Джералд Холтон

Когда мы знакомимся с историей какого-либо научного откры­тия, создается впечатление, что его автор исследовал именно те факты, которые и нужно было исследовать, интерпретировал их со­ответствующим сущностной природе фактов образом и выдвинул единственно возможную гипотезу, которая вскоре дедуктивно под­твердилась и стала всеми признанной и единственно возможной тео­рией.

На самом же деле все гораздо сложнее. Мир бесконечно многооб­разен, и отобрать именно те факты, которые в дальнейшем будут связаны одной теорией, не имея этой теории заранее, очень сложно. Кроме того, даже если факты отобраны, возникает многообразие возможных вариантов их осмысления и интерпретации (факт себя не интерпретирует, и никакой логической операции, задающей одно­значную интерпретацию, не существует). Например, когда Ньютон занимался проблемой тяготения, он обратил внимание на факт сво­бодного падения тела и на факт вращения Луны^[80], хотя различных фактов свободного и несвободного движения в природе великое множество. Интерпретировал он данные наблюдений, используя лишь понятия тяжести (тяжесть тела, по Ньютону, прямо пропор­циональна количеству заключенной в нем материи), силы, а также абсолютных пространства и времени, хотя к движению можно было применить много других категорий (вспомним античную и средне­вековую науку — тут и любовь с враждой, тут и стремление к естест­венному месту, тут и импетус...).

На проблему отбора, интерпретации и связывания фактов и об­ращает внимание Джералд Холтон. Его интересует процесс форми­рования научной теории в условиях бесконечного многообразия мира, бесконечного многообразия возможных способов отражения мира в мысли ученого: почему теория использует именно этот эмпи­рический материал, а не другой, почему она имеет именно такое со­держание, а не иное?

Чтобы понять, что влияет на определенность данной теории, нужно прояснить следующее:

1) историю изучения данной проблемы в научном мире;

2) конкретные особенности деятельности ученого, предложив­шего теорию;

3) индивидуальную историю разработки проблемы данным уче­ным;

4) психологию, убеждения и даже черты характера ученого, не имеющие, на первый взгляд, отношения к науке;

5) социальную обстановку и политическую ситуацию в стране в то время, когда в ней было сделано открытие;

6) общий культурный климат, формируемый и уровнем техноло­гии, и этикой, и литературой, и т. д.;

7) уровень развития логики.

Перечисленные аспекты изучения научного события можно раз­делить на две группы:

+ история развития проблемы в обществе и ее состояние к моменту

создания теории;

+ история развития проблемы в мышлении отдельного ученого и ее

состояние в его уме к моменту открытия.

Получается следующий механизм возникновения новой теории (схема 3).

А В С D Е Схема 3

 

На переходе D осуществляются отбор фактов, их интерпретация и предложение гипотез. Своеобразие его обусловлено частями A и C и переходом B. Именно A и C направляют, по мнению Холтона, мысль ученого, хотя сам ученый субъективно уверен, что он видит природу такой, какова она есть. То, что имплицитно направляет мысль ученого, Холтон называет темой. Темы, по его мнению, «огра­ничивают или мотивируют индивидуальные действия, а иногда на­правляют (нормализуют) или поляризуют научные сообщества»^[81].

Итак, мы выяснили специфику формирования темы и его дейст­вия. Теперь нужно найти место темы в механизме научного исследо­вания. Обсуждения научных проблем организованы эмпирическим и аналитическим содержанием, т. е. воспроизводимыми явлениями (эмпирия) и логико-математическими конструкциями. Элементы этих двух типов Холтон предлагает рассматривать в качестве X- и У-координат в той плоскости, в которой проходит большинство на­учных дискуссий. Темы же можно представить в виде нового изме­рения, ортогонального (от греч. ortogonis: ortos — прямой, gonia — угол) к X-У-плоскости, т. е. оси Z. Новые теории возникают в про­странстве, определенном тремя осями координат (схема 4).

E - научное открытие

 

Z