В Византии самым популярным видом развлечений был бег колесниц. Сторонники были у всех четырех команд, выставляв-Щих свои колесницы. Самые многочисленные поклонники были У команд «голубых» и «зеленых» (по цвету командных одежд). Императрица Феодора с детства горячо ратовала за партию «голубых», Юстиниан делал вид, что не одобряет подобной склонности супруги, хотя в душе он тоже сочувствовал именно им («зеленые» — партия земледельцев и землевладельцев, «голубые» — моряков, купцов и т.п.).
В Константинополе «голубые» имели большее влияние, чем «зеленые», в их руках была вся торговля, и император не мог с этим не считаться. Негласное сочувствие Юстиниана сделало «голубых» полновластными хозяевами столицы, где они постоянно притесняли своих соперников.
Вражда переросла в открытые столкновения, и первыми вступили на путь террора именно «голубые», находившиеся под высочайшим покровительством. Так, когда антиохийский правитель высек нескольких «голубых», он сам был за это прилюдно выпорот. Сицилийского префекта, казнившего двух разбойников, которые принадлежали к партии торговцев, по приказу Феодоры распяли. Вот почему «голубые» не боялись преступать законы.
В столице им активно помогал один из начальников константинопольской полиции некто Калоподий. Он покрывал все преступления «голубых», обвиняя в них «зеленых», и, не стыдясь, подвергал последних самым жестоким наказаниям. Его деятельность и стала той каплей, которая переполнила чашу терпения «зеленых».
11 января 532г. на ипподроме состоялось всеобщее собрание жителей Константинополя, на которое пришли представители обеих партий. Страсти были накалены, и, едва в цирке появился Калоподий, трибуны, где сидели «зеленые», взорвались криками негодования. Юстиниан, восседавший вместе с Феодорой в почетной ложе, повелел привести к нему крикунов. Лидеры «зеленых», приблизившись к владыке и поклонившись ему, начали чинно объяснять причину своего гнева, заявляя, что у них уже нет более сил терпеть несправедливость от властей.
Речь «зеленых» была сумбурна, кроме того, она не доходила непосредственно до императора, а передавалась через глашатая, который громогласно повторял их слова. Юстиниан, желая быстрее покончить с неприятным инцидентом, заявил, что ему ничего не известно о бедах «зеленых», но никто не должен причинять им зло. Этот ответ «зеленых» не удовлетворил, и они тогда назвали имя своего врага — Калоподия, объявив, что, если не найдется на него управы, они сами с ним расправятся.
Подобный ультиматум разгневал императора, он во всеуслышание обвинил «зеленых» в ереси. Те, разозленные, обрушились на Юстиниана с бранью. За монарха вступились «голубые», и перебранка уже пошла между двумя враждующими партиями. Вот-вот могла начаться настоящая резня. Понимая, что потасовка закончится не в их пользу, «зеленые» в нарушение высочайшего этикета, которое равнялось оскорблению императора, до ухода Юстиниана покинули цирк.
Префект столичной полиции Евдемон, присутствовавший при этом и боявшийся наказания за допущенный скандал, поспешил проявить активность. Схватили троих подвернувшихся под руку и тотчас приговорили к повешению. Причем Евдемон не поинтересовался, кто из них к какой партии принадлежит.
Во время казни у двоих смертников лопнули веревки, и разъяренная последними событиями толпа силой отбила осужденных, полагаясь на старинное право помилования в подобных случаях. Тут же выяснилось, что двое осужденных принадлежали к двум противоположным партиям. На следующий день в цирке, помимо здравиц императору, выкрикивали новый лозунг: «Многая лета «зеленым» и «голубым», соединенным во имя милосердия!»
Однако Юстиниан милосердия не проявил: бедолаги, избежавшие накануне смерти, были пойманы и казнены. И тут вчерашние враги вмиг объединились против общей несправедливости.
Вспыхнул мятеж, вошедший в историю под названием восстания «Ника». Запылала префектура, за ней — другие здания, выгорело более четверти Константинополя. Начались повальные грабежи и убийства.
