Маурицио Лаззарато
Проблеме новых форм организации труда посвящено значительное число эмпирических исследований, которые, будучи подкрепленными глубоким теоретическим анализом, позволили сформулировать новую, адекватную современным условиям концепцию работы и подразумеваемых ею новых властных отношений. Если попытаться свести эту концепцию к синтетическому термину, способному описать технический и субъектно-политический характер современного рабочего класса, то можно остановиться на понятии нематериального труда, так как результатом его является информационный и культурный контент товара. Понятие это обращено к двум различным аспектам современной работы. Так, с одной стороны, апеллируя к "информационному контенту" товара, оно отражает те изменения, что произошли в трудовых процессах работников больших компаний в промышленных отраслях и на рынке услуг, где все более непосредственно востребуются навыки кибернетики и компьютерного управления (а также горизонтальной и вертикальной коммуникации). С другой же стороны, производя "культурное содержание" товара, нематериальный труд включает в себя множество процессов, которые обычно не считаются "работой", а именно: создание культурных и художественных стандартов, моды, вкуса, норм потребления, а также, формулируя более стратегически, формирование общественного мнения. Некогда данные процессы регулировались буржуазией, однако с конца 1970-х они оказались в сфере компетенции тех, кого можно назвать "массой интеллигенцией". Значительные преобразования в названных стратегических секторах радикально изменили не только состав, управление и контроль рабочей силы, то есть организацию производства, но также принесли и более глубокие изменения роли и функции интеллектуалов и их деятельности внутри общественной структуры.
Начавшиеся в 1970-х "великие преобразования" изменили саму постановку вопроса о природе труда. Физический труд все более активно задействует операции, которые можно назвать "интеллектуальными", тогда как усложнение новых коммуникативных технологий подразумевает более высокую компетентность у субъективности. Результатом этого является не только то, что интеллектуальный труд теперь подчиняется нормам капиталистического производства, но также и то, что заявившая о себе новая "массовая интеллектуальность", есть производное как от новых потребностей капиталистического производства, так и от форм "валоризации", родившихся из традиции сопротивления рабочего класса работе. Старая дихотомия "умственного и физического труда", или же "материального и нематериального труда", уже не способна описать новую природу производственной деятельности, включающую в себя и преобразующую данные оппозиции. Разрывы между планированием и исполнением, между трудом и творчеством, между автором и публикой одновременно трансцендируются внутри "трудового процесса" и вновь навязываются в качестве политической директивы в ходе "процесса валоризации".
