Основание городов.

Греки думали, что местоположение города должно выбираться и указываться божеством, поэтому при основании города они обращались к дельфийскому оракулу. Геродот¹ называет нечестивым и безумным поступок спартанца Дориея, который выстроил город, «не обратившись за советом к оракулу и не исполнив ни одной из предписанных церемоний»; и благочестивый историк не выражает никакого удивления, что город, сооруженный без соблюдения установленных правил, с. 400просуществовал только три года. Фукидид², вспоминая тот день, когда была основана Спарта, сообщает о религиозных песнопениях и жертвоприношениях, совершавшихся при этом. Тот же историк рассказывает нам, что у афинян был целый устав основания городов и что они не устраивали ни одной колонии, не согласуя с этим уставом своих действий. В одной комедии Аристофана³ («Птицы») можно видеть точную картину церемонии, совершавшейся в подобных случаях. Изображая смешное основание города птиц, поэт, конечно, думал об обычаях, которые соблюдались при основании человеческих городов, поэтому и вывел на сцену жреца, зажигающего огонь очага и призывающего богов, поэта, поющего гимн, и прорицателя, возглашающего предсказания.

Павсаний⁴ путешествовал по Греции приблизительно в эпоху Адриана⁵. Когда он приехал в Мессению, то заставил жрецов рассказать ему об основании города Мессены и передал нам их рассказ. Событие это совершилось не в особенно древние времена, а именно в эпоху Эпаминонда⁶. За три века до этого мессенцы были изгнаны из своей страны и рассеяны среди других греков. У них не было отечества, но они свято соблюдали свои обычаи и национальную религию. Фиванцы хотели водворить их в Пелопоннес, чтобы обосновать врагов Спарты у ее границ. Но побудить мессенцев решиться на это было чрезвычайно трудно. Эпаминонд, которому приходилось иметь дело с людьми суеверными, решил пустить в ход предсказания оракула, возвестившего, что этот народ возвратится в свое прежнее отечество. Чудесные видения засвидетельствовали, что национальные боги мессенцев, изменившие им в эпоху завоевания, сделались снова благосклонны к ним.

Тогда только этот робкий народ решился с. 401

Вид горы Итомы.

С. 402 отправиться в Пелопоннес в сопровождении фиванского войска. Но надо было узнать, где строить город, так как нельзя было даже и подумать о занятии прежних, оскверненных вражеским завоеванием городов. Для выбора места поселения невозможно было воспользоваться обычным средством, т. е. запросить дельфийского оракула, так как пифия в то время была на стороне Спарты. К счастью, боги имели возможность выразить свою волю иными путями. Одному мессенскому жрецу приснилось, что пред ним предстал бог его народа и объявил о своем намерении обосноваться на горе Итоме и приглашал народ идти туда же. Местоположение для нового города было таким образом указано. Оставалось узнать, какие обряды необходимо было выполнить при основании его. Мессенцы забыли свои собственные обряды, а воспользоваться обрядами фиванцев или какого-либо другого народа не могли, и потому не знали, каким образом приступить к постройке города. Снова очень кстати на помощь приходит сон, приснившийся другому мессенцу. Боги приказали ему пойти на гору Итом и поискать там тисовое дерево, которое росло около миртового, и рыть в этом месте землю. Он поступил, как ему было приказано, выкопал урну, а в этой урне нашел оловянные листки, на которых был начертан устав священной церемонии. Жрецы сейчас же сняли с него копию и записали в свои книги. Все решили, что урна была закопана каким-нибудь древним мессенским царем до завоевания страны.

К основанию города приступили немедленно вслед за получением устава. Жрецы прежде всего совершили жертвоприношения. Они призывали древних богов Мессении: Диоскуров⁷, Зевса Итомского, древних героев, известных и почитаемых предков. Мессенцы полагали, что все эти покровители страны покинули ее в тот день, когда в ней водворился неприятель. Их заклинали снова вернуться сюда, произносили формулы, которые с. 403 должны были принудить их поселиться в новом городе вместе с гражданами. Это было очень важно. Главное, к чему стремились эти люди, было привязать богов к себе, и, можно думать, религиозная церемония не преследовала другой цели. Древние думали, что формулами и обрядами они прикрепят национальных богов к занятой земле и заключат их в намеченную ограду. Поэтому они говорили: «Идите к нам, божественные существа, живите с нами в этом городе». В течение всего первого дня происходили жертвоприношения и молитвы. На другой день при пении народом религиозных гимнов проводилась городская граница.

(Fustel de Coulanges. La cité antique, стр. 157—159).