Понимаешь, мы куда-то попали. Но не умерли. И это не сон. — Марк оторопело смотрел на него, но он продолжал: — Все дело оказалось в той ткани, которую я принес из банка. Я экспериментировал: скатал эту бумажку в шарик, подбросил ее в воздухе над этим чертовым гобеленом и собственными глазами видел, как она исчезла.

— Что? Значит, это либо машина времени, либо некая дыра в пространстве? Что же это все-таки? И как мы вместе с нашим телефонным счетом сюда попали? — Марк был почти в отчаянии. — Слушай, Стивен, мы ведь живем в Колорадо, а это очень далеко от моря, но здесь мы очутились на берегу океана... причем неизвестно какого. Я не знаю даже, есть ли тут еще люди, кроме нас с тобой.

— Я не знаю, как эта штука действует, не знаю, куда она нас забросила, но куда-то мы точно попали.

— Но зачем?

— Что значит «зачем»?

— Я хотел сказать, зачем ей было отправлять нас куда-то? С какой целью она это сделала? И зачем она, эта штука, вообще существует? — Марк почувствовал, что у него снова разболелась голова, и потер виски.

— Понятия не имею. Возможно, это военные спрятали у нас в банке некое экспериментальное устройство по перемещению тел в пространстве.

Марк с явным сомнением уставился на него:

— Военные спрятали? Сто тридцать пять лет назад?

— Может, и не сто тридцать пять лет назад, а всего лишь полгода. Просто мы ничего об этом не знали. Но, так или иначе, я не сомневаюсь в том, что те, кто может ответить на все эти вопросы безусловно, не последуют за нами сюда и не станут нас здесь искать.

Первая стрела воткнулась в землю рядом с правой ступней Стивена. От неожиданности он подпрыгнул, отскочил в сторону и крикнул:

— Это еще что такое, черт побери?

Ответить ему Марк не успел: вторая стрела вонзилась в песок буквально в дюйме от первой.

— Стойте спокойно, — донесся до них чей-то голос с опушки леса. — И не вздумайте бежать.

Увидев, что Марк поднял руки, Стивен последовал его примеру, уронив на песок принесенную ему куртку.

— Мы и не собираемся бежать, — крикнул Марк в сторону леса. — Мы заблудились, и нам очень нужно позвонить. Не одолжите ли ваш мобильник? И мы сразу же уберемся отсюда, как только такси вызовем.

— Говорите по-человечески! — грозно приказал им тот, кто прятался в лесу, подкрепив свое требование еще одной стрелой.

Стивен ошалело посмотрел на Марка.

— Я его понимаю... Точнее, могу пересказать то, что он говорит.

— И я тоже. — На лице Марка страх постепенно сменялся любопытством. — Но это точно не немецкий язык. И я почти с уверенностью могу сказать, что это и не русский. Как же мы их понимаем? Разве такое возможно?

Стивен не ответил; отвернувшись, он смотрел в сторону леса. И Марк тоже увидел, что оттуда к ним идут двое.

— Черт возьми! Нет, ты только погляди на них! — прошептал он. — Да они, похоже, из другой эпохи явились. И одежда... и оружие... Ничего себе!

Незнакомцы были одеты примерно одинаково: высокие сапоги, узкие штаны из хлопчатобумажной или шерстяной ткани и плотные полотняные рубахи или скорее туники, подпоясанные ремнем. Один держал в руках короткий кинжал и нечто вроде рапиры, а второй, немного пониже ростом, был вооружен большим луком, и Марк отлично видел, что в лук уже вложена стрела. Те три стрелы, что аккуратно вонзились в песок у самых их ног, безусловно означали, что перед ними чрезвычайно меткий стрелок и любая попытка бежать будет означать для них верную смерть.

 

 

* * *

Гарек и Саллакс осторожно приближались к незнакомцам.

— Я таких никогда раньше не видел, — шепнул другу Гарек, держа под прицелом светлокожего мужчину. — Ты только посмотри, как они одеты!

— Да уж, не похоже, чтобы они явились из тех стран, где я когда-либо бывал, — вторил ему Саллакс. — Впрочем, готов спорить: они все равно окажутся малакасийцами.

— Тот, темнокожий, вполне возможно, и впрямь с южного побережья. Вот только одет как-то нелепо.

— У него красная рубаха. Возможно, он королевской крови. — Версен насмешливо хмыкнул. — А что, если их сюда специально послали, чтобы они в ряды повстанцев затесались?

— Как можно было на это рассчитывать? Эти типы выглядят уж чересчур подозрительно. — Гарек пожал плечами. — Неужели Малагон такой дурак?

— Дурак он или нет, я не знаю, — откликнулся Саллакс, — а вот Гилмор это знает наверняка. И про этих он тоже сразу все поймет. Давай-ка отведем их в Речной дворец.

— И как мы это сделаем? — Гарек озабоченно огляделся. — Нам и самим не полагалось из засады высовываться, а если эти вот тревогу поднимут и сюда еще такие же сбегутся, так и вовсе беда.

— Ничего, тогда мы их обоих убьем, а сами сбежим, — спокойно возразил Саллакс и прибавил: — Слушай, а на каком это языке они говорили? Ты понял?

— Нет. Но это точно не малакасийский.

— Великие боги! Неужели они придумали какой-то особый шпионский язык? Мало им, что они целых пять поколений правят нами и нашей страной! Для чего им еще и шпионский язык понадобился? — Вид у Саллакса был такой грозный, словно он только и мечтает проткнуть обоих незнакомцев своей рапирой.

Погоди. Гилмор сразу разберется, кто они такие. — Гарек быстро оглянулся по сторонам. — Надо побыстрее их взять да и убраться отсюда восвояси, пока малакасийцы не набежали.

 

 

* * *

Стивен и Марк так и стояли с поднятыми руками, пока Саллакс и Гарек не подошли к ним совсем близко. Саллакс, гневно глянув на Стивена, приказал:

— На колени, шпион!

— Мы же сказали, что оружия у нас нет, — неуверенно возразил Стивен и умоляюще протянул к незнакомцам руки. — Послушайте, мы вам сейчас все объясним...

— Мы просто заблудились, — вмешался Марк, но тут же умолк, увидев, что кончик острой рапиры уперся Стивену прямо в грудь.

— Я же велел вам разговаривать по-человечески, твари вонючие! — взревел Саллакс. — Говори, как полагается, или я прямо сейчас вас обоих прикончу!

Марк посмотрел на Стивена, глубоко вздохнул, заставляя себя расслабиться, и неуверенно повторил:

— Мы заблудились. — Он был настолько потрясен, что не смог скрыть торжествующую улыбку. Глядя на Гарека, он почти с восторгом воскликнул: — У меня получилось! Я... я могу разговаривать на вашем языке!

— Вот-вот, так-то оно лучше, — буркнул в ответ Гарек и жестом велел ему продолжать.

— Я не знаю, как все это вышло... — снова заговорил Марк. — В общем, мы были у себя дома... А этот гобелен мы нашли. Хотя на самом деле он его украл... — Немного подумав, Марк поправился: — Нет, не украл, конечно. Это была просто шутка... Короче говоря, этот коврик нас сюда и отправил. Мы и сами не знаем, как это произошло, и совершенно ничего не понимаем. Но вот мы здесь, где бы это «здесь» ни находилось, и нам очень хотелось бы вернуться.

— Так вы, значит, воры? — спросил Саллакс.

— Нет, нет, — быстро ответил Марк. — Я — учитель, а он работает в банке. Мы из Колорадо. Вы слышали о Колорадо?

Нет, — сказал Гарек. — И ты лжешь: нет такого места — Колоредадо!

— Колорадо, — поправил его Стивен и тут же, словно извиняясь, поднял руки.

— Такое место есть, — решительно возразил Марк, — и мы как раз оттуда. Только мы понятия не имеем, как это нам удается разговаривать с вами на вашем языке. Боюсь, мы попали в какое-то иное время и место — в такое, какого и вообразить себе не могли. И что уж совершенно невероятно — сразу заговорили на вашем языке. Уверяю, никаких дурных намерений у нас нет. Мы — люди мирные. И просто очень хотели бы снова вернуться домой.

— Лжецы, шпионы и воры! — Стивен каждый раз испуганно моргал, потому что Саллакс, как бы подчеркивая значение каждого произнесенного им слова, взмахивал у него перед носом своей рапирой. — Я всех вас презираю! На колени!

Гарек вытащил несколько кожаных тесемок из висевшего у него на поясе мешочка, крепко связал незнакомцам руки за спиной и поднял с земли свитер Марка и его куртку. А Саллакс велел им подниматься по берегу к опушке густого лиственного леса.

— Как тебе это удалось? — чуть слышным шепотом спросил Стивен у Марка.

— Не знаю. Я просто расслабился, и слова сами пришли ко мне, — тихо ответил тот. — Хотя, по-моему, это совершенно невозможно! Знаешь, мне кажется, нас занесло куда-то в прошлое, и это нечто вроде средневековой Европы. Только я тогдашних языков не знаю... и ты, по-моему, тоже. — Марк прошел еще немного, оглянулся на своих пленителей и прибавил: — Нет, ты только послушай, что я говорю! Мы вернулись назад по временной оси!

— Что ж, раз так, единственное, что нам остается, это ждать и смотреть. Когда я увидел, как счет за телефон и банки из-под пива исчезли в этом мерцающем мареве над гобеленом, до меня стало доходить, что происходит нечто такое, чего мы никогда и вообразить себе не могли, — Стивен даже зажмурился, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце и скачущие мысли. И стоило ему немного расслабиться, как несколько совершенно неведомых ему до этого иностранных слов сами собой сложились в предложение: — Где мы?

Марк, услышав из его уст местную речь, быстро на него глянул и весело сверкнул зубами:

— Ну вот! И у меня получилось точно так же.

— А это не твое дело, тварь вонючая, где мы, — рявкнул Стивену в ответ Саллакс, пинком подгоняя обоих друзей. — Вы давайте, ногами-то побыстрее шевелите!

Стивен пробормотал:

— Извините, у меня просто случайно вырвалось.

Марк сдавленно фыркнул, и Стивен сразу приободрился; он вообще сразу почувствовал себя гораздо увереннее, когда они вновь оказались вместе. Ему пришлось собрать все свое мужество до последней капли, чтобы решиться и шагнуть на то таинственное мерцающее полотно. А когда он понял, что стоит на песчаном берегу какого-то мелкого залива, то первое, что ему пришло в голову, — что они действительно и совершенно случайно приоткрыли завесу над чем-то сверхъестественным и абсолютно неожиданным.

Странно, но, оказавшись на этом пляже, Стивен не особенно испугался; куда страшнее было всю ночь ждать неведомо чего, сидя на крыльце и не зная, что предпринять. Это ожидание буквально парализовало его волю, и теперь он был рад, что все же рискнул, хотя его жизни и угрожала смертельная опасность.

— Ты так и не сказал мне, захватил ли ты с собой пиво, — тихо сказал ему Марк. — Или, может, ты, кретин, как всегда думая неизвестно о чем, прихватил с собой пустые банки? Вполне в твоем духе... Господи, с каким удовольствием я бы сейчас холодного пивка выпил!

И Стивен, сам себе удивляясь, не выдержал и фыркнул. Но уже в следующее мгновение снова ощутил спиной легкий укол рапиры.

 

 

* * *

Близился вечер, когда они наконец добрались до леса, окружавшего полуразрушенный Речной дворец. Остановившись, Саллакс рывком поставил пленников на колени и кратко сообщил им, прислонившись к стволу старого клена:

— Ждем здесь до наступления темноты.

Марк посмотрел на развалины замка, которые были хорошо видны за деревьями, и спросил:

— А чего мы ждем?

Ему, пожалуй, больше хотелось выяснить реакцию этих людей на свой вопрос, чем получить какой-то конкретный ответ.

— Не твое вонючее дело! — прорычал Саллакс.

А Гарек, присев на корточки рядом с пленниками, спокойно пояснил:

— Отсюда до дворца всего несколько сотен шагов, но пространство перед ним совершенно открытое. Если вы действительно малакасийские шпионы, вам легко догадаться, почему мы пережидаем здесь. И, по-моему, вы также отлично понимаете, почему мы не можем вас отпустить, раз уж вам так много стало известно. — Он говорил почти извиняющимся тоном.

— Но мы не шпионы, — сказал Стивен, глядя на него и стараясь держать себя в руках. — Мы ведь уже объяснили...

— Да, — прервал его Гарек, — вы сказали, что некая волшебная ткань перенесла вас в наш лес из какого-то места под названием Колоридио или как-то там еще. Но вы же должны понимать, что нам трудно поверить подобным сказкам.

— Но это же сущая правда! — попытался втолковать ему Стивен. — Вчера вечером мы были еще у себя дома. Да вы посмотрите хотя бы на нашу одежду: там, где мы живем, гораздо холоднее.

— Да, — согласился Гарек, — в Малакасии действительно гораздо холоднее, чем у нас.

Стивен и Марк лишь молча посмотрели друг на друга и дружно пожали плечами. Обоим без слов было ясно, что надо снова попробовать объясниться с этими людьми, когда они доберутся до старого замка. Даже с такого расстояния было понятно, что дворец быстро превращается в груду развалин: заградительный ров с водой пересох, а внешняя зубчатая стена во многих местах осыпалась, и в ней виднелись обширные бреши. Этот замок, где из поколения в поколение обитали члены королевского рода, некогда был истинным шедевром архитектурного искусства, однако теперь служил лишь печальным напоминанием о былом процветании этой страны. Марк заметил даже, что над крыльями дворца провалилась кровля, видимо окончательно обветшав.

Быстро глянув на Гарека, он сказал:

— Господи, что же вы сотворили с этим дворцом?

— Это не мы, а время, непогода, кочевники, даже местные каменщики, которым был нужен камень, — все они внесли свою лепту в разрушение Речного дворца. Говорят, в нем когда-то обитал сам король со своим семейством. И я иногда пытаюсь представить себе, как этот дворец тогда выглядел, — задумчиво, как бы самому себе сказал Гарек.

— А кто там живет сейчас? — спросил Стивен.

— Сейчас никто. Там жили раньше, — поправил его Гарек, — члены королевской семьи, правители Роны. Но вот уже девятьсот восемьдесят двоелуний как никого из них здесь нет. — Заметив, что Стивен и Марк озадаченно переглянулись, он вдруг рассердился: — Только не притворяйтесь, будто вам все это в новинку! Это же из-за вашего поганого правителя мы в таком положении оказались. Проклятый ублюдок! Я теперь вынужден украдкой ходить по лесу в собственной стране! А уж к дворцу нам даже близко запрещено подходить — нам, коренным жителям Роны! Да этот дворец следовало бы сохранить как национальное сокровище, а он обречен на гибель, постепенно разваливается без присмотра, а мы и глаза на него поднять боимся — ползаем вокруг, раздавленные тяжкой десницей этого пса-убийцы, этого тирана, вашего правителя Малагона!

И Гарек, гневно глянув на пленников, поднялся и пошел на опушку леса, за которой виднелось абсолютно открытое пространство, отделявшее их от старого дворца.

Марк, быстро осмыслив полученную от Гарека информацию, поспешил обменяться возникшими у него мыслями со Стивеном. Говорил он по-английски:

— Значит так: это место называется Рона. И эта Рона враждует с некоей Мала... в общем, не важно. И правитель этой последней, как я понял, несколько тяжеловат на руку.

Больше он ничего не успел сказать, потому что Саллакс довольно сильно ударил его по виску тыльной стороной ладони.

— Я же велел тебе говорить на общепринятом языке! — проревел он. — Ты погоди: если только Гилмор скажет, что вы должны умереть, я с особым удовольствием вырежу твое сердце и скормлю его первой же деревенской собаке!

Марк тряхнул головой, пытаясь унять звон в ушах.

«Все, — решил он, — довольно!»

Он рывком схватил Саллакса за ноги, с силой ударил его под колени и, свалив на землю, в мгновение ока его оседлал. Хотя высвободить руки он так и не успел, зато успел как следует боднуть Саллакса в нос, прежде чем Гарек успел его оттащить.

Из расквашенного носа у Саллакса ручьем текла кровь. Он возвышался над Марком, тяжело дыша и держа наготове свою рапиру.

— Ладно, для допроса нам хватит и одного шпиона, — прорычал он, прямо-таки кипя от гнева. — Можешь попрощаться с жизнью, дружок!

Саллакс замахнулся, и Марк попытался уклониться от удара, однако удара не последовало. Гарек решительно встал между ними и крепко обхватил великана обеими руками, уговаривая его опустить оружие.

— Нет, Саллакс, нет! Это же самое настоящее убийство. А мы не убиваем безоружных пленников. Мы ведь из Роны, вспомни!

Саллакс не отвечал — он был слишком разгневан, чтобы что-то сказать, — и Гарек продолжил:

— Давай, вытри кровь и выпей. — С этими словами он вытащил из заплечного мешка фляжку и протянул ее Саллаксу.

Марк поспешил отползти в сторону, поближе к Стивену, но не успел — Саллакс все же с силой ударил его по ребрам носком сапога и прорычал:

— У нас с тобой еще все впереди, шпион!

— А ты развяжи меня, проклятый ублюдок! — с трудом переводя дыхание от боли, гневно выкрикнул Марк. — Освободи меня, и мы посмотрим, какой ты умелый и ловкий. Да я тебя, дерьмо собачье, эту рапиру проглотить заставлю!

— Марк, успокойся, — шептал Стивен, пытаясь остановить друга и предотвратить этот немыслимый поединок, тем более что Саллакс вроде бы несколько притих. — Нас же обоих из-за тебя убьют! И я не сомневаюсь, что если это произойдет, то и там, дома, мы тоже будем мертвы. Так что, ради бога, заткнись!

И Марк сдался, ругаясь и проклиная все на свете. И даже прилег на землю, отчаянно кашляя и пытаясь восстановить дыхание.

 

 

* * *

Брексан очнулась и почувствовала, что у нее страшно болит голова. Она не знала, сколько времени пробыла без сознания, но решила, что не так уж долго.

Брексан села, оглядывая истоптанный и окровавленный песок, потом подобрала к груди колени, обхватила их руками и опустила на них голову. Она сидела так довольно долго, пока немного не утихла боль в висках. Потом снова опасливо осмотрелась, но никаких признаков присутствия алмора не заметила.

«Если бы именно я была ему нужна, то наверняка уже валялась бы тут мертвая», — сказала она себе и попыталась встать.

На земле у своих ног она заметила листки пергамента, которые утром передал ей странный купец, и, поднимая их, поняла, что восковая печать сломана. Еще раз внимательно осмотревшись, прежде чем развернуть письмо, она углубилась в чтение.

Письмо было написано, точнее нацарапано, тонким неразборчивым почерком, и в нем содержался подробнейший план Речного дворца и окружающего его леса. На прилагающейся схеме стрелками и другими символами были обозначены пути наступления на дворец двух крупных вооруженных отрядов, а также направление главного удара атакующих после того, как они окажутся во внутреннем дворе замка, преодолев его внешние укрепления.

Видимо, отряд лейтенанта Рискетта должен был пробиться к дворцу с юга через бреши в крепостных стенах и через огромное окно в восточном крыле здания. А отряд лейтенанта Бронфио, к которому была приписана и сама Брексан, должен был нападать с севера и, войдя во двор через ворота с опускающейся решеткой, проникнуть в здание, разбив окна западного крыла.

Брексан задумчиво скатала листки в свиток; ей было совершенно ясно, что это письмо нужно как можно скорее доставить лейтенанту Бронфио. Голова все еще болела, но Брексан, не обращая на боль внимания, бегом бросилась вдоль опушки леса к окраинам Эстрада.

«Интересно, — думала она, — а не причастны ли к этой неожиданной атаке на дворец те странные чужеземцы, которых она видела утром на берегу?»

Проклиная свое невезение, Брексан рысью бежала по звериной тропе: она непременно должна добраться до лейтенанта Бронфио к рассвету! Если ей не удастся передать ему это письмо и план замка, жизни ее боевых товарищей будет, возможно, угрожать смертельная опасность; ну а на ее собственной карьере в армии принца Малагона можно тогда вообще поставить крест.

Брексан была одной из трех женщин, служивших в отряде Бронфио, и ей без конца приходилось лезть вон из кожи, прилагая куда больше усилий, чем ее соратникам-мужчинам, чтобы заслужить уважение и восхищение офицеров.

То, что она потеряла коня и не смогла вовремя доставить важное шпионское донесение, запросто уничтожит всякую надежду на ее дальнейшее повышение по службе — даже звания капрала ей теперь не видать, по крайней мере, ближайшие десять двоелуний.

И Брексан все бежала и бежала, страдая от страха и одиночества и отчаянно надеясь, что ей удастся избежать встречи в этом лесу с ронскими повстанцами, которые могут не только взять ее в плен, но и убить на месте. А все потому, что она, глупая и безответственная женщина, умудрилась отстать от своего отряда и оказалась в самом что ни на есть партизанском логове.

Лишь ближе к вечеру Брексан добралась наконец до лагеря, куда уже прибыл отряд лейтенанта Рискетта. Сам Рискетт широкими шагами мерил пространство вокруг палатки Бронфио. Люди вокруг готовились к предстоящему сражению. И Брексан поспешила к лейтенанту Бронфио, чтобы передать ему послание шпиона.

Объясняя свое опоздание, она не стала рассказывать о нападении алмора: она совсем не была уверена, что и без того чрезвычайно раздраженный лейтенант Бронфио ей поверит. И теперь с тревогой ждала, вся липкая от пота, грязная, усталая, пока лейтенант прочтет переданное ею послание.

Она еще там, в лесу, решила ничего не говорить о своей встрече с алмором: большинство малакасийцев считали этих демонов всего лишь выдумкой, сказочным персонажем, и она не сомневалась, что ее рассказ будет воспринят всего лишь как хитроумная попытка оправдать потерю одного из боевых коней принца Малагона. Поэтому Брексан сослалась на обыкновенный несчастный случай, какие нередко случаются при езде верхом.

И сейчас, стоя в напряженном ожидании у входа в палатку Бронфио, она старалась не обращать внимания на то, как пялятся на нее солдаты из отряда Рискетта. А ее сослуживцы из отряда Бронфио улыбались, проходя мимо, — одни сочувственно, Другие насмешливо. В общем, было ясно: пройдет немало времени, прежде чем ей позволят забыть, что она потеряла боевого коня.

Лейтенант Бронфио, вынырнув из-под полога палатки, смерил Брексан взглядом и приказал ей готовиться к атаке на Речной дворец.

— Коня себе выбери из вьючных. Там есть несколько достаточно крепких, — сказал он. — Твоя настойчивость и решимость непременно вовремя доставить мне столь важный документ, безусловно, достойны похвалы. Однако же в будущем я требую, чтобы ты, будучи солдатом малакасийской армии, проявляла большую осторожность в обращении с конями принца Малагона.

— Слушаюсь, господин лейтенант, — ответила Брексан и, осторожно глянув в сторону однополчан, тихо прибавила: — И еще, господин лейтенант... Там, на берегу, были чужие. Они...

— Пока что забудь об этом, — прервал ее Бронфио, которого раздражала чрезмерная наблюдательность юной посланницы. — Займись лучше подготовкой к завтрашнему бою.

И Брексан пришлось умолкнуть.

 

 

* * *

Наконец стало темно, и Гарек жестом приказал пленникам встать.

— Мы идем во дворец, — сказал он. — Старайтесь пониже пригибаться. И чтоб ни слова, пока не окажемся за крепостной стеной. Если хоть один из вас раскроет рот, оба ваших трупа так и останутся лежать тут до весеннего половодья.

Стивен и Марк дружно покивали.

Саллакс промолчал и первым вышел на открытый луг перед замком. Чтобы преодолеть это пространство и скрыться за внешней полуразрушенной стеной, им потребовалось меньше минуты, но Стивену показалось, что прошла целая вечность. Вспомнив, с какой меткостью Гарек стрелял утром, вонзая стрелы рядом с его ступней, он опасался, что и среди противников ронских повстанцев могут найтись столь же меткие лучники.

— Я даже не знаю, против кого, собственно, они борются, — проворчал он себе под нос, старательно пригибаясь к самой земле, но все равно чувствуя, что его спина и зад словно специально выставлены напоказ, так что любому лучнику попасть в них не труднее, чем в окорок, вывешенный в витрине мясной лавки.

Но когда они подошли к Речному дворцу вплотную, Стивену показалось, что он попал на съемочную площадку какого-нибудь крупнобюджетного фильма. Даже в своем убогом нынешнем состоянии этот старый замок производил поистине неизгладимое впечатление, черной громадой возвышаясь над ними на фоне звездного ночного неба. Трудно было поверить, что столь огромный, импозантный дворец построен для одной лишь семьи. Только в его основной части можно было бы, наверное, легко разместить несколько сотен важных гостей. А теперь замок стоял перед ними, словно безнадежно обветшавший монумент некогда великому прошлому, суть которого пока что Стивену была абсолютно недоступна. Впрочем, где-то в глубине души он все же чувствовал приятное возбуждение, мечтая поскорее попасть внутрь этого дворца и осмотреть его.

Мысли Стивена были прерваны тем, что Гарек взял его за руку и повел к узкому проходу в крепостной стене. Стивен несказанно обрадовался тому, что им с Марком не придется карабкаться через стену со связанными за спиной руками. Внешние каменные стены крепости вздымались вверх футов на тридцать, и, хотя они местами были уже сильно разрушены, взобраться на них было бы не так-то легко даже таким опытным скалолазам, как они с Марком. Стивен следом за Гареком протиснулся в узкий пролом и оказался на просторном дворе.

Заметив, что Гарек и Саллакс наконец-то вздохнули с облегчением, он понял, что здесь относительно безопасно. Но разговаривать они с Марком все еще не решались и молча шли через двор к основному зданию.

В одной из внешних стен замка Стивен заметил прямо-таки невероятной величины окно с цветными стеклами. Стивену доводилось путешествовать по Европе, когда он учился в старших классах школы и в колледже, так что он видел немало различных витражей и не сомневался, что этот не идет ни в какое сравнение даже с самым большим из виденных им. По его прикидкам, он был не менее ста футов в высоту и футов пятьдесят в ширину. Даже ночью, при свете лишь здешних лун-близнецов, было ясно, что это поистине удивительный образец изобретательности и инженерного искусства, хотя некоторые из стеклянных панелей сильно пострадали — скорее всего, пали жертвой мальчишек, любителей швыряться камнями по окнам, а затем удирать от возможного наказания через многочисленные дыры в полуразрушенной крепостной стене.

Стивен все еще не мог отвести глаз от изысканной работы создателей этого витража, по-прежнему прекрасного в лунном свете, когда Марк вдруг довольно сильно толкнул его локтем в ребра и молча указал на нижний левый угол здания, откуда просачивался мягкий, какой-то неземной свет. И Стивен понял, что они в замке не одни. Внутри их ждали другие люди.

 

 







Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 177. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.028 сек.) русская версия | украинская версия