Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Рациональное и иррациональное в познании




Анализ вышеуказанных данных (включая, разумеется, и результаты этнопсихологических исследований абориге­нов Австралии, Африки и Южной Америки) позволяет предположить, что по своим когнитивно-информационным параметрам архаическое познание, независимо от степени развитости, — это познание преимущественно иррациональное, образное, правополушарное. Напомним в этой связи, что главное от­личие между когнитивными типами познания — про­странственно-образным (правополушарным) и логико-вер­бальным (левополушарным) — касается не способов репре­зентации материала (т.е. безразлично, представлен ли он в вербальной или образной форме), а стратегии обработки поступающей информации.

Для пространственно-образно­го познания характерна холистическая стратегия, которая позволяет сопоставить целостные образы, "гештальты" и создать многозначный контекст (например, мозаичную или калейдоскопическую картину) с множественными "размы­тыми" связями.

Конечно, содержание такого контекста не может быть передано с помощью традиционной, вербальной системы коммуникации.

Напротив, логико-вербальное познание использует аналитическую стратегию, — обрабатывая когнитивную информацию, оно активно выявляет только некоторые, на­иболее существенные для анализа признаки и отношения.

В результате соответствующим образом организуется одно­значный контекст, необходимый для успешной вербальной коммуникации.

Однако, как показали эксперименты, при относительно низкой степени сложности воспринимаемых объектов эти различия между когнитивными типами познания, касающиеся стратегии обработки информации, поч­ти полностью нивелируются. Оказалось, что в простейших случаях (когда, например, правому и левому полю зрения предъявляли набор букв или геометрических фигур) логи­ко-вербальное познание также обнаруживает способность к одновременной обработке информации о нескольких объек­тах, а пространственно-образное познание — некоторые до­вольно примитивные способности к анализу. Характерно, что у новорожденных и малышей отсутствует какая-либо ярко выраженная функциональная асимметрия и в большей степе­ни развиты способности, относящиеся к функциям правополушарного познания. Более того, на ранних этапах онтоге­неза анатомические и функциональные предпосылки для раз­вития речи имеются в обоих полушариях мозга.

По-видимому, усложнение и дифференциация функ­ций мозга в филогенезе — это результат "экологического давления", т.е. потребности людей в более со­вершенной коммуникации, в передаче сложной информа­ции и ее понимании, в детальном анализе ситуации.Поскольку мозг крайне важен для выживания, его диффе­ренциация, безусловно, способствовала повышению адап­тивных возможностей человека. Благодаря естественному отбору функциональная асимметрия закрепилась в мозге каждого индивида в виде соответствующих генетических программ и геннокультурных предрасположенностей к со­ответствующему развитию обоих когнитивных типов познания.

Относительное доминирование того или иного когни­тивного типа познания, их конкретное соотношение про­является как на индивидуальном уровне, так и на уровне популяций или этнических групп. В последнем случае речь идет о статистическом преобладании индивидов, для которых характерны соответствующие особенности обработки когнитивной информации. Таким образом, здесь не исклю­чаются индивидуальные различия, даже весьма существен­ные, которые благодаря механизмам естественного отбора и геннокультурной трансляции могут постепенно, шаг за шагом привести к смене в данной этнической группе доми­нирующего когнитивного типа познания.

Когнитивно-информационный подход к исследованию архаического познания как преимущественно об­разного, правополушарного в целом, позволяет довольно успешно, последовательно и непротиворечиво ин­терпретировать:

- характерные для него процессы извлечения, структурирования и переработки когнитивной информации,

- такие его особенности, как, например, оперирование образца­ми, архетипами (прообразами) и категориями;

- неспособность к восприятию индивидуального и сохранению его черт в дол­говременной памяти;

- безразличие к логическим противоре­чиям и стремление установить между объектами, действиями и т.п.

- формы иррациональной, сверхъестественной свя­зи, "сопричастности", выступающие как конкретные ассоции­рованные или даже единые образы (отождествления);

- широкое использование оппозиций (противопоставлений), метафор, а также мифа как средства разрешения противоречия;

- синкретизм, не различение естественного и сверхъестественного, вещи и представления, объекта и свойства, "начала" и прин­ципа, цели и действия;

- и, наконец, артикуляция космоса с помощью оппозиций, в первую очередь, оппозиции "сакральное-профанное" (на что впервые обратил внимание еще Э.Дюркгейм).

 

Здесь получают своеестественное объяс­нение также и механизмы возникновения веры в сверхъ­естественное, которая выступает непременным атрибутом, своего рода видовым признаком архаического познания. С помощью архетипов и образцов для имитации (подража­ния) сверхъестественное, трансцендентное начало управ­ляло мыслями и действиями людей, придавало им внутрен­ний смысл и ценность, эмоционально их мотивировало.

Мысленный образ о прошлом событии, какое-то воспоми­нание часто сопровождается субъективным ощущением, что этот образ богат, полон, очень подробен и максимально прибли­жен к оригиналу. Но эта, получаемая от мысленных образов информация, нередко обманчива — образ действительно богат по содержанию, но он, как, в частности, показывают экспери­ментальные исследования свидетельских показаний, при види­мой яркости картины может быть весьма неполным и неточным. И это неудивительно, так как многие наши восприятия либо вообще сознательно не контролируются, либо контролируются только частично. Мы также не в состоянии существенно влиять на переработку когнитивной информации, которая происходит в сенсорной памяти. В специфических случаях и состояниях, например, при гипнозе, галлюцинациях, при подавлении по Фрейду (1856-1939), когда защитные подсознательные механизмы блоки­руют доступ к сознанию эмоционально неприятной, негативной информации, люди могут вообще не воспринимать даже отчет­ливо видимые объекты.

Разумеется, входные сенсорные сигналы, часто весьма обрывочные и неполные, определенным образом структу­рируются и интерпретируются внутренними структурами, создаваемыми для этих целей когнитивной системой чело­века. Формирование и функционирование этих структур направляется генами. Когнитивные психологи здесь обычно выделяют два основных типа информационных процес­сов"восходящую" и "нисходящую" переработку инфор­мации:

"Восходящая" переработка запускается сенсорны­ми сигналами и связана с неосознаваемыми, автоматиче­скими механизмами, которые, видимо, лишь в незна­чительной степени подвержены изменениям, вызванным воздействием обучения или активным сознательным конт­ролем.

Как считают социобиологи, эта начальная стадия обработки когнитивной информации направляется некото­рыми эпигенетическими правилами, которые непосредственно за­действованы в автоматические процессы, ведущие от сен­сорной фильтрации к восприятию. Однако независимо от того, существуют ли такие эпигенетические правила, мож­но считать доказанным, что связанные с восприятием про­цессы переработки информации контролируются генами.

"Нисходящая", концептуально на­правляемая переработка, имея дело с информацией, уже поступившей в поле восприятия, в гораздо большей степени использует средства сознательного контроля, она легко уп­равляема и подчинена нашим целям и желаниям. Однако здесь также имеют место неосознаваемые автоматические процессы, но они направляются другого рода эпигенетиче­скими правилами, которые действуют на основе информации, появившейся в сфере восприятия.

Итак, если сознание отождествлять с узнаванием себя, осознанием собственного "Я" и сознательным контролем, то следует признать, что сфера такого рода контроля и осознания ограничена. В психике человека имеются разные уровни активности, но лишь некоторые из них находятся под пря­мым сознательным контролем. Многообразные процессы переработки когнитивной информации, в том числе наше восприятие (включая зрение и слух), а также память, мыс­ли, эмоции и т.д. могут быть лишь частично осознанными. Осознание, сознательный контроль реально проявляется где-то только в первичной (кратковременной) памяти, по­зволяя в зависимости от желания учитывать или игнориро­вать поступающую информацию.

Как свидетельствуют экспериментальные данные, про­странственно-образное и логико-вербальное познание ха­рактеризуются различными соотношениями неосознаваемых и осознаваемых процессов переработки когнитивной информации. Тесно связанное с восприятием преимущественно об­разное, правополушарное познание в гораздо меньшей сте­пени подвержено сознательному контролю и больше полага­ется на неосознаваемые, автоматические процессы и стереотипы. Ему вообще присущи сравнительно меньшая ор­ганизованность и упорядоченность связей между познаваемыми образами и элементами образов или словами, которые их символизируют (и, соответственно, оно требует более низкой активности мозга и меньших физиологических затрат).

В силу вышеуказанных причин движение мысли здесь в большей степени может направляться характерной для правого пол­ушария бессознательной стратегией обработки информации,которая, естественно, не ориентирована на выявление жест­ких и однозначных причинно-следственных отношений, как это имеет место в случае артикулированного логико-вер­бального познания. Весьма убедительным естественным примером может служить в данном случае связь мысленных образов в сновидениях, когда контроль левого полушария, осуществляющего в состоянии бодрствования интенциональныйотбор образов из репертуара правого полушария, зна­чительно ослаблен и его роль фактически сводится к функции пассивного "наблюдателя". Трудности, связанные с пересказом сюжета сновидения, а кроме того, вербальная невырази­мость каких-то эмоционально очень важных элементов его содержания — все это свидетельствует о том, что образное познание может частично или даже полностью протекать на бессознательном уровне психической активности.

Характерно, что, как было установлено, для "перевода" бессознательных правополушарных познавательных процес­сов на уровень сознания обязательно требуется фиксация лю­бого события, проблемы (конкретной или "размытой") и т.п. в пространственных и временных координатах (и, разумеется, постоянная активность системы внимания). Именно поэтому правополушарному познанию присуща образная форма ре­презентации когнитивной информации, ведь стабильность со­бытия, его фиксированность в пространстве и времени может быть выражена только в виде мысленных образов, символов (или образов-символов). В отличие от пропозициональных форм репрезентации информации мысленный образ полно­стью реализуется в настоящем времени и является завершен­ным психическим актом, включающим в себя пространствен­ные и временные "метки", т.е. пространственно-временные условия, при которых эти события воспринимались и с кото­рыми они оказались интегрированными в силу специфики процессов восприятия.

Эти пространственно-временные "метки" играют исключительно важную роль в функци­онировании долговременной эпизодической памяти: не исключено, что латентно хранящиеся в правом полушарии образы, соответствующие определенным временным отрез­кам, каким-то образом доступны внутреннему обследова­нию и могут быть переведены в "мысленное" зрение.

Результаты клинических исследований больных при поражениях мозга, в частности, показывают, что пространственно-временная органи­зация психических процессов, протекающих в правом и левом полушари­ях, различна: правое полушарие функционирует в настоящем времени, опираясь на прошлое, в то время как левое — в настоящем с направленно­стью в будущее.

Итак, образная репрезентация когнитивной информа­ции, можно сказать, идеально приспособлена для ответов на вопросы, касающиеся пространства и времени. Разумеется, мысленные образы должны как-то взаимодействовать с пропозициональной информацией, которая отвечает зада­чам выведения следствий и межличностного общения, даже если речь идет о наименее развитой стадии архаического мышления, характерной для популяций с зачаточными формами речевой коммуникации. А это означает, что дол­жна, например, существовать возможность обращения к мысленным образам с помощью слов и простейших рассуж­дений, а также построения новых образов и даже выведения следствий.

Однако особенности переработки когнитивной информации, присущие архаическому познанию как познанию преимущественно образному, в пер­вую очередь, касаются специфических связей и ассоциаций мысленных образов. Как известно, отдельные элементы об­разов и сами образы, "гештальты", здесь могут взаимодей­ствовать друг с другом в разных, или даже полностью взаи­моисключающих смысловых отношениях, что, собственно, и определяет многозначность образов, а также слов, кото­рые их символизируют. Многозначный образный контекст, естественно, не сводим к вербальному, поскольку, кроме всего прочего, речь, как бы она ни была символична и метафо­рична, обязательно наталкивается на барьер сознания. Поэ­тому судить о глубинных бессознательных процессах образного познания и уяснить характер используемых здесь ассо­циативных связей можно лишь на основании косвенных данных. В принципе такого рода данные, видимо, могут быть получены в результате изучения "следов" правополушарной стратегии в условиях минимального сознательного контроля — прежде всего "логики" мифа и сценариев сно­видений.

 







Дата добавления: 2014-11-12; просмотров: 545. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2021 год . (0.003 сек.) русская версия | украинская версия