Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ГЛАВА 3 Команда




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

.

Лев Пучков Приказ: огонь на поражение

Некоторые события, описанные в книге, выдуманы. Названия ряда населенных пунктов, учреждений и организаций – изменены.

Изменены также многие фамилии, встречающиеся в тексте.

ПРОЛОГ

«4/465 от 23.08.2002 г.

Совершенно секретно

КОМАНДУЮЩЕМУ ОГВ(С)[1]

…В связи с резким ухудшением оперативной обстановки в СКР[2] и явной неспособностью действующих частей, подразделений и приданных сил контролировать ситуацию в районах с высокой активностью НВФ[3] рекомендую на месте рассмотреть вопрос о создании внештатной структурной единицы с особым статусом, ориентированной на высокоэффективную оперативно-разведывательную деятельность и выполнение неспецифических служебно-боевых задач…»

– Не понял?!

Командующий сурово нахмурился и покосился на прапорщика Редько, притащившего «ракету»[4]. Прапорщик втянул голову в плечи и виновато шмыгнул носом. Дескать, я к этой дряни – никаким боком. Я только принимаю и ношу.

Шифрограмма была пространной: Генштаб подробно излагал свое видение вот этой самой новой единицы в оперативно-тактическом и профессиональном аспекте.

«…должен стать принцип „не числом, а умением“… отобрать профессионалов высочайшего класса… самыми широкими полномочиями… четкая координация со всеми взаимодействующими органами… содействие на всех уровнях… высокие результаты…»

 

– Дебилы, – отчетливо произнес командующий, не стесняясь прапорщика. – Каким местом там груши околачивают – непонятно…

Негодование командующего было вполне оправданным. В обширной зоне военного конфликта стоит многотысячная группировка войск, щедро разбавленная разнообразными спецназами, СОБРами, ОМОНами, разведчиками, контрразведчиками и прочей ратной братией, которая не покладая рук изучает обстановку в районах и с переменным успехом борется с бандформированиями и вредоносными террористами. Если выдернуть всех этих специалистов из засад и рейдов и собрать их на плацу, по самым скромным подсчетам, получится отряд в пару тысяч стволов, каждый боец которого знает свое дело и не зря проедает командировочные.

В связи с этим возникает закономерный вопрос: что может изменить вновь созданная структурная единица численностью до отделения, набранная, в свете рекомендаций Генштаба, из этих же самых специалистов? Выловит эмиссаров с деньгами, перекроет каналы поставок оружия и потихоньку ликвидирует всех полевых командиров?! Это каким же светлым оптимистом нужно быть, чтобы придумать такое!

А то, что произошло «резкое ухудшение», – так это каждому солдату ясно: «духам» деньжат подвезли, вот и трудятся ребята, показывают результат…

– Точно – дебилы, – утвердился в первоначальном мнении командующий и дочитал концовку:

«…особо отмечаю, что инициатива создания специальной команды исходит от высшего руководства, озабоченного усилением влияния международных террористических организаций в зоне Вашей ответственности…»

– Ага! – ядовито хмыкнул командующий. – Оправдываются. Заставили, мол, – не сами мы такие. Ну-ну…

И, небрежным росчерком поставив резолюцию, бросил шифрограмму на стол. Родина сказала – «надо!», командир ответил – «есть!». Какие проблемы? Хотите единицу – нате. Вот лежит проект приказа, последним пунктом внесены восемь текущих команд для естественных фронтовых надобностей: за пополнением, медикаментами, арттехвооружением… Возвращаем проект обратно, даем время на доработку.

– Так… Это, значит, будет команда номер девять. Хорошо – не тринадцать… Тащи кадровику. Пусть занимается. К 16.00 – перебитый приказ ко мне…

ГЛАВА 1
Костя Воронцов
23 августа 2002 г., с. Шалуны[5]

– Это жопа, – резюмировал Вася Крюков.

– Нет, это не просто жопа, – не согласился я. – Это нечто большее. Это… Это…

– Это негрская жопа, – пришел на помощь Вася. – То есть совсем черная.

– Негритянская, – поправил я. – Или африканская. На худой конец, афро-американская. Но в целом, коллега, ход ваших рассуждений верен. Это она самая…

Чтобы не ввести вас ненароком в заблуждение, следует пояснить: мы с Васей вовсе не антропологи и тем паче не проктологи-энтузиасты. Я – майор Воронцов, военный психолог, а Вася – капитан войсковой разведки. А жопа в данном случае – не вульгарное наименование части тела, а расхожее армейское определение ситуации. Отсутствие положительных перспектив, большая вероятность неприятных последствий, безысходность, тупик… В общем – жопа. Коротко и ясно.

– Как насчет загладить вину? – Я обернулся к закамуфлированным под «рядовых» чекистам. – Вы, наверное, в курсе, что такое эксгумация? Лопату мы вам выделим…

– Нереально. – Старший «рядовой» – товарищ с яркой внешностью «местного» (видимо, специально подбирали), махнул рукой в сторону западной оконечности мусульманского кладбища, где собралась изрядная массовка. – Они будут тут торчать, пока мы не уберемся из села. Знают, чего хотим…

– А кого это е…ет? – Вася одарил «рядовых» крайне неприязненным взглядом. – Это вы обосрались. Теперь убирайте за собой. Вытирайте свою жопу. А то мало того, что жопа, так еще и обосранная!

Вася по жизни грубиян. Это не свойство натуры, а некое противодействие суровой армейской среде, я бы даже сказал – своеобразный компенсаторный комплекс. Дело в том, что капитан Вася удивительно молодо выглядит. Невысокий, худенький, большущие серые глаза, огромные пушистые ресницы, личико чистое, курносый… Короче, побрить, помыть, одеть в штатское и посадить в девятый «А» средней школы – никто и не усомнится, что мальчик на своем месте. Представляете, как трудно типусу с такой внешностью среди прожженных псов войны? Вот и растопыривается каждую минуту – ежиком работает. И подвиги совершает на ровном месте. А те, кто не в курсе, принимают эту детскую браваду за чистую монету и обижаются…

– Не хами, капитан, – сурово нахмурился младший чекист – крепенький товарищ с походкой борца, явно не дурак насчет подраться. – Тебе служить надоело?

– Мне ваши шпионские приколы надоели! – Вася прищурился и вызывающе сплюнул чекисту под ноги. – Без вас – все нормально. Как вас воткнут куда – жди, обязательно какая-нибудь гадость будет. Я всегда говорил: ФСБ – это жопа. Если взять группировку за единый организм, то каждая структура – это какая-то его часть. Штаб – голова. Разведка – глаза и уши. Замполиты (тут Вася ткнул меня в бок – психологи у нас по старинке числятся в замполитах) – язык. Пехота – ноги, спецназ – руки. «Мазута» – тело. А контрразведка и ФСБ, значит…

– Ты пожалеешь об этом, – процедил крепенький, красноречиво хрустнув суставами пальцев. – Как вернемся в Ханкалу, я тебе…

– Ну все – хорош! – буркнул старший чекист, крепко хлопнув коллегу по плечу. – Нашли время… Давайте лучше подумаем, как разгребаться будем…

Вообще мне эта затея с самого начала не понравилась.

Я с большим пиететом отношусь к нашим органам безопасности, с удовольствием смотрел сказку про лихие приключения агента Лехи Николаева и в любой момент готов поселиться в непосредственной близости с памятником «жел. Феликсу» (пусть его поставят обратно, а мне дадут квартиру где-нибудь в двадцати метрах – галопом перееду из софринской офицерской общаги!). А разведывательно-поисковый Вася Крюков – известный грубиян и задира. Даром, что ли, при всех его заслугах и мастерстве, раз в месяц, как по распорядку, сажают на гауптвахту?![6]

Но в данном случае Вася был прав на все сто. Не берусь рассуждать, отчего так получается, это долго и абстрактно, но мой печальный боевой опыт богат примерами: свяжешься с потомками тов. Дзержинского – обязательно попадешь в передрягу. И в этот раз получилась такая же лапша – отдались наши шефы, отдались обаятельным чекистам без остатка, и, подозреваю, отчасти даже при отсутствии какой-либо контрацепции!

А как было бы славно, если бы мы действовали по обычной схеме: отхватили инфо, «перетерли» со старейшинами, провели беглую рекогносцировку, зарядили бы на место за часок до мероприятия Васю с его хлопцами, подскочили всем гамузом, разменялись…

Однако давайте по порядку, а то заинтриговал тут, понимаешь, а в чем, собственно, дело, пока неясно.

Я – офицер отделения МПП (морально-психологического противодействия). Понятное дело, прикомандированный. Мы тут все подряд временно прикомандированные, а у себя в ППД (пункт постоянной дислокации) частей и подразделений состоим в других должностях по родственному профилю. Хотя, если разобраться, эта временность и прикомандированность в последнее время извращена до основания, можно сказать, вывернута наизнанку. Лично у меня, например, с августа 99-го и по сей день в общей сложности набежало 547 суток командировки. Высчитайте из оставшихся деньков три месяца госпиталя после ранения, отпуска, выходные и прикиньте, куда я где. То есть где вообще мой реальный ППД и куда я фактически прикомандирован?!

Отделение наше занимается всевозможной морально-психологической дрянью в широком диапазоне – от проверки содержания пропагандистской документации в ПВД (пунктах временной дислокации) подразделений и безуспешной агитации местных товарищей до организации идеологических диверсий и обмена военнопленными.

Обратите внимание на последнее слово. Да, да, дорогие мои, именно так – мы тут воюем, а вовсе не проводим контртеррористическую операцию, как об этом принято говорить на высшем уровне. Операция предполагает выявление, локализацию, захват и разоружение (или уничтожение). А когда имеют место многолетние боевые действия с применением авиации и тяжелой артиллерии, большими потерями и регулярно пополняемыми рядами пленных с обеих сторон, это нечто иное.

Представьте себе такую картинку: провел какой-нибудь РУБОП операцию, а потом начальник звонит Феде Полупездову – главарю Суровозадроченской ОПГ, и, сыто икая после вкусного обеда, «трет» с ним:

– У нас трое ваших, живьем, пара трупов – еще не завоняли – и полтора кило героина. А у вас четверо наших еле дышат и захваченный вами на прошлой неделе «Форд» начальника ГИБДД. Подкатывайте завтра с утреца к мясокомбинату, меняться будем. Гарант – Яша Медведь. Чего? Обижаешь, братан! Героин в комплекте, даже не вскрывали. Все, бывай, привет супруге…

Яша Медведь – это цыганский наркобарон. У нас сажать наркобаронов – дурной тон, они в законе, поэтому возьмем его гарантом…

Что, дрянная картинка? Вот и я про то же. То, чем мы тут страдаем на протяжении последних нескольких лет, вовсе не операция, вы не верьте хлопцам с высшего уровня. Во всем цивилизованном мире это принято обозначать более коротким и емким понятием – война.

Теперь пара слов о том, чем мы с Васей и лихими чекистами занимаемся в данный момент.

Мы к обмену готовимся. Инициатор – местный удод, велеречиво именующий себя полевым командиром, Турпал Абдулаев. Только ни хрена он тут не командует, а развлекается рядовым для чечена бизнесом: гонит самопальный бензин, «перебивает» краденые тачки и с грехом пополам промышляет работорговлей. Позавчера наши омоновцы, зорки соколы, засекли очередной «самовар»[7], поехали его рвать в рабочем порядке и напоролись на пятерых нохчей[8], приставленных к агрегату. Хлопчики были при оружии, но до нормальных «духов» им – как от Гудермеса до Гондураса в коленно-локтевой позе, и потому позволили омоновцам подкрасться незамеченными и внезапно атаковать. Результат: двое «двухсотых», двое «трехсотых» – в плен взяли. Один, самый шустрый, успел удрать.

Турпал быстренько «пробил» данные по группировке и направил к нам старейшин: у вас мой товар, у меня ваш, давайте свататься.

Товар точно оказался нашим: две прапорщицы и солдат-водила из родной двадцать первой. Все трое числились в «безвестно отсутствующих» – потеряли их немногим более двух месяцев назад, при нападении «духов» на тыловую колонну.

– Займитесь, – распорядился командующий, вызвав особиста, начальника разведки и нашего полковника. – И глядите мне – чтоб никаких там СМИ и прочих пресс-акул пера! А то понапишут опять всякой гадости…

Маленькая справка по специфике проводимого мероприятия – для тех, кто совсем не в курсе.

Спешу сообщить, что в штабах группировок вы не найдете палатки или кабинета с табличкой «Обмен военнопленными». На главной военной базе «Ханкала» нет отделения, отдела либо иной структуры, которая занимается координацией мероприятий, хоть как-то имеющих отношение к пленным. В архивах нет ни одной бумажки, где было бы упоминание об этой категории и каких-либо действиях, ее касающихся. Какие пленные, какие обмены? Войны нет – и пленных нет. Кстати, чем-то это напоминает ситуацию во время ВОВ 1941—1945 годов, когда кавказский пахан рулил нашей многострадальной Родиной: там пленные, если помните, тоже были вне закона.

Таким образом, обмен военнопленными – дело сугубо интимное для каждого командира и начальника, который вынужден заниматься данным мероприятием. Мероприятие, ко всему прочему, еще и противозаконное – ты вступаешь в сношения не с официально признанной воюющей стороной, а с числящимися во всероссийском розыске бандитами и, дабы вызволить своих братьев по оружию, выпускаешь на свободу отловленных накануне преступников, отдаешь обратно изъятое оружие, наркотики и так далее. И тот командир, который рискнул этим заняться, по сути, пускается в волюнтаризм и взваливает на свои плечи всю полноту ответственности за последствия. Высокое начальство – тоже люди, они понимают несуразность ситуации и смотрят на такого рода самодеятельность сквозь пальцы. Но если вдруг там что-то не срастется… будь готов, самодеятельный командир, – вдуют так, что не только звезды брызнут, но и погоны отлетят к известной матери!

В общем, получили мы команду и сразу же начали работать. Времени немного, нужно успеть подготовиться. Хотя, грех жаловаться, условия вполне сносные. Инициатором обменов в подавляющем большинстве случаев выступает противная сторона (напомню – это их бизнес). Так вот, иногда бывает так, что звонит эта противная сторона часиков в восемь утра и безапелляционно заявляет: там у вас сидит такой-то Ваха, а у нас есть ваш боец с такими-то данными. В полдень подскакивайте к Старому Ачхою, меняться будем. И не опаздывайте, а то будем плохо обращаться с вашим парнем (читай – кирдык вашему парню! Ваху вы железно не пришьете, ежели зарегистрировали, а новый вариант для обмена мы всегда найдем).

А дальше – дебри. Ваха этот сидит в Чернакозове (СИЗО), оформляли его парни из ВрОВД (временный отдел) сугубо по уголовщине, и к войсковой операции он – никаким боком. Нужно успеть всех подряд обзвонить, законтачить с кем надо, пробиться на верхний уровень соответствующего ведомства или администрации для согласования (командующий официального распоряжения, обязательного к исполнению всеми приданными силами и средствами, не даст, Кадыров главе администрации района – тем паче!), потом спуститься вниз для решения вопросов на месте, а Чернакозово – это не совсем Ханкала, туда еще добраться надо. Затем от Чернакозова надо добраться до Старого Ачхоя…

А в собственно Старом Ачхое мы размениваться не будем – нохчи же не дураки, чтобы место заранее «светить». Там нас будет ждать посредник, который тотчас же наладится петлять, указывая дорогу. Так что если мы и успеем к указанному времени на место, то будем все в мыле, без рекогносцировки и разведки прилегающей местности, нахрапом, наобум, на авось. Авось удастся не угодить в засаду, по-быстрому разменяться и благополучно вернуться на базу. В общем, рискованно и неуютно.

В нашем случае дела обстояли немножко получше. Информашка поступила сегодня с утра, обмен – завтра. «Самоварщики» Турпала, живые и мертвые, – у нас, брали их приданные омоновцы, провезли по какому-то недоразумению мимо местного отдела и сразу заехали на базу.[9]

Как готовится нормальный обмен? Понятия не имею. Нормальный – это, видимо, когда есть как минимум пара недель на оперативные мероприятия и противная сторона – благородные военные, блюдущие Женевскую конвенцию. То есть в случае вашего опоздания головы пленным отрезать не будут.

В общем, это не про нас. У нас, если враг подарил хотя бы один денек, подготовка сводится к обретению консенсуса с взаимодействующими органами, прогулке в ближайшую к месту обмена комендатуру и поверхностной рекогносцировке.

В этот раз надобность в консенсусе отсутствовала, и сразу после получения информации нас с Васей озадачили на предмет прогулки и рекогносцировки. Однако мы, служаки нерадивые, не убыли сразу, а чуток задержались по техническим причинам. В прямом соответствии с законом подлости, аккурат перед самым выездом заглох Васин «бардак»[10]. А пока мы чинились, к нашим шефам пожаловали чекисты (особист «навел» – не иначе!). Договорились они на удивление быстро – Вася всего лишь дважды намекнул перепуганному водиле, какой именно частью единого организма разведроты является он лично и его долбанутая железяка.

В результате убыли мы двумя часами позже, с уточненной задачей – заночевать в комендатуре и имея в составе группы лишнюю транспортную единицу («ГАЗ-66»), двух сотрудников ФСБ, замаскированных под рядовых бойцов, и… два трупа незадачливых «самоварщиков».

– Ну, это конкретная жопа, – насупился дополнительно озадаченный Вася. – У нас сегодня вечером футбольный матч-реванш с седьмым отрядом, а меня не будет…

По поводу чекистов и ночевки нам пояснили коротко и ясно: пока вы там с комендантскими будете шашлыки жрать и в нарды резаться, ребята втихаря займутся оперативной работой по вашему инициатору. Какой и как именно – вас не касается.

Обоснование предварительного вывоза трупов вообще показалось мне несостоятельным. Дескать, командующий собирается водить по базе журналюг и администрацию, ежели вдруг наткнутся – нехорошо получится. На базе, сообщу вам, можно без особого труда припрятать взвод цирковых слонов, фиг найдешь. Или не взвод – не помню, как правильно называется подразделение слонов.

Однако командование возражений не приняло.

– Берите трупики, поезжайте, работайте. А завтра мы с живыми подтянемся…

Чем наш обмен заинтересовал последователей жел. Феликса, ума не приложу. Объекты, что живые, что мертвые, – все родные, ни одного импортного наемника. Забавы развеселого Турпала целиком лежат в уголовной сфере, государственной безопасностью тут и не пахнет… Однако в нашей системе дурные вопросы снизу вверх принято оставлять без ответа, посему животрепещущей информацией никто со мной делиться не счел нужным, а попросту послали. Иди ты, сокол сизокрылый! Иди, блин, и занимайся своим делом…

Взяли мы чекистов, «66-й» с трупами и помчались. Приехали в Шалуны, привычно разделились по функциям: я – коменданта пытать на предмет личности Турпала и его дурных замашек, Вася с бойцами – кататься по окрестностям по поводу выявления мест предполагаемого обмена и вражьих засад. Чтобы бойцов не отвлекать на охрану, чекистов попросили пару часов посидеть в «66-м» с трупами. А чекисты, пинкертоны куньковы, самостоятельность проявили: наладились шастать по селу с целью «наведения мостов» и оставили машину у КПП[11] без присмотра.

И вышла, грубо говоря, залепуха – пока чекисты гуляли, местные товарищи сперли один труп. Отчасти в этом виноват и ваш покорный слуга, легкомысленно отнесся к заданию. Думал я так: Турпал – из Новых Матагов (соседнее село), значит, и людишки его тоже оттуда. Трупы не ходят вроде бы, куда, спрашивается, денутся? Оказывается – ходят. Оказывается, один из виновно убиенных – Руслан Шарипов, местный, из Шалунов. Как информашка об этом утекла к местным – другой вопрос, с этим еще разбираться надо, но факт налицо: утащили и тотчас же устроили похороны. У мусульман в отличие от нас не принято выжидать три дня, они хоронят покойников по мере поступления, до захода солнца.

Солнце заходит, я выхожу из комендатуры, Вася подъехал, чекисты подтянулись… На кладбище – делегация в пару сотен, смотрят злобно на оккупантов (это мы – оккупанты), три десятка дам из тейпа убиенного до утра будут причитать над могилкой и волосья на себе рвать.

Ннн-да… Ишаку понятно: пытаться выкопать труп – значит спровоцировать очередную гражданскую войну. Я по поводу развязывания еще одной гражданской войны полномочий не имел, да и силовой расклад явно не в нашу пользу, – а потому крепко загрустил. В общем, получилось у нас любимое Васино выражение…

– А в чем, собственно, проблема, коллеги? – понаблюдав за публикой на кладбище, прорезался старший чекист. – Берем пару старейшин из тейпа Шариповых, везем на «стрелку» с Турпалом, они поясняют, куда делся труп… Ты чего лоб морщишь, психолог? Я в чем-то не прав?

Да прав ты, прав, потомок, мать его так, Феликса, – в данной ситуации это единственный выход. А лоб я морщу, потому что давно изучил особенности национальной психологии нохчей, и, пока ты наводил какие-то свои шпионские мосты, я «снял» у главного местного мента, знающего Турпала с детских лет, псих. портрет нашего инициатора и разжился массой новых данных о нем. И это не тебе, а мне придется завтра беседовать с данным инициатором. А полученная информация вкупе с моей многострадальной задницей почему-то подсказывают мне, что завтра все получится не совсем гладко. Что именно «не совсем»? Да мало ли! Например, психопатический затейник Турпал пошлет подальше старейшин чужого тейпа и начнет качать права по поводу несоблюдения нами условий обмена. А во что это может вылиться – мне даже и думать не хочется…

ГЛАВА 2
Абай Рустамов
(Дневник международного террориста Абая Рустамова.
Текст слегка отредактирован автором.)

Салам тебе и машалла, уважаемый читатель! Алла бисмилля, рахман аль рахим. Салам, если ты правоверный. Или даже не правоверный, но нерусский.

Если ты русский, тогда ты совсем не уважаемый, читатель. Тогда я твой рот е…л. И тебя е…л, и твою семью е…л. И семейный портрет, и гвоздь, на котором портрет висит! Придет день, и я на части порву своим железным членом твоих малолетних дочерей! Ух, как я их порву!!! В клочья. Чтоб твои волосы проросли внутрь, читатель, чтоб ты превратился в ишака немужеского рода и в таком виде попал в табун племенных жеребцов!!!

Но читать все равно можешь – разрешаю. Если в Америке какой-то недоделанный Акай Коллинз[12] написал книгу о своих подвигах, почему мне нельзя? Это наброски моей будущей книги. Если мне повезет остаться в живых, пусть весь мир потом узнает о приключениях великого абрека и хитроумного разведчика Абая Рустамова.

Так, что там у нас? У нас, как всегда, война. Утро, восемь часов. Туман, как обычно в Чечне в это время года. Сыро, прохладно. Рашид, Руслан, Мамед и Беслан ставят мины на дороге. Противотанковые. Я, Ваха и Мовсар – на прикрытии. Великолепная семерка, опытные моджахеды, непримиримые воины. Я и мои бойцы отменно обучены военному делу, имеем огромный боевой опыт, натасканы на диверсионно-разведывательную работу. Короче, настоящие горные рейнджеры, чеченский спецназ. Мой маленький отряд называется «Вервольф» и выполняет специальные задания. Вервольф – это такой огромный, страшно сильный и мудрый волк, который, когда надо, превращается в человека. Или наоборот. Волк у нас – уважаемый зверь, это наш символ. В ту ночь, когда рождается чеченец, щенится волчица. Это у нас такая поговорка. В общем, почетное название – нам все время приходится доказывать, что мы стоим его.

Вооружение у нас в соответствии с задачей: помимо взрывчатки, два «ПКМ», каждый с двумя коробками по 200 патронов (пулеметчики здоровые парни!), два пистолета с глушителями, четыре «АКС» с полным боекомплектом, «ВСК-94» (это мой личный «ВСК», я его с убитого собровца снял!) с оптическим прицелом, пять «мух» и тридцать гранат. Мы можем за минуту уничтожить целый взвод вонючих федералов. Аллах акбар, короче.

Мину поставить просто – если это заводская мина, а не самоделка. У нас это каждый подросток умеет. Тут ничего сложного: вывинтить пробку из мины, проверить, как сидит в «очке» прокладка, ввинтить взрыватель, подтянуть ключом. Потом установить мину в лунку, снять чеку взрывателя и резко надавить кнопку пускателя. Теперь только замаскировать мину, и все готово – можно уходить.

А! Где попало мину ставить не надо. Перед этим надо посмотреть, как федералы по дороге ездят, в какое время, в какой последовательности, систему вычислить, в общем. Выбрать нормальное место для установки. На асфальтированной дороге противотанковую мину ставить – только время и деньги зря тратить. Там всяко можно проехать, колесо может на мину не попасть. Где асфальт, там надо сбоку, на обочине, управляемый фугас ставить. Но это уже детали.

Противотанковую мину лучше всего ставить на грунтовку. Федералы-дебилы почему-то любят грунтовки. Снизу идет нормальная трасса федерального значения, так они всегда поверху объезжают, по грунтовкам, которые между их РОПами и ВОПами лежат[13]. Типа, в зоне ответственности их, под присмотром. Ну дебилы, да что с них взять?

Эти грунтовки легко минировать. Там можно поставить мину в хорошем месте, где конкретно колесо транспорта пойдет: или в глубокой колее, или в выбоине, которую не объедешь, или в узкой впадине. Для страховки можно на обочине, рядом с выбоиной, вторую мину поставить. Опытный водила знает, что в выбоине можно мину поймать, станет объезжать – и как раз напорется. Короче – Аллах акбар.

В нашем случае сложность заключается в том, что минировать дорогу приходится в режиме жесткого цейтнота. Удивляетесь, почему абрек такой грамотный? Такие слова знает? Не удивляйтесь, я вам не чабан какой-нибудь, высшее образование имею. Я в девяносто пятом окончил Московский горный, диплом инженера получил. Не за бабки, сам учился, красный диплом дали. Выпускной отгулял и сразу домой поехал – воевать. Вообще сначала уезжать из Москвы не хотел, там хорошо было, девки классные, все нас уважали, мы себя круто там поставили. Однако пришлось: отец позвонил, сказал, что дядя стал шахидом[14], теперь у нас кровная месть. Приехал, пошел в отряд, маленько повоевал. Уже потом увидел, что у нас здесь творится, насмотрелся, натерпелся, и война стала делом моей жизни. Смерть русским оккупантам!

Короче, про меня пока хватит. Давайте по делу. В общем, режим цейтнота у нас, времени – в обрез. Только что проехали саперы федералов, дорогу смотрели. И сразу же мой разведчик доложил – колонна вышла. Получается, пошли с интервалом в четверть часа с саперами. Значит, через несколько минут колонна подойдет.

Обычно сначала ИРД[15] на всех участках, как рассветет, проходят весь путь, потом докладывают по рации, посмотрели, типа, все нормально, в промежутках между блокпостами выставили засады и заслоны – минеров-моджахедов отслеживать. А сверху, когда соберут все доклады, дают разрешение – можно пускать колонны.

Старший этой колонны сделал по-другому. Он прекрасно знает, что засады и заслоны практически нигде не выставляют, потому что боятся и людей не хватает, просто так докладывают, от фонаря. Если кто-то хочет минировать, запросто заминируют. Вот он и решил сразу вслед за ИРД идти – так, типа, безопаснее.

Федералы хоть и дебилы, но не совсем дураки. Саперы у них неплохие, натасканные, даже собаки специальные есть. Только старший колонны в этот раз промахнулся. Он расчет брал на пацанов и чабанов, которые за сто баксов мины ставят. Тем – да, тем надо много времени, неповоротливые они и неумелые. И рвутся часто, потому что самоделки ставят. А мы – спецназ. Мы заминируем дорогу за пять минут – как раз в промежутке между саперами и колонной, и так, что ни одна собака не заметит! И оборудование у нас – высший сорт. Первые две мины – «тээмки»[16] с обычными «МВЧ», соединенные ДШ, плюс радиоуправляемый фугас. Две последние – те же «тээмки», но без «МВЧ», а просто с радиоуправляемым фугасом. Тут весь фокус в том, чтобы правильно расстояние рассчитать, и вторая закладка должна сработать под последней машиной в колонне. Но это мы умеем: наш разведчик торчал в этом селе две недели и между делом изучил порядок прохождения утренней колонны. Когда сработает передняя мина, последняя машина будет по инерции ехать еще несколько метров. Кнопку можно нажать сразу или спустя несколько секунд – смотря где замыкающая машина будет находиться, поэтому расчеты не особо сложные.

– Готово, – доложил Рашид – саперы вернулись и заняли свои позиции. – Все нормально…

Я в бинокль изучил заминированный участок. Прицепиться не к чему – молодцы ребята. Четырем чабанам, чтобы такую сложную схему соорудить, надо пару часов, не меньше. Хотя чабаны никогда в жизни не сообразят, как это сделать, пусть даже их инструктор научит основам саперного дела. А мои саперы за пять минут управились. И хотя они заранее все приготовили, все равно это очень сложно. Профи! Я других не держу – у нас работа такая, что каждый боец должен быть мастером.

– Едут, – доложил сидящий на правом фланге Мовсар. – Все как надо, лишних нет.

Хорошо. Лишних нет. Это значит – БТР сопровождения, два АРСа[17] и пустой «Урал» под продукты. Обычная утренняя колонна.

Что хорошего может быть в такой колонне? Ничего. Мой отряд такой мелочью никогда не занимается, есть дела поважнее. Эта забава как раз для неграмотных чабанов и подростков.

Но сегодня случай особый. Такой особый, что как раз только для таких спецов, как мы!

Село, что в трехстах метрах за нашими спинами, лояльно по отношению к федералам. Это они так любят называть – «лояльно». Типа, дружественно. Его никогда не бомбили, «зачисток» не делали, моджахедов оно не укрывает, федералов тут не взрывают, не нападают на них. Просто живет село, и все тут. Там все работает. Есть свет, газопровод нормальный (не как у всех – самоделка из скважины), администрация вкалывает, птицефабрика план перевыполняет, школа работает, даже клуб есть – кино показывают и концерты устраивают…

В общем – националпредатели. Это мы так называем. В то время как весь народ страдает, надрывается в непосильной борьбе с имперскими оккупантами, сельчане эти своей лояльностью и полным бездействием купили себе хорошую жизнь. Как их после этого назвать?

Знаете, что бывает, когда возле села происходит нападение на колонну? Жесткая «зачистка». Если кто не знает, что это такое, я скажу кратко: это полномасштабная карательная операция. После такой операции пропадают люди, есть раненые и убитые. Резко меняется отношение к федералам, и даже могут появиться кровники.

Вот это и есть первая цель нашего рейда. Мы просто наказываем националпредателей. И не только нападением на колонну. Нападение здесь всего лишь первый пункт, позже сами все увидите.

Вторая цель нашего рейда ничем не хуже первой, а может, даже и лучше. Хотя заранее это не планировали, узнали о ней три дня назад. Можно сказать, что тут сыграло стечение обстоятельств, повезло нам, иншалла!

Старший в этой колонне… большой московский генерал! Хитрый генерал, переодетый в форму старшего прапорщика. Ха! Юмор есть у него: три больших звезды поменял на три маленьких. Генерал-полковник, короче. Почему такой большой человек не летит, а едет в задрипанной колонне, как последний лай[18]? А тут все просто: в последнее время у нас еженедельно сбивают «вертушки», вот они и боятся летать, оккупанты. Жить хотят.

Генерал вообще молодец, его резон мне понятен. Во-первых, это страшная военная тайна, никто не знает. Во-вторых, такие беспонтовые колонны особо никому и не нужны, да и село мирное, безопасно тут. А у генерала предвыборная кампания – он губернатором хочет стать. И захотелось ему проехать в райцентр на собрание глав администрации и сделать потом крутой репортаж: вот, мол, мы тут все контролируем, такая шишка не боится ездить без охраны, и вообще, я такой мудрый, бесстрашный и умелый руководитель!

Кроме того, на бэтээре сопровождения его личная охрана, переодетая в драные «комки», и в кузове «Урала» – тоже. В общем, замаскировались конкретно. Да и обманули вроде бы всех, график движения поменяли. Хитрый генерал!

Только одного он не учел – способностей нашей разведки. Я вам лишь намекну: не только у нас националпредатели имеются! Не только у ФСБ агентура есть. Однако об этом тоже немного позже расскажу. Сейчас колонна подъезжает, нам работать надо…

Колонна вышла из-за поворота. БТР, два АРСа, «Урал» – не «покемон»[19] под перевозку личного состава, а обычный, тентованный грузовик. Все как обычно. Машины сократили дистанцию и немного прибавили ходу. Все правильно они делают: тут, конечно, безопасно, но в двухстах метрах от места минирования дорога заворачивает в лес. Там на въезде по идее хорошее место для засады. Федералы «вертушки» не вызывают – здесь всегда спокойно ездили, без прикрытия с воздуха, но на всякий случай страхуются, хотят разогнаться и проскочить на повышенной скорости опасный участок.

В том месте, где мы залегли, они засады не ждут. Это нелогично и тактически неграмотно: делать засаду на открытой местности, если совсем рядом есть лес. А федералы тактику знают!

Вот наш боевой порядок. Мы в пятидесяти метрах от дороги, сзади – село. Трава тут специально выжжена федералами на сто метров, полоса безопасности называется. Спрятаться совершенно негде, все просматривается. Немцы так тоже делали, когда с русскими воевали. А мы ночью вырыли окопы и тщательно их замаскировали жженым дерном. Я рано утром специально с дороги смотрел, заставлял бойцов все поправлять как надо. Маскировка удалась на славу – саперы федералов ехали с ослиной скоростью, останавливались через каждые сто метров, чтобы грунт щупать, и ничего не заметили.

Я в центре, с прикрепленным к стенке окопа перископом разведчика. Перископ – нехитрое приспособление из полой пластиковой трубы и зеркал. Нехитрое, но очень полезное. Представляете, если на выжженной местности из земли будет башка вервольфа торчать? То-то федералы посмеются! Нет, не дадим мы им смеяться. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

В руках у меня пульты управления. Чтобы не перепутать, в левой – кнопка пуска передней закладки, в правой – задней. «ВСК» аккуратно прислонен к стенке окопа, на глушителе – целлофановый пакет, чтоб земля не попала. Снимать не обязательно перед стрельбой, для пули тоненький целлофан не помеха.

Справа и слева от меня, на одной линии, с интервалом в семь метров – по паре стрелков, с «мухами» на изготовку. До моей команды они не высовываются: пятьдесят метров от дороги – это совсем немного, при взрывах мощных зарядов обязательно прилетит куча железа.

На флангах – пулеметчики. Справа в двадцати метрах – Мовсар. Слева, в пятидесяти метрах, уступом назад в сто метров – Ваха. Такое расположение опасно и требует большого мастерства от левого пулеметчика: он может работать только по левому флангу колонны, потому что наша передняя линия наполовину оказывается у него в секторе. Но все мои бойцы – профи, и мы предварительно тренировались. Так что смотрите, как все получится.

БТР сопровождения, набирая скорость, приближается к передней метке. Это мои саперы на обочине бросили по два-три старых битых кирпича, напротив обоих закладок. Как будто кто-то обронил ненароком. Если БТР пропустит под днищем основную мину и не наедет на запасную, надо будет рвать переднюю закладку.

Десантник, что сидит рядом с торчащей из люка башкой водилы, тычет пальцем в кирпичи и что-то кричит соседу. Глазастый!

Я осторожно выношу левую руку с пультом над окопом и, прижав ее к земле, направляю в сторону закладки.

Сосед глазастого пожимает плечами и машет рукой – ерунда, мол. Обычно пустые пластиковые бутылки на деревья вешают, они это знают. Молодец!

БТР поравнялся с передними кирпичами.

Ту-дух!!! – звучит оглушительный взрыв. Я по инерции закрываю глаза и разеваю рот. В ушах звенит. Ловлю уехавшее в сторону зеркало перископа, освободившейся левой рукой поправляю трубу…

Вай, Аллах акбар!!! БТР перевернуло на обочину, он скрыт клубами черного дыма. Быстро перевожу перископ вправо, ловлю в сектор замыкающий «Урал». Машины продолжают движение, прошло три секунды с момента подрыва, никто еще не успел ничего сообразить. «Урал» уже заехал всей кабиной за заднюю метку… еще бы пару секунд – и опоздал!

Я жму на кнопку правого пульта.

Ту-дух!!! – над окопом свистят осколки, перископ куда-то улетает, что-то больно впивается в безымянный палец.

Осторожно высовываю голову… Аллах акбар! Кузов «Урала» порвало на части, машина объята пламенем. Из кузова на дорогу валятся горящие фигуры, вопят и бестолково мечутся прямо на дороге. Ях![20] Выдергиваю из руки крупный корявый осколок – ерунда, кусок мяса оторвало, и командую во весь голос:

– Огонь!!!

Стрелки мои вскакивают на ноги, целятся и выпускают по колонне четыре «мухи». Получается немного вразнобой, но все попадают куда надо. Цели: подбитый БТР – для страховки, АРСы и горящий «Урал». Хлопки взрывов звучат как автоматная очередь, колонна озаряется вспышками, в разные стороны летят хлопья черной копоти.

– Гоу, гоу, гоу!!! – кричу я, как в американском боевике, и тотчас же припадаю к прицелу своего испытанного «ВСК».

Оставшиеся в живых федералы отползают к противоположной от нас обочине – там у них шум, крики, вопли о помощи. Короче, нормальный бардак, как при любом внезапном нападении.

– Гоу, гоу, гоу!!!

Мои бойцы покидают окопы и во всю прыть мчатся к селу. Им надо преодолеть на открытой местности двести с чем-то метров – там, дальше, глубокая балка в обход села. Это очень опасно: если у федералов кто-то в состоянии вести прицельный огонь, могут перещелкать, как щенят. Но такой марш-бросок входит в план, надо показать направление отхода и отвлечь от основного действующего лица. Основное лицо – это я. Моя задача сейчас – опознать генерала. А бегущим моджахедам и мне помогут пулеметчики. Давай, пулеметы!

Та-та-та!!! – слаженно включились в общую карусель боя пулеметчики. Мовсар долбит обочину за горящим «Уралом», Ваха методично обрабатывает подбитый БТР. Их основная задача – добить охрану генерала. Эти самые опасные. Остальные нам не страшны.

Я бегло шарю прицелом под машинами, оцениваю обстановку. Все продумано, местность ровная, как стол, окопы на одном уровне с дорогой, так что все, кто отполз на обочину, в моем секторе.

Довольно быстро нащупываю генерала. Я его фотки в трех ракурсах сутки напролет изучал, запомнил как родного. Сейчас он на себя мало похож, весь в копоти, но легко узнаваем. Кроме того, он старый, а два солдата рядом совсем молодые, запросто можно различить.

Генерал, оказывается, ехал в первом АРСе. Он, видимо, ранен, но не сильно, и даже пытается действовать – прижимает ИПП к окровавленной голове лежащего рядом солдата и орет что-то на левый фланг. Это на их левый. Наш, соответственно, – правый.

Отвлекаюсь на пять секунд: там, на их левом, непорядок. Кто-то там бестолково палит во все стороны, кто-то целенаправленно ползет в тыл, а один вообще успел оклематься и дал пару прицельных очередей в сторону Мовсара. Молодец, хороший воин. Контузия, ожоги – все побоку. Уважаю таких. На тебе, уважаемый!

Шлеп! – мой «ВСК» едва заметно толкает прикладом в плечо, уважаемый уткнулся носом в землю.

Шлеп! Шлеп! – успокоил ползуна и того, кто беспорядочно палил. На всякий случай.

Пулемет слева умолк. Ваха меняет коробку. Я ныряю в окоп – так задумано. Над головой сочно свистят пули: Мовсар покрыл простаивающий участок брата, сыпанул веером в ту сторону.

Та-та-та! – спустя пять секунд экономно гавкнул пулемет Вахи – я опять в строю, можете продолжать.

Я опять возникаю над окопом, ловлю в прицел генерала. Шайтан! Башку за колесо спрятал. Но это ничего – это не страшно.

Шлеп! Шлеп! – я дырявлю тело генерала двумя выстрелами. Тело напрягается, затем обмякает, из-за колеса свешивается седая голова.

Шлеп! – голова трескается, как спелый арбуз.

Спи спокойно, хитрый генерал. Всех обманул, перехитрил… но Смерть не обманешь, она всегда возьмет свое. Подтверждаю – держался достойно. Перед лицом смерти не забился в угол, оказывал помощь солдату, умер, как подобает настоящему мужчине. Было бы у вас таких побольше, война давно бы кончилась.

Все, нам тут делать больше нечего.

– Пошли!!!

Я выскакиваю из окопа и во всю прыть мчусь к балке. Мовсар тоже покидает окоп и бежит за мной. Пулемет тяжелый, но Мовсар – здоровый бугай, быстро догоняет меня, хотя умудряется делать зигзаги и даже слегка качать на ходу маятник.

Та-та-та-та-та!!! – Вахин пулемет, как только мы выпали из его сектора, заработал длинным очередями, нашпиговывая колонну свинцом.

Я маятник не качаю – Мовсар старается напрасно, и так неслабо прикрывают.

Спустя полминуты мы сваливаемся в балку. Пулемет слева переходит на куцые очереди: Ваха покидает окоп и пятится назад. Ранее отступившие бойцы давно изготовились и теперь открывают огонь конвейером[21], поливая колонну трассерами. Стреляют по машинам. Между колес шевелятся несколько федералов, мы могли бы добить, но у нас другой план. Это – свидетели. Они должны рассказать своим, откуда на них обрушилась беда.

– Вот он я! – Ваха тяжело плюхается в балку, на лице блуждает счастливая улыбка. Уходить последним с поля боя, прикрывая братьев, – это почет. Не важно, что самое главное сделал командир! Сегодня Вахин день, и каждый в отряде понимает это.

Ну вот – все в сборе. Теперь по балке пятьсот метров, в обход села. Там ждет группа прикрытия на двух джипах.

Все, самая главная часть операции позади. Хорошо поработали, все получилось как надо. Аллах акбар…

ГЛАВА 3 Команда

«…Сводка[22] о состоянии оперативной обстановки в Чеченской Республике на 24 августа 2002 года.

За истекшие сутки оперативная обстановка в республике существенных изменений не претерпела.

Проводились мероприятия, направленные на пресечение диверсионно-террористической деятельности организованных преступных групп и отдельных террористов. Одновременно с этим продолжалась работа по раскрытию преступлений уголовного характера.

Установлено, что уничтоженные 22 августа с. г. в Наурском районе при установке фугаса Азаров Айдарбек и Исаев Расул входили в банду Абдул-Малика (он же бандглаварь В.Смирнов) и причастны к убийству главы администрации ст. Калиновской Дунаева Х. А.

За прошедшие сутки проведено 6 спецопераций – в Ножай-Юртовском, Грозненском, Гудермесском, Шалинском и Ачхой-Мартановском районах. В результате спецопераций в различных районах республики уничтожены 28 боевиков, оказавших вооруженное сопротивление.

По сообщению жителей некоторых сел Ачхой-Мартановского района, занимающихся полевыми сельхозработами и выпасом скота, были получены данные о движении банды в сторону н. п. Бамут. В ходе разведывательно-поисковых мероприятий на южной окраине н. п. Бамут были заблокированы и уничтожены 25 боевиков. С целью удостоверения личности в селе был проверен 21 человек. После окончания проверочных мероприятий все переданы под роспись представителям органов местного самоуправления, задержанных нет. В ходе оперативно-поисковых мероприятий обнаружены и уничтожены методом подрыва 3 тайника с оружием, боеприпасами и взрывчатыми веществами.

Сотрудниками криминальной милиции оперативной группировки МВД РФ Октябрьского района г. Грозный задержаны участники НВФ «ДЖАМААТ», члены бандгруппы Баштарова М. И. (позывной – СИДИК, убит при боестолкновении в марте т. г.); Арсукаев М. А., Ахмадов И. Ю., Жабаев А. Задержанные подозреваются в совершении ряда террористических актов на территории г. Грозный, среди них:

1) в сентябре 2001 г. в Октябрьском районе г. Грозный – подрыв на радиоуправляемом фугасе БТР-80, сопровождающего гуманитарный груз. В результате подрыва 10 сотрудников милиции получили ранения;

2) в октябре 2001 г. в г. Грозный – подрыв на радиоуправляемом фугасе автомашины «Урал» с сотрудниками ОМОНа УВД Омской области. В результате подрыва один сотрудник погиб, 3 сотрудника получили ранения различной степени тяжести. Проводятся дальнейшие мероприятия по проверке причастности задержанных к другим преступлениям, а также устанавливаются местонахождения и проводится задержание других членов бандгруппы.

В ходе расследования уголовного дела, возбужденного по факту убийства 26 июня т. г. главы администрации ст. Гребенской Шелковского района Шашмудинова Александра Нажмединовича, было установлено, что пули и гильзы, изъятые с места боестолкновения в ст. Шелковская в середине июля т. г. и с места убийства главы администрации, по заключению баллистической экспертизы, идентичны. Оружие и боеприпасы принадлежали убитому лидеру БГ Елгушиеву Тахиру Юнусовичу (кличка Мамлюк). Проводятся следственные действия по сбору дополнительных доказательств по причастности Елгушиева Т. Ю. к совершению данного преступления.

На территории республики проводилось несколько специальных операций и адресных проверок, обнаружено и уничтожено 5 тайников с оружием и боеприпасами.

В лесу на окраине с. Бачи-Юрт Курчалойского района обнаружен тайник, в котором находились: 10 гранат «Ф-1», ручной противотанковый гранатомет «РПГ-7В» и выстрел к нему. Боеприпасы уничтожены на месте.

На южной окраине с. Исай-Юрт Ножай-Юртовского района в заброшенном доме обнаружен тайник, в котором находились: 2 мины кал. 82 мм., 4 тротиловые шашки 200 гр., 3 гранаты «Ф-1». Боеприпасы уничтожены на месте путем подрыва.

У разрушенного завода «Красный молот», г. Грозный, обнаружен схрон, в котором находились свыше 2 тысяч патронов к автомату.

По сообщению бывшего члена НВФ, явившегося с повинной в правоохранительные органы, в карьере с. Верхний Наур, в 300 м. от дороги Знаменское – Надтеречное, обнаружен тайник, в котором находились: 4 гранатомета «РПО-А», 24 выстрела гранатомета «РПГ-7», пороховые заряды «РПГ-7» – 18 шт., 5 самодельных взрывных устройств, свыше 11 тысяч патронов, подствольный гранатомет, 45 гранат к подствольному гранатомету, свыше 100 детонаторов различной конструкции, снайперская винтовка в чехле, 4 автомата, 9 противотанковых мин, радиостанция, парик темно-русых волос, лист бумаги со схемой соединения радиодеталей, бухта промышленного детонирующего шнура длиной 46 м, 600 брикетов аммонала, запаянных в пластиковые пакеты, спецмаски, наручники. Проводятся мероприятия по задержанию лиц, оборудовавших схрон.

Перекрытие каналов финансирования НВФ:

Всего в ходе мероприятий по перекрытию канала финансирования бандформирований, а также в целях защиты экономики республики за истекшие сутки обнаружено и уничтожено путем подрыва и демонтажа 38 мини-заводов по незаконной переработке нефти, задержано 5 бензозаправщиков, изъято 14,2 тонны ГСМ.

Задержана автомашина «КамАЗ-4310», водитель которой скрылся. В ходе осмотра автомашины установлено, что на ней незаконно перевозилось 8 тонн нефти. Проводятся ОРМ по установлению принадлежности автомашины и лица, осуществлявшего незаконную перевозку нефти.

В г. Грозный задержана автомашина «ЗИЛ-4331» под управлением гр-на 1968 г. р., прож. с. Курчалой, который незаконно перевозил 2 тонны нефти.

Сотрудниками РОВД Аргунского района задержана автомашина «Газель», водитель который незаконно перевозил 2 тонны дизельного топлива без соответствующих документов. По данному факту проводится дополнительная проверка.

Сотрудниками ОВД в ходе проведения ОПМ досмотрено 14 492 единицы автотранспорта, проверено 28 407 человек.

Помимо вышеперечисленного, в результате проведения плановых мероприятий по обнаружению тайников с оружием и боеприпасами за прошедшие сутки изъято: 5 автоматов, 8 гранатометов, «СВД», охотничье ружье, 6352 патрона, 25 гранат, 22 мины, 10,2 кг ВВ, 84 выстрела к гранатомету, 15 снарядов, 9 «СВУ», 18 запалов, 118 детонаторов.

Временный пресс-центр МВД РФ в Северо-Кавказском регионе…»

* * *

– Ну вот – ваши апартаменты. – Сопровождающий майор из штаба – стройный красавец с румянцем во всю щеку, прислонил рюкзак с канцпринадлежностями к воротному столбу и поспешно вышел через калитку. – Я пошел.

– Куда ты, майор? Пошли, присядем, потолкуем. У меня коньячок…

– Нет уж, спасибо. – Майор опасливо покосился на левый модуль, стены которого как-то странно потряхивало. – Я уже тут был. Хотел данные уточнить – кого куда по применению…

– И что?

– Что, что… Послали.

– Куда послали?

– Хм… куда! Известно куда. И сказали не возвращаться.

– Да ладно, не бери в голову! Я тут начальник, так что…

– Вот-вот! И начальствуйте на здоровье. – Майор ехидно хмыкнул. – А я пошел – у меня работа стоит. Если будет время, зайдите ко мне, как в штабе будете. По применению разберемся… Да, там у особистов[23] компьютер пылится – вам выделили. А у вас тут дизеля нет… Куда втыкать будете? Может, мы его себе…

– Дизель будет, – заверил Иванов. – Так что не сочтите за труд, пришлите. Втыкать – не проблема.

– Хорошо, пришлем. – Майор, похоже, слегка обиделся на такое жлобство. – Копии дел[24] и список подошлю после обеда. Наши-то в комплекте, а вот на смежников пока нету, ждем…

Земельный удел, определенный под «хозяйство» команды, располагался в юго-западной оконечности лагеря. Символический забор из палаточных кольев и выцветшей за лето двойной масксети ограждал небольшой участок, который полковнику контрразведки Иванову надлежало прямо сейчас, с ходу, принять под свое потрепанное крыло.

Вообще-то такого участка полковник не желал. Когда летел сюда, обещали, что команде выделят стационарное помещение в сорок второй дивизии, две комнаты в нормальном общежитии и кормить будут в офицерской столовой. Но, как всегда, обманули. В армии вообще любят обманывать: это такое наше военное хобби.

Участок выглядел брошенным. Обещанные новые палатки отсутствовали. Два обшарпанно-щелястых жилых модуля – небольшие сборно-щитовые домишки на две комнаты; распахнутый настежь пустой кунг от кашээмки; крохотный шиферный навес для дизеля, покосившийся шиферный же сортир; ржавая бочка на трех ногах – типа, душ; турник и полуобвалившаяся узкая траншея, заканчивавшаяся слабым подобием блиндажа.

Справа от ворот торчало транспортное средство: старенький «66-й» с лысыми покрышками и рваным тентом, в кузове которого угадывались какие-то ящики. Под распахнутым задним боротом, на земле, валялась незачехленная телескопическая антенна.

А еще тут, рядышком, таилась здоровенная «неудобь» – бывалый взгляд сразу же выхватил ее наличие из окружающей обстановки. «Неудобь» была представлена батареей саушек[25], окопавшихся в тридцати метрах от места дислокации команды. Кто не в курсе, сообщаю: батареи при штабе объединенной группировки в профилактическом режиме работают исключительно по ночам, когда людям положено спать. И, если вы находитесь в радиусе трехсот метров от этого безобразия, возникает устойчивое ощущение, что вас накрыли огромным колоколом, по которому банда кузнецов-хулиганов со всей дури лупит своими неподъемными кувалдами.

Сейчас саушки молчали и выглядели вполне мирно. Но полковник контрразведки – человек донельзя бывалый, этим обстоятельством вовсе не утешился, а, напротив, непроизвольно скривил жуткую гримасу. Тридцать метров от батареи – это, я вам скажу…

– Ничего, перебьемся. – Иванов гримасу уничтожил, окинул унылым взором свои владения и насильственно подпустил в тон порцию казенного оптимизма. – Главное не в этом. Главное – люди!

Люди присутствовали. Заглянув в кузов, Иванов обнаружил два рыхлых тела в камуфляже с погонами прапорщиков. Тела смердели чесноком, сельдью и страшным перегаром и признаков жизни не подавали. При попытке нащупать пульс одно из тел вяло лягнуло ногой правый борт и отчетливо порекомендовало:

– И-нна!!!

– Это вы мне, полковнику?!

– Нна! – подтвердило тело, поворачиваясь на другой бок, и тотчас же захрапело фистулой.

Слегка расстроившись, Иванов бросил сумку с вещами возле машины и отправился исследовать территорию. Надо будет блиндаж подправить, дверь соорудить, с замком. И за такие выкрутасы – под арест!!! Распустились тут, понимаешь…

Жилые модули располагались к калитке задницей – двери были с обратной стороны. В том, что слева, происходило что-то нехорошее: тонкие стены сотрясались от ударов, раздавался топот – словно табун лошадей запустили.

Послушав с полминуты, житейски опытный полковник определился: дерутся. Но душераздирающих криков не слышно. Возможно, силы на исходе, не до криков. Значит, не на жизнь, а на смерть. Возможно, дело и до оружия дойдет – если крепко пьяные. А это совсем нехорошо: стенки тонкие, даже табельный пистолет прошьет навылет.

Обходя опасную зону со стороны правого модуля, полковник вспомнил инструктаж в округе и неприятно озаботился.

– Орлов тебе подобрали – закачаешься. Каждый мастер своего дела, профессионал с большой буквы. Но есть маленький нюанс. По рекомендации оттуда, – начальственный тык пальцем в потолок – да, именно оттуда рекомендации, – …вот по этим самым рекомендациям… каждый из твоих орлов, помимо всего прочего, маленько того… ну, не совсем псих, а так себе… короче – человек-война, полный чеченский синдром. Не гонят к чертовой матери исключительно из-за высокого профессионализма. Командиры и начальники с огромным удовольствием от них избавились – никого упрашивать не пришлось. В общем, головорезы. Извини – это не наша затея…

На крылечке ходившего ходуном модуля сидела миниатюрная блондинка в камуфляже и кроссовках и сосредоточенно курила, пустым взором уставившись вдаль.

«Донтабак, – у Иванова на эти дрянные сигареты была устойчивая аллергия. А дамочка – ничего. Тридцати нет, симпатичная. Пальчики холеные, маникюр, стрижечка, опять же… И не пьяная вроде. Познакомиться бы, да обстановка того… не того».

– Дерутся?

– Угу.

– Давно?

– Да уж минут десять.

– Десять? Богатыри! Здоровьем бог не обидел. Нормальные люди давно бы уже выдохлись.

– Угу. – Дамочка стряхнула пепел Иванову на ботинок и задумчиво изрекла: – Вот так с ходу человечью натуру не исправить. Переделке не поддается. Чего уж там, миллионы лет бегали с дубинами… А тут, за три-четыре века… Не-а, никак. Как минимум еще тысячу лет цивилизации – тогда, пожалуй…

– Стрелять будут?

– Стрелять? Нет, не будут. Все трезвые.

– Ну, и на том спасибо… Из-за вас дерутся?

– Вроде бы нет – повод был вполне нейтральный. Но, несомненно, я сыграла роль провокационного фактора. Женщина в воинском коллективе… Каждый хочет показать себя самым сильным, умным, значимым…

– Ладно. – Иванов подал даме руку, приглашая встать. – Мне войти надо. А вы бы того… шли бы вы к себе, провокационный фактор. Вы со связи?

– Я отсюда. – Дамочка от руки отказалась, пружинисто встала и, щелкнув пятками кроссовок, представилась: – Капитан Васильева. Федеральная служба безопасности. Электроника, приборы, связь. По легенде – военврач. А вы наш командир?

– Ну ни фига себе! – Лицо Иванова вытянулось от удивления. Женщина в такой команде – полный нонсенс. Это кто же придумал такое?

– Я не хотела – направили, – поспешила сообщить дамочка. – Мне и в Моздоке было неплохо – командировочные те же, а боевых все равно не платят. Но вы не расстраивайтесь – я все умею.

– Черт… ну вы это… хотя бы удалитесь куда-нибудь. – Иванов растерянно огляделся – куда тут удалиться, совершенно непонятно. – Пока я тут разберусь… с этими.

– Да вы заходите, не стесняйтесь. – Дамочка вежливо уступила дорогу. – Они вполне управляемые. И, в общем, не дерутся, а так – силами меряются. Пойдемте, я вас представлю. Полковник…

– Иванов. – Иванов решительно распахнул дверь. – Не надо представлять. Побудьте здесь, я сам…

Внутри модуля царил полумрак: небольшие оконца из потресканного плекса давали скудное освещение. А еще тут, помимо полумрака, царил весьма специфический аромат, состоявший из смеси ядреного пота и анаши.

В ближнем правом углу были свалены вещмешки и дорожные сумки, на которых возлежал средних габаритов дремотный мужлан чуть за сорок – ровесник Иванова. Мужлан был бос, обрит наголо, одет в линялые штаны от «афганки» и табельную майку с прозеленью, даже не второй свежести. На левом плече бледненькая татушечка: оскалившийся тигр и надпись «ОКСА», на шее – грязная марлевая повязка.

Мужлан был занят сразу тремя делами – посасывал гигантскую козью ногу с шалой[26], лузгал семечки из трехлитровой банки, мастерски сплевывая на сторону, и внимательно наблюдал за поединком.

Поединщики были представлены двумя крупными экземплярами, разница в возрасте и весе, соответственно, примерно десять лет и пятнадцать кило. Камуфляжные штаны, мокрые от пота табельные футболки, багровые физиономии. Что характерно, как и мужлан с шалой, оба босые. Слева от входа стояли в ровненькой шеренге три пары кроссовок – две сильно ношенные, одна совсем новенькая, рядом лежало оружие и «разгрузки» с боеприпасами, также в трех экземплярах.

Ратоборствующие топтались во втором отсеке, пыхтели как паровозы – устали порядком, и постоянно перемещались, мелькая то в межкомнатном дверном проеме, хронически лишенном двери, то в большущей неровной дыре слева. Это доставляло мужлану на вещмешках изрядное неудобство: чтобы быть в курсе, приходилось водить лысым черепом справа налево. Шея, видимо, не работала, двигался весь корпус, и оттого мужлан был здорово похож на китайского болванчика – у Иванова был такой в детстве, когда жил с родителями в Харбине.

– Ты кто? – покосившись на пришельца всем корпусом, поинтересовался мужлан.

– Петрович я, – ответил Иванов, с ходу подстраиваясь под обстановку. Ясный пень, тут буром переть и на горло брать – только делу вредить. Можно в дыню схлопотать, а то и увечье получить. Увечья Иванов не любил, у него на госпиталя, как и на «Донтабак», была устойчивая аллергия.

– Глебыч, – кивнул мужлан и протянул гостю самокрутку. – Ммм?

– Не курю. – Иванов изобразил благодарственный жест и ткнул пальцем в сторону драчунов: – Молодой хорошо держится. При такой разнице в весе…

– Это Гесс хорошо держится, – с ленивой растяжкой опроверг Глебыч. – Если б не опыт, пацан бы давно его уж утоптал – смотри, какой прыткий. А ты кто, Петрович?

– Человек я. Православный.

– Не, это понятно. А че пришел?

– Да так… командиром к вам направили. Вот, хожу, осматриваюсь.

– Гхм-кхм… – Глебыч аккуратно притушил самокрутку об стену, поставил банку на пол, встал и, застегнув верхнюю пуговицу на ширинке, рявкнул: – А ну, хорош скакать! Командир пришел!

Младший драчун понял команду буквально: тотчас развернулся и изобразил строевую стойку, прижав руки к бедрам.

– Оп! – Старший – опытный воин, воспользовавшись моментом, коварно лягнул соперника в пах.

Соперник, побледнев, скрючился и рухнул на колени, схватившись за промежность.

– Оп! – Опытный воин легонько добавил кулачищем по затылку, повергая соперника ниц, и наступил ногой на горло. – Пи…дец! «Двухсотый».

– Хррр!!! – Молодой пустил пузыри и слабенько шлепнул ладонью по полу – сдаюсь, мол. «Двухсотый» так «двухсотый».

– Ладно, живи, – разрешил старший, убирая зловещую стопу с горла поверженного и протягивая ему руку. – Правило номер один: хороший враг – мертвый враг. Сражайся, пока не убедишься, что он труп. И ни на что не отвлекайся! Пусть небо обрушится на землю – отвлекаться нельзя, пока не убедишься, что твой враг отдал концы. Вставай давай – че разлегся!

– Подполковник Васильев, – представился Глебыч. – Семен Глебович. Инженер.

– Родственник, что ли? – Иванов удивленно приподнял правую бровь и кивнул на дверь.

– С кем? А, с этой… Не, однофамильцы.

– Понял. – Иванов почесал затылок и с интересом уставился на инженера. Про Глебыча он был наслышан, это уникум в своем роде, но видел в первый раз. Вот, значит, ты какой, пятнистый олень…

– Майор Петрушин, – напомнил о себе победитель турнира, сделав два строевых шага к гостю и энергично стукнув себя подбородком в грудь – чуть шею не вывихнул. – Евгений Борисович. Можно просто – Женя. Седьмой отряд. Чемпион команды по эрбэ[27]. Салага не возражает?

– Гхрр… – Салага, шатаясь, поднялся с пола и томно кивнул – чемпион так чемпион. – Кхе-кхе… Лейтенант Кочергин. Кхе-кхе… Сергей. ГРУ. Кхе…

– Очень приятно. – Иванов поочередно со всеми поручкался, чуть дольше положенного задержав взгляд на Петрушине – о подвигах этого типа он также был наслышан. Вот это порезвилось руководство! Не команда, а кунсткамера какая-то… – Гхм… Полковник Иванов. Сергей Петрович. Контрразведка округа. Эмм… Васильева!

На зов явилась задумчивая капитанша. Встала у двери, ручки сложила на груди, носик сморщила. Да, воняет тут у вас. Одно слово – варвары.

– Как звать?

– Лиза.

– Бедная?

– Есть такой грех. – Лиза со вдохом поправила прическу, шагнула к оконцу, легонько толкнула его – вывалилось, на фиг, вместе с рамой. Проветривание помещения называется. – Бедная Лиза, да… Была б богатая – разве торчала бы тут с вами?

– Ничего, у вас еще все впереди, – обнадежил Иванов. – Ну вот. Завтра к утру еще двое подтянутся – и команда в сборе. Так… Должна еще быть группа маттехобеспечения: два прапора и водила – сверчок[28]. Те, что в кузове лежат… это оно?

– Возможно, – опять врастяжку произнес Глебыч. – Но не факт.

– Не понял?

– Когда мы пришли, оно уже тут стояло, – объяснил Петрушин-победитель. – Оно лежало. Оно уже такое было.

– А сверчок?

– Не было, – утвердительно кивнул корпусом Глебыч. – Точнее – не видели. Лиза, водилу не видела?

– Не видела. – Лиза высунула носик в оконце и вздохнула полной грудью. – Но он был.

– Откуда данные? – прицепился Глебыч. – Ты ж не видела?

– Прапорщики пьяные, в кузове, машина заехала недавно. Она что – сама по себе заехала?

– Логично, – согласился Иванов. – Ладно, разберемся. Так… Так-так…

– Что будем делать, командир? – подсказал Петрушин.

– Жить будем, – оптимистично заявил Иванов. – Прежде всего приведем в порядок быт. Потом все остальное.

– С кем жить? – Петрушин недвусмысленно облизал Лизу призывным взором. – Где и как жить?

– Я, Глебыч и психолог – завтра с утра подтянется – в этом гадюшнике, – определился Иванов. – Товарищ Петрушин, представитель спецназа ГРУ и еще один разведчик – с утра подтянется – во втором гадюшнике…

– Я не представитель, – заскромничал побежденный лейтенант. – Я уже объяснял коллеге, что спецназ ГРУ – небольшая частичка ведомства. А я офицер аналитического отдела…

– Да я и говорю, вэвэшный спецназ – круче гэрэушного! – не в тему подбоченился Петрушин. – Били и будем бить…

– Короче! – слегка возвысил голос Иванов. – Мы теперь все в одной упряжке. Попрошу без этого… без всякого. Лиза у нас за связь отвечает – обустраивайтесь в кунге кашээмки. Дырчик[29] мы вам закажем. Вот, собственно…

– Прапора и контрактер? – напомнил Глебыч.

– Блиндаж. – Иванов мстительно прищурился. – Как проспятся, пусть обустраиваются. Предупреждаю всех: спиртное употреблять только по моей команде. Я не аскет, на горло наступать не стану, но прошу соблюдать некое подобие офицерской этики. И еще… Глебыч, я не курю.

– Нет проблем. – Глебыч ленивым щелчком шибанул «козью ногу» в оконце. – Вы не думайте, я не злоупотребляю. Так – балуюсь.

– Ну и славно. А зачем майора обидели?

– Крыса штабная. – Петрушин презрительно оттопырил нижнюю губу. – Писарчук. Чмо, короче.

– Ну и что – писарчук? Каждый труд достоин уважения. Нормальный парень, без чванства – вон, мешок помог нести…

– Да хам он. – Глебыч почесал нос. – Правильно обидели. Пусть спасибо скажет, что в дыню не выписали…

– В смысле – хам?







Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 240. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.203 сек.) русская версия | украинская версия