Природа заставила человека это сделать,

В мире, где он вовсе не нужен

В конечном счете - (хоть и душевные силы его болтаются

В бесполезной трате энергии,

Цепляясь за шестеренки божественных мельниц) -

Разве что прокормиться, найти убежище и размножаться.

Ральф Родс

Все, что говорили - правда.

Я разорил банк отца моими займами,

Пытаясь торговать пшеницей; но и это правда:

Я покупал пшеницу и для него тоже,

Когда он не мог зарабатывать на ней под своим именем

Из-за своего положения в церкви.

И пока Джордж Рис отбывал свой срок,

Я гонялся за призраками женщин

И тем, что в Нью-Йорке издевательски называют вином.

Ужасно, когда вино и женщины вызывают отвращение,

И нет больше ничего в жизни.

Но положим, ваша голова седа, и склонилась

На стол, усеянный размокшими окурками

Сигарет и пустыми стаканами,

И слышен стук, и вы знаете, это стук,

Так долго тонувший в хлопках пробок,

И павлиньих воплях полупристойных собутыльниц -

И вы поднимаете взгляд - и вот она, ваша Кража,

Поджидавшая, пока ваши волосы не поседеют,

И сердце не собъется с ритма, чтобы сказать вам:

Игра окончена. Я зову тебя,

Выходи на Бродвей, бросайся под колеса,

Тебя отвезут обратно в Спун Ривер.

Роско Пуркапайл

Она меня любила. О! Как она меня любила!

У меня не было шанса бежать

С того дня, когда она меня увидела впервые.

Но потом, когда мы поженились, я думал,

Может, она докажет, что она тоже смертная, и отпустит меня,

Или, возможно, она захочет развестись.

Но немногие умирают, и никто не сдается.

Тогда я сбежал, и целый год был свободен как птичка.

Но она не жаловалась. Она говорила, что все будет хорошо,

Что я вернусь. И я вернулся.

Я сказал ей, что когда я греб в лодке,

Меня поймали недалеко от улицы Ван Бурена

Пираты озера Мичиган,

И держали в цепях, так что я не мог написать.

Она плакала, целовала меня, и говорила, что это жестоко,

Возмутительно, бесчеловечно!

Тогда я решил, что наш брак

Был совершен волею неба,

И не может быть расторгнут

Иначе как смертью.

Я был прав

Миссис Пуркапайл

Он сбежал и его не было целый год.

Когда он вернулся домой, он рассказал мне дурацкую историю

О том, что его похитили пираты на озере Мичиган

И держали в цепях, так что он не мог мне написать.

Я притворилась, что верю, хоть я и знала очень хорошо

Чем он был занят, и что он иногда встречался

С галантерейщицей, миссис Уильямс,

Когда она ездила в город за товаром, по ее словам.

Но обещание есть обещание,

И брак есть брак,

И из уважения к самой себе

Я не пожелала быть втянутой в развод,

По хотению мужа, который просто устал

От своей брачной клятвы и обязанностей.

Джезайя Томпкинс

Меня хорошо знали и очень любили,

И я был богат по меркам Спун Ривер,

Где я жил и работал.

Это был мой дом,

Хоть и все мои дети разлетелись в дальние края -

Как велит Природа - все кроме одного.

Мальчик, еще младенец, остался дома,

Чтобы помогать мне в годы угасания,

И быть опорой матери.

Но я становился слабее, он - сильнее,

И он спорил со мной из-за бизнеса,

А его жена сказала, что я в деле - помеха;

И он убедил свою мать в его правоте,

И они не вырвали меня с места, чтобы пересадить

В дом, где она выросла в Миссури.

И в конце концов от моего состояния осталось так мало,

Что, хоть я и написал завещание как он требовал,

Ему от этого было мало выгоды

Миссис Кесслер

Мистер Кесслер, вы ведь знаете, отслужил в армии,

И он получал пенсию 6 долларов в месяц,

И стоял на углу, беседуя о политике,

Или сидел дома, читая мемуары Гранта;

А я содержала семью стиркой,

Узнавая секреты всех семей

По их занавесям, покрывалам, рубашкам и юбкам.

Ведь новые вещи со временем стареют,

Их заменяют другими, получше, а то и вовсе никакими:

Люди либо преуспевают, либо опускаются.

И дыры и заплаты со временем ширятся;

Никакая нитка или игла не может залатать упадок,

И есть пятна сильней всякого мыла,

И некоторые цвета линяют, как бы вы ни старались,

Хоть вас и винят, что вы испортили платье.

У носовых платков и салфеток

Есть свои секреты -

Прачка Жизнь все о них знает все.

И я, бывшая на всех похоронах

В Спун Ривер, клянусь, я никогда

Не видела лица покойника, не подумав, что оно выглядит так,

Будто его выстирали и прогладили.

Хармон Уитни

От блеска и шума городов,