Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Мистицизм в познании, интуиция, миф




По-видимому, именно К.Леви-Стросс, выдающийся антро­полог, исследователь мифологии и фольклора, впервые выска­зал и тщательно обосновал ставшую впоследствии классиче­ской мысль о том, что:

миф как познавательный феномен обладает единой бессознательной структурой, а различия касаются лишь материала образов, которыми он оперирует. Создан ли миф субъектом или заимствован из коллективной традиции (причем между индивидуальным и коллективным мифами происходит постоянное взаимопроникновение и обмен), он различается лишь материалом образов, которыми оперирует; структура же остается неизменной, и именно благодаря ей миф выполняет свою символическую функцию" (Леви-Стросс К. Структурная антропология. С. 181)

Анализ К.Леви-Стросса, а также другие исследования "логики" мифа, кроме того, показывают, что архаическое познание довольно актив­но и свободно манипулирует различными представлениями и в первую очередь весьма обширным набором оппозиций, проти­вопоставлений, исходным материалом которых обычно высту­пают конкретные образы животных, растений, предметов, не­бесных светил и других природных объектов, а также общие свойства (категории), признаки, форма и т.д. Эти оппозиции — а их корни уходят в древний мистицизм — располагаются на раз­личных уровнях и между собой взаимодействуют.

Дихотомия сакрального и профанного (божественного и земного) — наибо­лее универсальная, она пронизывает все сферы мировосприя­тия древнего человека и определенным образом структурирует все прочие полярные противопоставления, менее универ­сальные:

- например, космические ("правое-левое", "вы­сшее-низшее", "ночь-день", "жизнь-смерть"), этические ("до­бро-зло"), этнические ("мы-чужеземцы"), мифологические ("близнецы-антагонисты") и т.д.

- Из истории философии широко известны десять раннепифагорейских оппози­ций — "чет-нечет", "мужское-женское", "свет-тьма", "пра­вое-левое" и т.д., где каждый член оппозиции изначально наделялся важным символическим значением либо положи­тельного (благоприятного для людей), либо отрицательного (неблагоприятного) начала.

В архаическом познании различные системы противопоставлений, выражают как структуры мира и жизни, так и специфические формы существования человека. Человеческое существование понимается как «повторе­ние» вселенной; соответственно космическая жизнь де­лается понятной и значащей через восприятие её в ка­честве «кода».

Конечно, в силу генетической предрасположенности лю­дей к выдвижению бинарных альтернатив оперирование оп­позициями, полярными противопоставлениями, строго гово­ря, нельзя рассматривать как специфическую черту, прису­щую только архаическому мышлению или только мифу. К примеру, творческие личности также обнаруживают сильную тенденцию мыслить оппозициями и отрицаниями, прибегая к методу противопоставлений даже при решении весьма простых тестовых задач. Поскольку творчество тесно связано с актив­ностью правого полушария, то оперирование оппозициями это, скорее всего, устойчивый элемент бессознательной стра­тегии образного познания, присущая ему особенность об­работки когнитивной информации.

Миф обычно оперирует противо­поставлениями и стремится к их постепенному снятию — медиации. Цель мифа состоит в том, чтобы дать логиче­скую модель для разрешения некоего противоречия (что невозможно, если противоречие реально), но это приводит лишь к порождению в его структуре бесконечного числа слоев: миф будет развиваться как бы по спирали, пока не истощится интеллектуальный импульс, породивший этот миф. Пытаясь разрешить исходное противоречие (напри­мер, между "верхом" и "низом"), миф заменяет его более узкой оппозицией (в данном случае "земля"-"вода"), а за­тем еще более узкой и т.д. Противоречие, однако, остается неразрешенным, и поэтому задача мифа, в конце концов, сводится к доказательству верности обоих членов оппози­ции.

Т.е., если, например, А отождествляется с сугубо нега­тивной функцией, а В — с позитивной, то в процессе меди­ации В оказывается способным принимать на себя и нега­тивную функцию. Таким образом, прогрессирующая медиация постепенно ведет к замене более отдаленных и абстрактных полюсов более близкими и конкретными, по­ка, наконец, не будет найден символический медиатор, се­мантические ресурсы которого позволяют совместить проти­воположности, что, собственно, и отвечает цели мифа — снять исходное противоречие.

Исследования фольклора первобытных популяций, однако, обна­ружили некоторые "архаические" отклонения от данной логической схемы . В частности, оказалось, что иногда медиатор может сразу снять исходное противоречие, либо не выполнить свою функцию, либо даже вообще отсутствовать.

Позиция, не совпадающая с "логикой" мифа, проявляется также и в работе сно­видения. Согласно З.Фрейду(1856-1939), какой-то скрытый элемент сновидения может, например, замещаться (он назвал этот процесс "смещением") чем-то весьма отдаленным, какой-то метафорой или намеком, который "связан с замещаемым элементом самыми внешними и отдаленными отношения­ми и поэтому непонятен, а если его разъяснить, то толкова­ние производит впечатление неудачной остроты или на­сильственно притянутой за волосы, принужденной интерп­ретации"

( Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции. М., 1989. С. 109).

В результате такой "прелогической" замены происходит смещение психического акцента с важного элемен­та сновидения на другой, менее важный, и возникает новый центр развертывания сценария сновидения.

Фрейд также обратил внимание на некоторые особен­ности процесса обобщения образной информации в сновиде­ниях (или "сгущения", если воспользоваться его терминоло­гией). Итогом этого процесса оказывается слияние скрытых разнородных элементов сновидения, которым, однако, прису­ще нечто общее, в единый, целостный и многозначный мыс­ленный образ. По его словам, "благодаря накладыванию друг на друга отдельных сгущаемых единиц возникает, как прави­ло, неясная расплывчатая картина, подобно той, которая по­лучается, если на одной фотопластинке сделать несколько снимков". Процесс снятия возникающих в ходе сновидения противоречий также направляется бессознательной страте­гией правополушарного мышления и сводится, как и в случае "сгущения", к медиации образов, где "один элемент в явном сновидении, который способен быть противоположностью, может означать себя самого, а также свою противополож­ность или иметь оба значения". Однако само противопо­ставление образов в работе сновидения, видимо, выражено в менее четкой, менее контрастной форме, чем это имеет место в "логике" мифа, что связано с особенностями медиа­ции невербализуемых образов.

Итак, если верно, что миф и работа сновидения хотя бы приблизительно воспроизводят бессознательную стратегию правополушарного, пространственно-образного познания то, исходя из вышеизложенного, видимо, можно пред­положить, что эта стратегия в "чистом", формальном виде включает в себя, по крайней мере, такие операции, как отождествление и противопоставление, а также медиацию как средство обобщения и снятия противоречий.Характер­но, что любой процесс восприятия — места, объекта, явле­ния или человека — всегда сопровождается субъективным ощущением, что воспринимаемое либо знакомо нам (т.е. тождественно прототипу), либо нет. Поэтому такого рода отождествления и противопоставления мысленных образов, скорее всего можно рассматривать как элементарные, не требующие тонкой дифференциации, наиболее архаичные формы анализа. На первый взгляд, оперативные возможно­сти образного мировосприятия могут показаться чрезмерно ограниченными, "бедными", но этот вывод явно не согласу­ется с видимым богатым содержанием мифов и их довольно сложной структурой. Однако здесь следует учитывать сложноорганизованную природу самих мифологических образов, их многозначность, что допускает между ними широкий спектр взаимоотношений. К тому же и мифемы (т.е. типы событий) как "составляющие единицы мифа представляют собой не отдельные отношения, а пучки отно­шений", и "только в результате комбинаций таких пучков составляющие единицы приобретают функциональную зна­чимость". ( Леви-Стросс К. Структурная антропология. С. 188.)

Кроме того, как показывает анализ К.Леви-Строссом мифов южноамериканских индейцев, метафорическая "ло­гика" сюжетосложения мифов широко использует специ­альные схемы ("коды") — космологическую, техноэкономическую, географическую и социологическую. Оперируя многозначными образами, она часто прибегает к измене­нию этих схем и их переплетению в динамике сюжета и в итоге довольно успешно справляется с задачей трансформа­ции мифа. По-видимому, устойчивые комплексы связан­ных на основе схем образов это своего рода организованные пакеты знаний, которые могут содержать информацию о соответствующих объектах и их особенностях (прототи­пах) о порядке действий и взаимоотношениях между уча­стниками событий (сценариях) и т.д. Взаимосвязь схем, их тесное переплетение в ходе развертывания содержания ми­фа, часто сопровождаемого многократными повторами од­ной и той же последовательности, приводит к трудноулови­мым ассоциациям образов, к отождествлению, казалось бы, далеких вещей, например, поисков меда (акустический код), созвездия Плеяд (астрономический код) и плохо вос­питанной девушки (социологический код). Перемещение по реке (географический код) здесь оказывается "причи­ной" нарушения семейных отношений, отождествляются инцест и затмения, затмения и эпидемии, шум и социаль­ный беспорядок, каннибализм и болезнь, кухня и тишина (порядок) и т.д. Благодаря многозначности образов, позво­ляющих интегрировать широкий спектр прототипных свойств, связующим звеном между различными схемами могут выступать некоторые мифические животные (напри­мер, дикобраз или оппосум), а также предметы, играющие важную роль в мифах, ритуалах и экономике (в частности, сосуд из тыквы и др.).

И, наконец, картина мифологических контекстуаль­ных связей была бы явно неполной, если не учитывать на­личия здесь разного родатотемических систем, метафори­чески связанных друг с другом и с другими схемами. Конк­ретные виды животных и соответствующие социальные группы людей эти системы либо отождествляют, либо про­тивопоставляют, выступая тем самым в качестве модели понимания, средства классификации и дифференциации природных и социальных объектов. Таким образом, богатые семантические ресурсы образного мышления открывают для метафорической "логики" мифа весьма широкий про­стор (естественно, вне сферы логических и причинно-след­ственных отношений) для отождествлений, противопостав­лений и медиаций мысленных образов, сюжетов (мифем), которые, несмотря на единую структуру мифа, могут варь­ироваться от мифа к мифу, от культуры к культуре.

 







Дата добавления: 2014-11-12; просмотров: 627. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2021 год . (0.002 сек.) русская версия | украинская версия