Станция Баладжары
Степь, растрескавшаяся от жара, не успевшая расцвести… Снова станция Баладжары, перепутанные пути. Бродят степью седые козы, в небе медленных туч гурты… Запыхавшиеся паровозы под струю подставляют рты. Между шпалами лужи нефти с отраженьями облаков… Нам опять разминуться негде с горьким ветром солончаков. Лязг железа, одышка пара, гор лысеющие горбы… Снова станция Баладжары на дороге моей судьбы. Жизнь чужая, чужие лица… Я на станции не сойду. Улыбается проводница: – Поглядите, мой дом в саду! – В двух шагах низкорослый домик, в стеклах красный, как медь, закат, пропыленный насквозь тутовник… (А она говорила – сад.) Но унылое это место, где ни кустика нет вокруг, я глазами чужого детства в этот миг увидала вдруг, взглядом девушки полюбившей, сердцем женщины пожилой… И тутовник над плоской крышей ожил, как от воды живой.
Бессонница
Кряхтели рамы, стекла звякали, и все казалось мне: вот‑вот уснувший дом сорвется с якоря и в ночь, ныряя, поплывет. Луна катилась между тучами, опутанная волокном, как мачта, дерево скрипучее раскачивалось под окном. Давным‑давно легли хозяева, огонь погас. А сна все нет. И заманить ничем нельзя его. И долго мешкает рассвет. От окон тянет острым холодом, и хорошо и страшно мне. Все крепко спят. И с грозным городом я остаюсь наедине. Наш утлый дом по ветру носится, раскачивается сосна… И до чего ж она мне по сердцу, азербайджанская весна!
Прощанье
День осенний… день ненастный, тучи, тучи без конца… Вдоль дорог шиповник красный от Страшен до Быковца.
В камыше туманы ткутся, как в дыму холмов валы… По шоссе влекут каруцы флегматичные волы…
И когда летит трехтонка, вся в пыли, за поворот, жмется жалобно в сторонку устаревший транспорт тот.
В кукурузе бродит ветер, косы желтые трепля… Листья с шорохом на грейдер осыпают тополя…
Ах, Молдавия, Молдова, всей душою полюбя, как же я останусь снова без хорошей без тебя?
Как же нам с тобой проститься, если натвердо не знать, что весной с зимовья птицы возвращаются опять?!
Разлетается по склонам лета мертвая краса… Фрунзе верде – лист зеленый – от души оторвался!
Из Вероники Порумбаку (с румынского)
Летний дождь
Случается, что чувства, как листву, Засыплет душной пылью, И вот, в любовь не веря, я живу И плачу от бессилья.
Но, по стволу неслышно восходя, Льнет к веткам сок древесный. И вот довольно одного дождя, Чтобы листва воскресла.
Судьба
Моя судьба – остаться без судьбы, Моя судьба – нести другие судьбы, Я – как стекло… Мне взором не судьи, А друга в души ваши заглянуть бы.
Пускай же вздох мой не затянет гладь Окошка в мир завесою туманной. Всего тяжеле – не существовать И легче легкого – быть безымянной.
Есть у меня семья и нет семьи. Я зря брожу в саду цветущим летом. В траву роняет лепестки свои Любовь моя, завянув пустоцветом. Любовь моя, всегда я в стороне, Все отдаю тебе и все напрасно. Порою только память шепчет мне: Ах, Вероника, радость так прекрасна! Хотелось бы мне только одного, Чтобы могла любимые черты я Узнать в чертах ребенка своего, – Но это все мечты одни пустые. Чужой меня не назовете вы, Лишь я сама себе чужда по сути. Моя судьба – остаться без судьбы. Моя судьба – нести другие судьбы.
|
