Глава 45. Перси

 

Перси уже тосковал по болоту. Он никогда не думал, что будет скучать по тому, как спал в кровати гиганта в хижине из драконьих костей в гноящейся выгребной яме, но сейчас это звучало почти как Элизиум.

Перси, Аннабет и Боб брели одни в темноте; воздух был густым и холодным, земля перемешалась с кусками заостренных камней и лужицами грязи. Местность, казалось, была построена таким образом, чтобы он никогда не смог позволить себе расслабиться. Даже пройти десять футов было утомительно.

Перси вышел из хижины гиганта с ясной головой, полным сил и сытым ломтями драконьего мяса из их припасов. Теперь же его ноги болели. Каждая мышца в его теле разрывалась от боли. Он вытащил самодельную тунику из кожи змия и надел ее поверх своей порванной футболки, но это никак не помогло ему согреться. Перси сосредоточился на земле перед ним. Кроме нее и идущей рядом Аннабет больше ничего не было.

Когда Перси чувствовал, что хочет сдаться, упасть и помереть (что происходило примерно каждые десять минут), он брал Аннабет за руку — просто чтобы вспомнить, что в этом мире все еще существовало тепло. Он беспокоился за нее, после ее разговора с Дамасеном. Аннабет никогда легко не поддавалась отчаянию, но пока они шли, она тайком, чтобы Перси не заметил, вытирала слезы. Он знал, что Аннабет терпеть не могла, когда ее планы рушились. Она была уверена, что им понадобится помощь Дамасена, в которой гигант им отказал.

Отчасти, Перси вздохнул с облегчением. Ему и так хватало забот с Бобом, согласившегося помочь им добраться до Врат Смерти. Он сомневался, что Дамасен сошел бы за хорошего проводника, пусть он и умел готовить мясное рагу. Перси задавался вопросом, что же произошло после того, как они покинули хижину гиганта. Он не слышал своих преследователей уже на протяжении нескольких часов, однако чувствовал их ненависть... особенно гнев Полибота. Он был где-то позади, идя по следу, загоняя их все глубже в Тартар.

Чтобы не падать духом, Перси старался думать о чем-нибудь хорошем — об озере в Лагере полукровок, о том поцелуе с Аннабет; представлял их гуляющими по холмам Нового Рима, счастливо держащимися за руки. Но и римский лагерь, и Лагерь полукровок были будто недосягаемым сном. Вот он, реальный мир — смерть, мрак, холод, боль... одним словом: Тартар. Все остальное казалось лишь плодом его воображения. Перси вздрогнул. Нет. Эти мысли нашептывает ему пропасть, намереваясь подорвать его решимость. Он гадал, как Нико удалось выжить здесь в одиночку и не свихнуться. Парень был сильнее, чем он думал. Чем дальше они продвигались, тем сложнее было сосредоточиться.

— Это место хуже, чем река Кокитос, — пробормотал он.

— Да, — весело отозвался Боб. — Гораздо хуже! Это значит, что мы уже близко.

Близко к чему? Хотел бы Перси знать. Но у него не было сил спросить. Маленький Боб снова спрятался в костюме титана, что лишь подтвердило мнение Перси о том, что этот котенок был самым умным членом их команды. Аннабет переплела их пальцы. В свете бронзового меча ее лицо было очень красивым.

— Мы вместе, — напомнила она ему. — Мы пройдем через это.

Он так беспокоился, чтобы она не пала духом, и вот теперь она сама его успокаивает.

— Да, — согласился Перси. — Раз плюнуть.

— Но в следующий раз, — сказала Аннабет, — я бы предпочла отправиться в другое место на свидание.

— В Париже было хорошо, — вспомнил Перси.

Аннабет выдавила улыбку. За месяц до того, как Перси потерял память, они ужинали в Париже — благодарность Гермеса. Казалось, будто этот эпизод их жизни был из другой реальности.

— Я остановлюсь на Новом Риме, — предложила она. — До тех пор, пока ты рядом.

Аннабет была удивительным человеком. На мгновение Перси действительно вспомнил, каково это — чувствовать себя счастливым. У него была изумительная девушка. У них могло быть совместное будущее.

А потом темнота рассеялась с тяжелым вздохом, похожим на последнее дыхание умирающего бога. Перед ними виднелась прогалина — бесплодное поле, покрытое пылью и камнями. В центре нее, примерно в двадцати ярдах от них, на колени опустилась жуткая женская фигура: одежда девушки была разодрана в клочья, сама она была истощена, а ее кожа имела зеленоватый оттенок. Она, опустив голову, тихо плакала, разбивая все его надежды в прах. Перси понял, что его жизнь была бессмысленной. Борьба напрасной. Эта женщина плакала так, словно оплакивала кончину всего мира.

— Мы пришли, — объявил Боб. — Ахлис поможет нам.