Проблема включения новых теоретических представлений в культуру

В контексте нашего изложения под культурой будем понимать слож­ное общественное образование, сохраняющее свои характерные чер­ты в процессе воспроизводства. Первостепенную роль в ней играет механизм самосохранения. Если культура имеет жесткий механизм контроля над воспроизводством, тогда она будет «выталкивать» из себя все чужеродное ей (под культурой понимается не только «ду­ховная», но и «материальная» ее часть). Если культура вовсе не бу­дет иметь этого механизма, то она в конце концов перестанет быть культурой («сольется» с окружающей ее средой). Очевидно, что не­которые инновации культура будет отторгать как «чужие». И в пер­вую очередь это будет касаться инноваций теоретического характера, поскольку материальным или техническим инновациям противосто­ять труднее.

Здесь речь должна идти о контроле со стороны культуры за двумя наиболее общими типами нового: заимствованными и порожденны­ми самой культурой. Заимствование может происходить выборочно. Так, скажем, традиционная культура может охотно «позаимствовать» телевидение, или мобильную связь, или какое-нибудь иное техниче­ское новшество. Однако может отказываться от заимствования теле­видения, как это происходит в некоторых странах, где господствует радикальный исламизм, но охотно заимствовать, например. автомат Калашникова. При этом такой тип культуры может совершенно от­казаться от заимствований метафизического, этического, научного, религиозного характера культуры-донора. Для такой формы ин­новаций принцип «сказал А, говори и Б» может и не действовать, поскольку ее целью не может стать полное воспроизведение заимст­вуемой культуры. Такая культура-реципиент не озабочена собствен­ным производством тех культурных ценностей, которые заимствует. Для нее они выступают как «природа», как то, что необходимо добы­вать, а не производить. А для этого достаточно позаимствовать сис­тему товарно-денежных отношений и оставить в стороне, скажем, мораль, которая привела к формированию этих экономических от­ношений.

Напротив, культура, которая стремится идентифицировать себя с «развитой» культурой на более глубоком уровне, будет в первую очередь заимствовать у нее ценности духовного порядка. Такая культура будет оценивать как положительное все новое, исходящее от культуры-«донора». Механизм самосохранения культуры будет выражаться в том, что эта культура в итоге начнет сама вырабаты­вать на основе заимствованных культурных «аксиом» новые духов­ные и материальные ценности, свойственные в первую очередь куль­туре-донору.

Культура, принципиально ориентированная на производство но­вого (а современная западная постиндустриальная культура имен­но такова), вынуждена считаться с продуктами этого производства и адаптировать не только технологические результаты такой дея­тельности, но и ее теоретические предпосылки, которые постоянно изменяют ее собственную структуру, систему ее ценностей и норм.

Для традиционной культуры такие задачи, как правило, чужды. Механизм контроля работает в жестком режиме, все новое рассмат­ривается негативно. Но такая культура (как раз в силу жесткости этого механизма) является одновременно и довольно хрупкой и не­устойчивой. Ее способно разрушить самое безобидное нововведение. «Материальная часть» современных традиционных культур неиз­бежно исчезает под натиском индустриального производства. И «ви­ной» этому другой механизм самосохранения культур — закон эко­номии энергии.

Но чем сильнее этот товарный натиск индустриальных культур, тем большее сопротивление ему оказывает «духовная часть» тради­ционных культур. Поочередно сдавая позиции на одном фронте — теряя ремесла, традиционные типы хозяйства, одежду, кухню и т. д., традиционная культура способна объявить настоящую войну на фронте духовном. Здесь и начинается разработка новых параметров этнической и культурной идентичности, в этот момент в культуре и формируется — зачастую впервые — система ценностей духовных.

Но самая сложная картина, пожалуй, представлена в современ­ной постиндустриальной культуре. Здесь новые теоретические пред­ставления становятся необходимым компонентом выживания куль­туры, но они же одновременно являются и силами, разрушающими эту культуру. Такой тип социального бытия вынужден проходить в условиях «перманентной культурной революции». Появление но­вых реалий, имеющих техногенный источник, требует осмысления их в терминах культуры. Новые теоретические представления вклю­чаются в культуру (в том числе и в повседневную, обыденную, а не только в научную или философскую) путем постоянной перестрой­ки ее фундаментальных положений. А такая перестройка не может происходить без перестройки социальной и духовной сфер. Наука затрагивает в итоге жизнь и интересы каждого человека. Казалось бы, сугубо научная деятельность Маркса, Фрейда, Рентгена или Бо­ра в той или иной степени коснулась миллиардов людей.

В первую очередь эти новые представления затрагивают об­ласть метафизических положений. Главным образом наука оказы­вает влияние на онтологию, ибо она теперь решает, какие классы объектов признавать существующими, а какие — нет. В этой облас­ти у новых представлений могут возникнуть наибольшие сложности с традиционными представлениями, которые давно стали частью обыденного опыта и в силу этого мыслятся в качестве само собой ра­зумеющихся. Но, как правило, сложностью это является для самой науки или для метафизики, а не для обыденного сознания. Для обы­денного мышления эти проблемы, как правило, остаются невидимы­ми, тогда как философский фундамент может требовать пересмотра всех основоположений для того, чтобы допустить существование, скажем, искривленного пространства или элементарных частиц.

Напротив, обыденное мышление оказывает весьма существенное сопротивление, когда эти новые представления затрагивают вопро­сы социального порядка или религиозного мировоззрения. Когда пе­ред мировоззрением встает задача создать целостную картину и при этом затрагиваются основы устоявшейся космологии, ему приходит­ся лавировать между собственными интересами (которые, как пра­вило, отождествляются с интересами «самой истины»), интересами властных, обладающих символической или реальной властью соци­альных (в том числе и научных) структур, интересами общественно­го порядка — словом, считаться с интересами всех тех, кто претенду­ет на право решать вопросы подобного рода, даже если не всегда имеет моральное право делать это.

Любое новое теоретическое представление должно пройти слож­ную работу, в результате которой оно может быть изменено до неуз­наваемости. Для этого необходимо проверить его логическую непро­тиворечивость по отношению ко всей совокупности остальной духовной сферы культуры, должны быть перестроены не только ее научные, но и метафизические, религиозные, этические и социаль­ные представления. Любое нововведение, затрагивающее чьи-либо социальные интересы, проходит несколько этапов коллективной цен­зуры, гласной и негласной, сознательной и бессознательной. Успеш­ное прохождение этой цензуры обеспечивает образование, одной из важнейших функций которого становится производство социально востребованного типа личности.