Бояться -- это значит непрерывно думать о себе, не имея возможностипредставить объективный ход вещей. Ощущение чего-то ужасного, ощущение, чтовсе направлено против вас, предполагает мир, задуманный без индифферентныхопасностей. Трусливый человек, являясь жертвой обостренного субъективизма,считает, что он в гораздо большей мере, чем все остальные люди, страдает отнеблагоприятных событий. Это заблуждение роднит его с храбрецом, который,наоборот, из всего делает вывод о собственной неуязвимости. У обоих сознаниедостигло крайней степени тщеславия: пер- *Acedia (лат.) -- тоска. 67 вый считает, что все сговорились против него, второй -- что ему всеблаговолят. (Храбрый человек -- это всего лишь фанфарон, которыйприветствует угрозу и бежит навстречу опасности.) Один располагает себя вцентре мира при помощи отрицания, другой -- при помощи утверждения, но ониразделяют одну и ту же иллюзию, поскольку у них одна и та же отправнаяточка: опасность как единственная реальность. Один ее боится, а другой ееищет: ни тот ни другой не в состоянии возвыситься до четкого презрения кокружающему миру; они все соотносят с собой и слишком волнуются (а все зло вмире происходит от избыточного волнения, от динамичных фантазий храбрости итрусости). Эти антикомичные и противоречивые сходные примеры порождают всевиды смуты, нарушающей движение времени; они окрашивают страстями даже едвазаметные события и проецируют свои воспаленные выдумки на вселенную,которая, если относиться к ней без спокойного отвращения, представляет собойневыносимое и деморализующее зрелище. Отвага и страх -- это два полюса однойи той же болезни, заключающейся в том, что люди безо всяких на то основанийнаходят в жизни смысл и серьезность... Именно из-за недостатка равнодушнойпечали люди становятся фанатичными животными: и изощреннейшие, и самыепримитивные преступления совершают те, кто относится ко всему всерьез.Только дилетант не жаждет крови, только он не злодей...
