Конфлікт з червоними

Більшовики справедливо не довіряли Григор’єву. І не довіряли з перших днів співпраці.

Ще наприкінці лютого 1918 року командарм 2 Скачко прийшов до висновку, що Григор’єву довіряти не можна, тому єдиний вихід: знищити його. Про це він доповів своєму начальству, а сам залишив в Олександрії якогось Ахметова “з двома людьми” — для нагляду за Григор’євим.

14 квітня 1919 р. Ю.Пятаков писав до Реввоєнсовєта фронту: “Мнение Центрального комитета заключается в том, что Григорьева нужно как можно скорее ликвидировать”. Відповідь Реввоєнсовєта була такою: “...Стараться усыпить бдительность Григорьева, овладевая изнутри руководством его частей.., подготовить устранение лично Григорьева секретным образом (поручение такого рода дано т.Чалому через особый отдел)”.13)

Окупанти були переконані, що “политика Григорьева и его командиров — есть политика замаскированной контрреволюции... Красноармейцы из отрядов Григорьева определенно заявляют, что им Григорьев приказывает расстреливать коммунистов и что собирается после взятия Одессы воевать с большевиками... Части, подчиняющиеся Григорьеву, если не все, то во всяком случае большая половина из них, настроены антисемитски и ведут открытую погромную агитацию. Начальник гаража в Александрии Слободюк в злобных выражениях передавал представителю ЧК, что он не видал на фронте ни одного ”жида”, и что они, мол, сидят в тылу и что он желает раздавить автомобилем хотя бы одного из них. На станциях железных дорог ежедневно частями Григорьева ведется антисемитская пропаганда... (це твердження звучить як звинувачення в антидержавній діяльності, і це не дивно, оскільки значну частину керівників совєтської влади складали євреї — Р.К.)... Войска, служившие до перехода на сторону советской власти делу шовинизма и мелкобуржуазной контрреволюции, теперь не могут быть истинными и честными революционными борцами. Григорьев неискренне перешел на сторону советской власти”.14)