Человек без страха

Очень соблазнительно поднять руки и сделать вывод о том, что че­ловек — просто иррациональное существо и безнадежен по своей сути. Но страх трудно списать со счетов. В некоторых случаях он выбивает почву из-под наших ног, делая жизнь более опасной и ме­нее продуктивной. Но в иные моменты, как и многие другие наши рефлексы, пробуждающиеся во время катастроф, страх — это про­явление многовековой мудрости, встроенной прямо в наши головы.

В 1970-х гг. невролог Антонио Дамазио столкнулся в медицинском колледже Университета Айовы с весь­ма загадочным случаем. Пациент, которого Дамазио для сохране­ния анонимности называет Эллиотом, был успешным биз­несменом, хорошим отцом и мужем, пока в его мозгу не появилась опухоль. В момент обнаружения она была размером с небольшой апельсин, и ее успешно удалили хирургическим путем. Казалось, Эллиот полностью излечился, мог говорить, самостоятельно пе­ремещаться, а также помнил все, что знал ранее. Он прошел 1(2-тест и показал превосходный результат.

Эллиот стал воплощением рационализма. По словам Дамазио, он знал, но не чувствовал. Ах, скажете вы, наконец-то мы встре­тили человека с идеальным чувством риска! Неправда. Во многом Эллиот казался совершенно нормальным человеком. Но чем боль­ше Дамазио разговаривал с ним, тем яснее понимал, что с пациен­том что-то не так... Эллиот рассказывал о своей жизни как исто­рик, описывающий какую-то давнюю трагедию. Слушая его, Да­мазио поймал себя на том, что расстраивается больше пациента. Жизнь Эллиота лежала в руинах. Казалось, он потерял способ­ность функционировать в окружающем мире. Он затруднялся в принятии решений и был склонен «зацикливаться» на деталях, не имевших никакого значения. Он не мог планировать свой день, не говоря уже о неделе. Его выгнали с работы, потом он развелся с женой. Он потерял все накопленные за жизнь деньги, вложив их в подозрительное предприятие, об обреченности которого его пре­дупреждали друзья.

Дамазио изучил мозг Эллиота и обнаружил, что опухоль по­вредила обе передние доли мозга, причем особенно сильно была поражена правая. Все остальное было в полном порядке. Затем Димазио нашел еще 12 пациентов с подобным поражением перед­них долей мозга, и каждый из них демонстрировал точно такую же комбинацию нерешительности и отсутствия эмоций.

Чем больше узнавал Дамазио, тем выше начинал ценить так называемые «иррациональные чувства». Эмоции не были препятст-мием для рационального мышления, а оставались его неотъемле­мой частью. «Рациональное мышление может не обладать такой структурной чистотой, как думают или хотели бы думать многие и:* нас, — писал он. — Идеально выполняя свою задачу, чувства указывают нам правильное направление, приводят в нужное ме­сто в пространстве принятия решений, где мы сможем успешно применить свой логический инструментарий».

Таким образом, если мы учтем в уравнении человеческих рисков фактор эмоций, оно не упростится, а станет еще более слож­ным. Открытия Дамазио убедили меня в том, что человек спосо­бен научиться лучше оценивать риски, не избегая эмоций, а созна­тельно используя их. Страх, при правильном его применении, может спасти нам жизнь.