Что и как могут дети производить силой духа?

На что способен четырехлетний ребенок? Замечу: нашим детям далеко не всем четыре года, многим еще до четырех лет три-четыре месяца, а это фантастически огромный срок. За это время они смогут сотворить принципиально новое свое «Я». Дети в этом возрасте готовы к разнохарактерному сочинительству в области поэзии, музыки, театра, живописи, хореографии, философии, конструирования, дизайна и т. д.

Их основной метод — своеобразная детская импровизация. «Выступление» без подготовки, где все внезапно: мысль, чувство, реакция, движение, диалог, новые эмоции. Все это по-разному проявляется в живописи, музыке, в подвижных играх, в поэзии.

Конечно же, импровизационное поле, его границы и средства могут быть определены воспитателем (родителем или педагогом). Например, вы уже сказали: «Давайте порисуем», — а дети ответили: «Давайте». Вы обеспечиваете технологически творчество детей: даете каждому лист бумаги, палитру, воду, кисточки, краски. С вопроса: «Что рисовать?» — начинается импровизационный момент. Дети кричат: «Я нарисую лес. А я горы. А я божью коровку». Великолепно, пусть импровизируют.

Но можно еще более сузить творческое поле детей, если вы скажете: «Сегодня мы рисуем автопортрет». Для этого я брал листок бумаги и угольком набрасывал свой портрет, показывая детям, как можно это сделать. Замечу сразу: не надо бояться некоторых репродуктивных действий. Подражательные свойства детей — это особый вид творчества, особый вид инстинктивно-интуитивного чутья. Я говорю детям: «Вот здесь у меня в баночке будет краска для моей головы, а вот здесь — для рубашки, для волос, для фона». Специально сужаю выбор, чтобы детям легче было ориентироваться в выборе.

Рисуя человеческие фигуры, лица, пусть они запомнят соотношение светлого и темного, контрасты, определяющие объемность фигур, предметов, вещей, живых существ. Я заканчиваю свой портрет и слышу замечание: «А галстук не нарисовали». «Правильно, — отвечаю я. — Сейчас нарисуем галстук. Какого цвета галстук?» — «Красного». — «Правильно».

Я двумя движениями набрасываю галстук, при этом в двадцатый раз подчеркиваю: «Я очень люблю мою кисточку и с нею обращаюсь, как с любимой игрушкой, мою ее, вытираю. Смотрите, какой у нее носик остренький, кисточкой надо тихонько водить, чтобы ей не было больно...». Потом вместе смотрим в зеркало, отмечаем, какая у каждого голова: круглая, продолговатая, с косичками, с челочкой. А потом видим: шея, воротник, туловище. Маленькие дети еще не знают, что такое туловище и тело. Спросите у ребенка, что такое туловище, и он покачает головой. А на вопрос, где тело, покажет на живот. Задайте ему вопрос, указывая на плечи: «Что это?». Он ответит: «Плечи». Но, если вы скажете, что плечи — тоже тело, он не поверит. У ребенка нет целостного восприятия действительности. Точнее, оно у него целостное, но осознает он его как бы по частям. Поэтому надо объяснить, что после головы следует нарисовать плечи, затем животик, а затем ноги... И вот здесь необходимо сказать об одной интересной детали...