Отнюдь не загадочные заботы людей вырисовываются не менее четко, чем контур этой вот страницы. И что можно на ней запечатлеть, кроме отвращения кпоколениям, выстраивающимся в цепь, подобно поражающим своей бесплоднойфатальностью членам какого-нибудь силлогизма? Приключение человечества, разумеется, рано или поздно закончится; чтобыэто постичь, вовсе не обязательно присутствовать при финале. Если тымысленно осознал свой разрыв с историей, совершенно излишне наблюдать за ееконцом. Достаточно посмотреть человеку в лицо, чтобы от него отстраниться ибольше не сожалеть об исходящем от него обмане. Тысячелетним страданиям,которые могли бы смягчить даже камни, удалось лишь притупитьчувствительность этой стальной поденки, твердоголовой и легковесной,движимой пошлым безумием и волей к жизни, непостижимой и одновременнобесстыдной волей к жизни. Когда мы осознаем, что ни одно человеческоепобуждение не сопоставимо с бесконечностью и что ни один жест не стоит дажетого, чтобы его намечать, стук нашего сердца не позволяет скрыть, что внутриего нет ничего, кроме пустоты. Судьбы людей так же похожи одна на другуюсвоей монотонностью и суетностью, как для равнодушного наблюдателя --небесные светила или кресты на военном кладбище. Если подвергнуть анализуразличные цели нашей жизни, то вряд ли среди них найдутся такие, которые невпишутся в водевиль или роман ужасов. Разве не показывают они все, насколькомы суетны и злосчастны? И есть ли на свете еще такие чары, которым под силуввести нас в заблуждение? 68 (Когда тебя освобождают от власти всех зримых предписаний, тыстановишься, подобно дьяволу, метафизически незаконным; ты выпадаешь измиропорядка: не находя себе там места, ты смотришь на мир и не узнаешь его.Постоянное оцепенение превращается в рефлекс, а жалобное удивление,лишившись объекта внимания, навсегда приковывается к Пустоте. Ощущения,испытываемые тобой, перестают соответствовать реальным вещам, посколькуничто уже не волнует органы чувств... Так можно превзойти по причудливостигрез даже самого дюреровского ангела Меланхолии и пожалеть, что Дюрер нетомился по еще более отрешенным очам... Когда все, вплоть до самых благородных видений, кажется слишкомконкретным, слишком наполненным жизнью, когда вздыхаешь по Бесконечности,которая не соотносится ни с жизнью, ни со смертью, когда любое прикосновениек бытию оскверняет душу, последняя выходит за пределы вселенской юрисдикциии, свободная от необходимости перед кем-либо отчитываться, как и отнеобходимости соблюдать или не соблюдать какие-либо законы, соперничает --своей печалью -- со всемогуществом самого Бога.)
