Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ГЛАВА 1. Самый сильный – тот, кто борется в одиночку




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

 

Самый сильный – тот, кто борется в одиночку.

Генрих Ибсен

 

 

В августе 1958 г. прямо с Лубянки я был этапирован в Мордовию, в Дубравные (бывшие Темниковские) лагеря для особо опасных государ­ственных преступников.

Это был мой первый срок: 3 года по ст. 58-10 УК РСФСР за создание подпольной национал-социалистической молодёжной группы. Мне тогда было 19 лет.

Основной лагерный контингент составляли з/к, осуждённые за так называемые военные преступления. Большинству из них смертная казнь была заменена 25-ю годами. Сидели здесь также члены Народно-Трудового Союза и других эмигрантских антикоммунистических организаций, украинские и прибалтийские националисты, «лесные братья», повстанцы, террористы, диверсанты, агенты иностранных разведок, участники различных нелегальных религиозных объединений. Кроме политзаключённых содержались в Дубравлаге и особо опасные рецидивисты, осуждённые за уголовные преступления.

Работа в бригаде, куда меня определили, была не из лёгких. Мы вручную вкатывали тяжеленные сырые брёвна-баланы на товарные плат­формы. Зимой ноги скользили, мы насквозь промокали, в обледенелых сапогах хлюпала вода. Но я был молод, физически крепок, а главное – никогда не отчаивался, ибо у меня была вера в себя и в правоту своего дела.

Были в лагере и офицеры, служившие в 29-й и 30-й дивизиях СС, позднее вошедших в Русскую Освободительную Армию, созданную Власовым. Трагедия этой «Третьей Силы» известна. Можно лишь восхищаться героизмом тех, кто, даже сознавая, что они скорее всего так и не будут поняты собственным народом, ради которого они шли на смерть, всё же с достоинством исполняли свой воинский долг.

Они имели под мышкой рунические знаки СС; у некоторых были ещё какие-то рунические символы. Но расспрашивать о подобных вещах на зо­не не было принято. Вообще не было принято интересоваться прошлым этих людей, пока сам человек не сочтёт нужным что-либо о себе рассказать. Но откровенничали они крайне редко. Кое-что из того, что мне удалось от них узнать, я описал в очерке «Мои друзья – эсэсовцы».

Истинная, непредвзятая история Второй мировой войны ещё не написана. Для нас же эта война была в значительной мере ещё и Второй Гражданской: страшная правда в том, что в рядах РОА воевало более миллиона (!) совет­ских граждан, в том числе военнопленных, а также частично – белоэмигрантов.

У многих из них не было особых иллюзий насчёт Гитлера – немца до мозга костей, и они не считали немецкие порядки идеалом для Свободной России, за которую сражались. Просто из двух зол они выбрали то, которое казалось им меньшим.

* * *

Немало незаурядных, значительных людских судеб встречал я в тюрь­мах и лагерях, учась не только слушать, но и слышать. Однако, наибольшее впечатление на утверждение моего мировоззрения оказал Станислав Рудольфович Арсеньев-Хоффман.

Человек этот, носивший двойную фамилию, происходил из русско-немецкой семьи. С виду колючий и неприступный старик, Арсеньев заведовал лагерной библиотекой. Высокий, худой, седоголовый, он ходил с палкой. Застывшее, без тени улыбки, твёрдокаменное лицо иссечено глубокими морщинами – своеобразными метками испытаний, утрат и ударов судьбы. Выцветшие бледно-голубые глаза, недоступные, казалось бы, для эмоций, смотрели сквозь тебя. Но было что-то в выражении его глаз, и это «что-то» меня притягивало.

Будучи крайне необщительным, Арсеньев, однако, проникся ко мне определённой симпатией; вероятно потому, что обратил внимание на спи­сок книг, которые я у него спрашивал (но которых в библиотеке не было).

Как-то незаметно мы, несмотря на более чем полувековую разницу в возрасте, подружились; во всяком случае, мне лестно было так думать. Моё сердце билось учащённо, когда он просто и в то же время торжественно клал руку мне на плечо и повторял слова Ницше: «То, что тебя не убивает, то делает тебя сильнее». Хотя, чем чёрт не шутит: возможно, Арсеньев угадал во мне бескомпромиссную волю, идущую до кон­ца. Если так, то я оправдал его надежды: первый срок ничуть не охладил, а напротив, лишь зарядил меня энергией борьбы. Впрочем, как говорится, за что боролся – на то и напоролся: я ведь никак не предполагал, что на смену власти, лживо именовавшей себя «советской», придёт откровенно антинародный, антирусский сионистский оккупационный режим.

Станислав Арсеньев родился в 80-x годах XIX в. в Риге. Учился в Москве, где окончил филологический факультет (германская литература). Затем продолжил образование в Гёттингенгском университете. В 1 ми­ровую войну был военным переводчиком. Состоял в тайном русско-немецком офицерском Обществе «Балтикум», основанном генералом фон дep Гольцем – адъютантом кайзера Вильгельма II. В Общество входил генерал Бискупский, Скоропадский, Бермондт-Авалов, Шабельский-Борк и другие. Сим­волом Общества была Свастика.

Ещё по Риге Арсеньев знал Розенберга и отзывался о нём весьма неодобрительно, считая его неучем-компилятором, а «Миф XX столетия» – мешаниной из таких взаимоисключающих понятий, как «христианские цен­ности» и нордическое мировидение. Вообще, Арсеньев считал Розенберга одним из главных виновников поражения Германии, имея в виду его неблаговидную деятельность на посту рейхсминистра по делам так называе­мых восточных территорий.

После узурпации власти большевиками, Арсеньев воевал с ними в Прибалтике под знамёнами Добровольческого корпуса генерала фон дер Гольца. Затем, как и многие его соратники, поселился в Германии, где участвовал в эмигрантских организациях, сотрудничавших с НСДАП.

По словам Арсеньева, в 1919-23 гг. эти бывшие российские подданные, русские беженцы и балтийские немцы из Курляндии и Лифляндии, отбросившие обветшалый монархизм, образовали прочное промежуточное звено между эмигрировавшими русскими националистами и нарождающимся немецким национал-социализмом. Полковник Фёдор Викторович Винберг (член «Балтикума»), поселившийся в Берлине в 1919 г., познакомил немцев с «Протоко­лами сионских мудрецов». Арсеньев считал, что Свастика получила широкое распространение в Германии во многом благодаря русским эмигрантам [1]. (Примечания автора в конце книги).

Русские общины в Германии в 1923 г. насчитывали 250 тысяч человек. Удивительно, но немцы, враги по войне, приняли беженцев по-доброму, чего не скажешь о союзниках по Антанте. Эмигранты воочию увидели то, что по определению О. Шпенглера, стало называться «закатом Европы».

Большая часть эмиграции находилась на неопределённых политических позициях, какая-то незначительная часть продолжала цепляться за кадет­скую либеральную программу, многие оставались верны консервативно-реставрационным догмам «правых».

Но были и те, кто, любя Родину и разочаровавшись в своих прежних пристрастиях, искали новых путей борьбы. Некоторые из этих, националь­но мыслящих эмигрантов в Берлине и Мюнхене, оказали существенное влия­ние на находящееся на подъёме НС Движение. Все они, независимо от различий в происхождении и известной разницы политических взглядов, были убеждёнными апологетами стратегического долговременного германо-русского Союза, противостоящего англоамериканскому сионоимпериализму.

Все они понимали, что в мировую войну Россия была втянута Англией и сворой доморощенных «либерально-прогрессивных» англоманов и «про­грессивно-либеральных» германофобов, истошно вопивших об изничтожении «прусского милитаризма» и считавших, будто предназначение России в том и состоит, чтобы постоянно жертвовать собою ради спасения «цивилизован­ного Запада».

Все эти эмигранты, как и генерал Людендорф, сознавали, что миро­вая война была войной за антирусские и антигерманские интересы Англии, которой удалось столкнуть и обескровить две наиболее могущественные державы, располагавшие лучшими в мире армиями. В мировой войне победило международное иудейство.

В книге «Страшный вопрос», изданной в Париже в 1923 г., барон Меллер-Закомельский на документальной основе разоблачает этот закулис­ный заговор мирового кагала, стремившегося к взаимному крушению России и Германии, являвшемуся необходимым условием для его всемирного господства [2].

Понимали эмигранты и то, что национальные интересы России не про­тиворечат национальным интересам Германии. То же самое утверждали и лучшие германские умы. Создатель Второго Рейха, великий Бисмарк, обожаемый Гитлером, заклинал немцев никогда не воевать с Россией. Пророческий завет «железного канцлера» гласил: «На Востоке (т.е. в России) врага нет». Позднее создатель современной геополитики и член Общества Туле Карл Хаусхоффер разработал концепцию взаимовыгодного континенталь­ного блока между Германией и СССР, нацеленного против Англии (к сожалению, нацистское руководство не прислушалось к доводам Хаусхоффера).

И, наконец, националистически настроенные эмигранты полагали, что здравомыслие подскажет русским и немцам, наученным горьким военным опытом, необходимость сближения, сотрудничества и установления особых отношений между двумя ведущими континентальными державами. Такой Союз стал бы «географической осью мировой истории».

Немцы – непохожий, но в чём-то внутренне близкий нам народ. Во всяком случае, несомненно, что жульнический, торгашеский американский принцип «деньги не пахнут» всё же для русского гораздо более чужд, нежели немецкое трудолюбие и порядочность. Достаточно указать на доб­рососедское, мирное сожительство русских (и др. коренных народов) и немцев, переселявшихся в Россию начиная с ХVII века. Необходимо рас­статься с образов немца-врага, рождённым в кровавой мясорубке мировой бойни [3].

В 20-х годах в Германии было немало организаций и политических группировок, объединявших как русских, так и немцев. Многие русские ветераны Добровольческого корпуса вступили в ряды СА.

В 1924 г. для русской молодёжи был создан клуб «Русский Отряд», построенный на полувоенной дисциплине и регулярно проводивший совместные учения со штурмовиками. Значительная общность культурного и этни­ческого типа (прекрасно отражённая в картинах К. Васильева) способствовала взаимопониманию. Суровые, немногословные северяне были очень по­хожи и относились друг к другу с должным уважением. Это было своего рода боевое братство, – вспоминал Арсеньев.

На особых плацах русские и немецкие парни с песнями маршировали в одном спаянном строю, обучались владением револьвером, пулемётом, штыком и кастетом, приёмам рукопашного боя. Воспитывалось исключительное чувство товарищества и взаимовыручки, культивировались такие чистейшие добродетели, как искренность, доблесть, честность и прямодушие. Простое слово этих молодых людей имело более силы, чем клятва: они так и смотрели на всякую клятву в обыденной жизни, как на недостойный поступок.

Арсеньев говорил, что при виде этих благородных, мужественных представителей нордической расы ему всегда вспоминались слова песни варяга, то есть балтийского славянина, из оперы Римского-Корсакова «Садко»: «Из скал тех каменных у нас, варягов, кости...».

У «Русского Отряда» была своя полувоенная форма: защитные рубашки, галифе, сапоги, портупеи. А также нарукавные нашивки и повязка: Свас­тика на фоне красно-бело-синего стяга. Арсеньев набросал эскиз этой эмблемы, а знакомый блатной сделал татуировку на моём предплечье. Но, поскольку изображение Свастики грозило вторым (лагерным) сроком, то вместо неё был выколот Железный крест.

* * *

Я был бесконечно благодарен Судьбе за то, что Она свела меня с Ар­сеньевым. Разговоры с ним во многом помогли мне окончательно определиться, осознать неосознанное, бродящее во мне.

Мой старший «партайгеноссе» самым естественным образом соединял в себе архаику Языческой духовной культуры и рафинированное универси­тетское образование, романтическую фантазию и трезвую оценку современности, Вечное и настоящее. В нём гармонично сочеталось Вселенское и Национальное. Можно даже сказать, что Вселенское в нём обретало нацио­нальный облик.

Арсеньев был живым свидетелем, воочию наблюдавшим становление ударной силы НСДАП – её боевых дружин – штурмовых отрядов. СА символизи­ровали решимость и революционный дух национал-социалистов ещё до их прихода к власти. Созданные в 1921 г. для защиты партийных собраний и вождей, эти нелегальные военизированные формирования самообороны НСДАП утверждали себя в кровавых стычках с полицией и политическими врагами.

Арсеньев не знал лично Хорста Весселя, но участвовал в его похо­ронах, вылившихся в грандиозный триумфальный марш, и вспоминал, как суровые, закалённые штурмовики не стыдились слёз, отдавая последние почести Хорсту, чья недолгая, но яркая и уже овеянная легендами жизнь, вся была образцом преданного, беззаветного, жертвенного служения бого­творимой Родине.

В те годы НСДАП бедствовала: бойцы СА в форме, имевшие специаль­ные значки на лацканах, стояли на улицах немецких городов с особыми кружками в руках для сбора пожертвований.

В 1936 г. был создан Гитлерюгенд – молодёжная НС организация, главный кадровый резерв партии. Первостепенной задачей Гитлерюгенда было внедрение идей национального единства, национальной солидарности, национального социализма в умы и сердца немецкой молодежи, призванной стать новой национальной аристократией, осознающей свою ответствен­ность за судьбу страны.

Гитлерюгенд растил и воспитывал юношей и девушек, чьим смыслом жизни было служение Великому Делу, в котором Добро, Красота, Правда соединялись нерасторжимо. Только такой созидательный Идеал может иметь моральную силу и непререкаемый авторитет.

В школах, гимназиях и университетах особое внимание уделялось таким предметам, как отечественная история, родной язык, география и биология. Расово-политическое воспитание включало расовую теорию, евгенику и геополитику.

Необходимо было вернуть высокий смысл таким словам, как честь и мужество, верность и товарищество. Новое спартанское начало и физическая подготовка, требующая отваги и целеустремлённости, формирующая волю и характер, являлись основой НС образования и воспитания. Молодёжи прививался культ здорового, мощного, жизнеспособного варварства в хоро­шем смысле слова.

Юноши и девушки искали примеры для духовного руководства в древнегерманском мире, в его героях и героинях, являвшихся отражением бли­стательных Языческих Божеств. Образцы, достойные подражания – это Зигфрид и Брунхильда, конунг Хельги и его возлюбленная соратница – валькирия Сигруна.

Знакомя учеников с родным эпосом, учителя требовали от них при пересказе использовать исключительно германские варианты слов, заим­ствованных из других языков: это пробуждало родовую память.

Цветущие спортивные девушки из Гитлерюгенда, стремясь быть истин­ным образцом нордической женственности, были скромно, но со вкусом одеты и всем своим видом выражали честь и достоинство. Они не курили, отвергали губную помаду, пудру и прочую косметику, и были без кокетства обаятельны в своей естественной, «кровь с молоком», одухо­творённой красоте. Именно эта неподдельная одухотворённость придавала им их светоносную ауру.

Арсеньев признавался, что сам заряжался первобытной энергией, встречая сплочённые ряды марширующих колонн молодёжи с развевавшимися знамёнами. Светловолосые, загорелые, радостные юношеские и девичьи лица, бой барабанов и звуки флейт, звонкие приветственные салюты, ощущение единой общности – всё это захватывало дух, порождало героическое восприятие жизни, небывалый подъём, возвышавшийся до восторга.

Руководство Гитлерюгенда воскрешало древнегерманские племенные веча, народные собрания – тинги, включавшие военные построения, пока­зательные состязания наездников и ратоборцев, выступления фольклорных групп в национальных одеждах, языческие оратории и массовые факельные шествия. Магнетизм многотысячного действа способствовал возникновению единодушно пульсирующего психического поля.

Огромные обрядовые костры зажигались в ночь накануне самых главных Языческих Праздников летнего и зимнего Солнцестояния, весеннего и осеннего Равноденствия, а также в ночь с 30 апреля на 1 мая и в ночь с 31 октября на 1 ноября [4].

Костёр – вещественный символ преемственности традиций, идущих с родо-племенных времён, возгорался с соблюдением особого ритуала. Магия живого Огня завораживала. Нигде душа ребёнка не раскрывается так непосредственно, как на подобных Праздниках. Ведовская мудрость древних, запечатлённая в символике обрядов, трудно воспринимается современным человеком, чьё сознание зашорено словесными рационалистическими умозаключениями. Обряды же несут в себе информацию интуитивную, вернее – духовную. А этот беззвучный язык люди разучились понимать: они видят только тени вещей, но не сами вещи.

Для ребёнка же такое проникновенное мироощущение ещё достаточно близко. Прослеживаются таинственные связи детства с теми измерениями бытия, где обитает душа каждого из нас до рождения. Психологи долго ещё будут спорить о том, как и почему проявляется генная, или врождённая память, а дети каким-то внутренним чутьём угадывают многое из того, что оставили нам в наследство наши далёкие Предки.

Огненная Мистерия продолжается. Ночь раскрывает верным свои объя­тья; по склонам холмов, колыхаясь, тянутся вереницы синих туманов, словно движутся исполинские задумчивые призраки. Мелькают видения лесных и горных фей, встают образы легендарных богоподобных Пращуров.

Лица подростков, высвеченные сполохами, полны праведной решимости. В едином порыве взлетают вверх руки, звучит тысячеустая хвала Германии и Вождю.

Единственно действенное средство противоборства разрушительному иудейскому влиянию заложено в ценностях Родной Языческой Культуры. Всенощное бдение у костра, хоровое пение в ночи, блики пламени на рею­щих знамёнах и вымпелах, торжественная музыка Вагнера и народные ме­лодии – всё это необычайно воодушевляло молодёжь, воздействовало на неё с мистической силой. НС мировоззрение, проникая в сердца юных, становилось своего рода религией. Именно здесь обретали они несокрушимую уверенность в правоте Движения и своего предназначения: великая историческая миссия Германии состоит в том, чтобы дать отпор зловещему заговору иудейских банкиров, стремящихся к порабощению остальных народов.

Это не сугубо национальная миссия, а скорее вселенская: вся Евро­па, весь мир, всё человечество должны быть избавлены от этого самого страшного зла, когда-либо существовавшего на Земле [5].







Дата добавления: 2015-10-15; просмотров: 369. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.017 сек.) русская версия | украинская версия