Если бы он рассказал поподробнее о природе своего демона, славы бы унего значительно поубавилось. Его мудрая предусмотрительность породилалюбопытство на его счет как среди древних, так и в наше время; кроме того,она позволила историкам философии досконально изучить случай, в общем обычносовершенно не входящий в их компетенцию. В этом отношении случай с Сократомнапоминает случай с Паскалем. Демон-бездна -- это нужно рассматривать какпривнесение в философию сразу двух ущербных элементов или как своего родапируэт обращения в свою веру... Следует признать, что бездна Сократаозадачивает в меньшей степени. Вполне естественно, когда мыслитель,вступивший в открытую борьбу с разумом, ощущает ее и на нее ссылается; норазве естественно, когда первооткрыватель понятия, основоположникрационализма ссылается на "внутренние голоса"? Такого рода двусмысленности весьма плодотворны для мыслителя, жаждущегославы в веках. Нам мало дела до последовательных рационалистов: мы заранеевидим, куда они клонят, и предоставляем им заниматься своими системами.Расчетливый и одновременно полагающийся на вдохновение Сократ знал, какойоборот надо придать своим противоречиям, чтобы они удивляли и озадачивали.Был ли его демон чисто психологическим феноменом или же, напротив,соответствовал некой глубинной действительности? Божественного ли он былпроисхождения или же представлял собой ответ на некое требование морали?Слышал ли Сократ и в самом деле его голос, или то была лишь галлюцинация?Гегель считал его оракулом, сугубо внутреннего, а не внешнегомира1, а Ницше подозревал его в трюкачестве икомедиантстве2. Но можно ли всю жизнь играть роль "человека, который слышит голоса"?Выдержать до конца такую роль -- даже для Сократа задача трудная, а то иневозможная. В сущности, не так уж важно, находился ли он во власти своегодемона или же просто ссылался на него ради пользы дела. Если тот демон былот начала до конца выдуман, значит, Сократу пришлось это сделать хотя быради того, чтобы выглядеть непроницаемым для других. Отшельник в гуще людей,он испытывал настоятельнейшую потребность ускользнуть от своего окружения,укрыться за выдуманной или настоящей тайной. Как отличить подлинного демонаот фальшивого, истинную тайну от кажущейся? Как выяснить, бредил ли Сократили хитрил? Как бы там ни было, если его нравоучения оставляют нас равнодушными, тоначатая им дискуссия о самом себе все еще интересует нас: и потому, что онбыл первым мыслителем, сделавшимся философским феноменом, и потому, чтоименно он впервые выдвинул неразрешимую проблему искренности. 233
