Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Значение имён собственных в русских народных сказках




Особенностью антропонимов волшебных сказок является их обобщающий характер, проявляющийся в способности выявлять тип героя, не только обозначать, но и характеризовать именуемое, раскрывать то или иное его свойство

Антропонимы сказок классифицируются нами по нескольким критериям:

а) реальные имена

б) Составные: имя + приложение

в) вымышленные имена

Реальные имена

В русских народных сказках часто употребляются реальные имена. Но даже используя реальные имена, авторы сказок ухитряются выразить своё отношение к герою. Уменьшительно-ласкательные суффиксы часто используются в устном народном творчестве среди имён персонажей, которые пользуются симпатией и сочувствием рассказчика и слушателя: Иванушка, Марьюшка, Егорушка, Меланьюшка Кирибеевна, Кузенька, , Алёнушка, Терешечка, Снегурушка.

Если герой вызывает симпатии авторов, но в ходе сказки совершает ошибки, которые потом приходится исправлять, если сам он меняется или меняет своё мнение на более правильное, имя его носит уменьшительно-пренебрежительный характер, который придаёт ему всё тот же суффикс -к-: Ивашка, Мартынка, Ерошка, Антошка.

Нередко в русских народных сказках вслед за реальным именем следует приложение, в котором отражаются:

- внешние данные героев: Василиса Прекрасная, Елена Прекрасная, Марья-краса-долгая коса;

- социальное положение: Иван крестьянский сын, Иван-королевич, Елена –царевна, Росланий-богатырь, Марья-королевна, Фрол-пастух;

- свойства ума и характера: Василиса Премудрая, Елена Премудрая, Емеля-дурак, Емеля-лодырь, Егорушка - светлая головушка.

 

 

Вымышленные имена.

 

Сказочный мир – это мир фантастики и неправдоподобия, в котором случаются необыкновенные события, действуют фантастические персонажи, используются волшебные предметы. Соответственно и имена необыкновенных героев должны быть необыкновенными.

Вымышленные имена могут указывать на внешние данные, причём это могут быть положительные герои: Царевна Несравненная Красота, Синеглазка, Крошечка-Хаврошечка; комические персонажи: Хромой да Кривой; выдуманные: Одноглазка, Двуглазка, Триглазка, Немал-человек.

Вымышленные имена чаще всего даются волшебным героям, которые отличаются от обычных людей своими необыкновенными способностями, и указывают на волшебные свойства, которыми обладает герой: Кощей Бессмертный, Сверни-гора, Верти-дуб, Крути-Ус, Слыхало, Стреляло, Опивало, Объедало, Холодило, Скороход, Морозко, Ветрогор, Ветродуб. Ясно, что Сверни –гора отличается необыкновенной физической силой, Объедало может съесть много пищи, Скороход быстро передвигается.

 

 

Имя «Иван» в русских народных сказках

Имя героя в сказке определяет отношение к герою со стороны слушателей, предопределяет победу или поражение в борьбе с обстоятельствами или другими сказочными героями, рассказывает о происхождении, внешности, социальном положении героя. Рассмотрим верность этих утверждений на примере имени Иван, наиболее часто употребляемом в русских народных сказках.

 

Это имя имеет старинную форму Иоанн древнееврейского происхождения, означающую Яхве (Бог смилостивился, помиловал).

Имя Иван употребляется в различных вариантах. Чаще всего это имя употребляется с приложениями, которые указывают на происхождение героя: Иван - Царевич, Иван - королевич, Иван - крестьянский сын, Иван Быкович, Иван – вдовий сын, Иван – солдатский сын, Иван-горох; на свойства ума и характера: Иванушка-дурачок, Иван Бесталанный, Иван Бессчастный; на физическую силу: Иван - русский богатырь, Иван- богатырь.

Почему любимым сказочным героем стал именно Иван? Потому что Иван – самое распространённое имя в те времена, когда сочинялись сказки. Герой сказки, носящий это имя, был близок и понятен тем, кто слушал и сочинял сказки, он был одним из них, его успехи ассоциировались с собственными, ему сочувствовали, доверяли, он одерживал победу, в какой бы роли, в каком бы положении ни оказывался. Иван мог потерпеть поражение лишь в одном случае – если в сказке был не один Иван, а три. Например, в сказке «Иван – коровий сын» с помощью рыбки – золотое перо у трёх героинь появляются на свет три сына: Иван-царевич, Иван – девкин сын, Иван – коровий сын. Или, в сказке «Иван Быкович», Иван-царевич, Иван – кухаркин сын, Иван Быкович. В таком случае симпатии народа оказывались на стороне того, кто занимает низшую ступень на социальной лестнице. Это или Иван – коровий сын, или Иван Быкович, или Иван – крестьянский сын. Они-то и побеждают злодеев и получают награду. Симпатии слушателей всегда на стороне младшего, или обиженного, или бедного и безродного, в том и состоит привлекательность сказки – неимущий, осмеиваемый, всеми презираемый на поверку оказывается самым умным, удачливым, успешным. Слушатель, ассоциируя себя с героем сказки, в будущем надеется также обрести награду и доказать свою значимость. Поэтому Иван – крестьянский сын и Иван коровий сын в сказке всегда умней и удачливей Ивана-царевича, а Иван-царевич удачливее своих старших братьев, имена которых в сказках не всегда даже упоминаются: «Было у царя три сына, младшего звали Иваном»(«Царевна-лягушка») «Жил-был царь Берендей, было у него три сына, младшего звали Иваном» («Иван-царевич и серый волк»). Это правило распространяется и на других Иванов, которые не принадлежат к царскому роду: на Ивана – купеческого сына из сказки «Чудесная рубашка», Ивана-дурака из сказки «Сивка-бурка».

 

По одной из версий, герой сказок Иван-дурак вовсе не дурак, в современном значении этого слова. До принятия христианства и долгое время после существовала традиция не называть детей «взрослыми» именами, чтобы их не похитили «черти» (живущие за чертой), пока они беспомощные. «Взрослое», «настоящее» имя ребёнок получал на посвящении в 10-13 лет, а до этого носил ненастоящее, детское. Большое распространение имели детские имена, образованные от числительных - Первак, Вторак, Третьяк. А также и Другак, то есть «другой», следующий. Так как оно было самым популярным, обозначающим, в большинстве случаев, младшего ребёнка, то в результате стало нарицательным и упростилось до «Дурак». Имя «Дурак» встречается в церковных документах до 14-15 веков. С 17 века оно начало значить то, что значит и сейчас - глупого человека. Естественно, ведь самый младший - самый неопытный и несмышлёный. Поэтому знаменитый Иван-Дурак из русских сказок вовсе не дурак, а просто младший из трёх сыновей.

 

Как бы ни именовался в сказках младший брат, царевич или дурак, он всегда отличается от старших братьев простодушием, наивностью, прямотой. Если старшие братья уклоняются от опасностей, выбирают лёгкие дороги: «Прямо поедешь – женату быть» («Сказка о молодильных яблоках и живой воде»), не выполняют заветов отцов и пытаются присвоить себе плоды победы младшего брата путём его убийства(«Иван-царевич и серый волк»), то младший всегда выбирает путь самый трудный: идёт ночью на могилу отцу («Сивка-бурка), держит дозор у калинова моста и сражается со Змеем-Горынычем («Иван – крестьянский сын»), берёт в жёны лягушку («Царевна-лягушка»). Иван – дурак с точки зрения практичных и корыстолюбивых братьев, но своим прямодушием, простотой и добротой он близок и понятен тем, для кого сказки предназначены. Иван одерживает свои победы не столько силой, сколько добротой(«Царевна-лягушка»).

"Дурак" в сказке - это человек, который не зацикливается на богатстве и не стремится его специально приумножить. Остальные такой подход считают ненормальным и называют такого человека дураком", – утверждает исследовательница фольклора Наталья Дяловская.

От Ивана-дурака отличается Иванушка-дурачок, который и вправду совершает глупые и несообразные поступки: кормит свою тень клёцками, выдирает глаза овцам, чтобы они не разбегались, носит с собою дверь, за которой ему поручено следить и т. д. (Сказки «Иванушка-дурачок» и «Про Иванушку-дурачка»).Читая эти сказки, вспоминаешь такой жанр устного народного творчества, как перевёртыши, где все описываемые события нелепы, абсурдны и поэтому смешны. Иванушка-дурачок забавен, смешон своей глупостью, заставляет ощутить умственное превосходство у слушателя и, вероятно, поэтому любим и, как и в других сказках, одерживает победу над своими трезвомыслящими, приземлёнными и корыстолюбивыми братьями, хотя вовсе не стремиться к ней. Его и называют ласково – Иванушка-дурачок. Уменьшительно-ласкательные суффиксы используются и при образовании имени, и при образовании приложения.

Интересно проследить трансформацию имени Иван в сказке «Иван – вдовий сын». В начале сказки важно указать на происхождение героя, поэтому он именуется Иван – вдовий сын. Отчим, купец, который не любит своего пасынка и мечтает сжить его со свету, именует героя презрительно Ивашкой. Волшебный конь, которого Иван спасает от лешего, называет Ваней, Ванюшкой, Иванушкой. После того, как герой побеждает Гвидоново войско, он становится Иваном.

 

 

Вывод

Сказки — своеобразный идейно-эстетический и этический кодекс народа, здесь воплощены нравственные и эстетические понятия и представления трудового народа, его чаяния и ожидания. В сказочной фантастике отражаются черты народа, ее создавшего. В радостном и светлом вымысле отражена вера на­рода в победу над черными силами гибели, разрушения, вера в социальную справедливость. «...От ее слов,—вспоминал А. М. Горький о сказках бабушки, — всегда оставалось незабы­ваемое до сего дня чувство крылатой радости. Чудеса ее песен и стихов, нянькиных сказок возбуждали желание самому тво­рить чудеса»14.

Говоря об основных свойствах сказочной фантастики, мы подчеркивали, что в сказочном повествовании нарушается прав­доподобие. Однако смещение реального плана в изображении жизни не приводит в сказках к уходу от действительности. Глу­бокая истина разобранных нами сказок органически соединяет­ся с конкретными художественными формами, в которых и вы­ражена главная мысль сказок. Для уяснения особенностей ска­зочного жанра необходимо сказать о соотношении вымысла и жизненной правды.

Сказка «Солдат и черт» несложна, связь фантастического вымысла и жизненной правды в ней предстает особенно ясно. Стоял солдат на часах, и захотелось ему на родине побывать. «Хоть бы, — говорит, — черт меня туды снес!» А он тут как тут. Взял с солдата слово отдать в обмен душу. Черт стал солдатом, а солдат чудесным образом попал к своим родным. Тяжелой оказалась служба в солдатах. Черта за всякую провинность би­ли. Стоял черт на часах, пришел генерал и ткнул в зубы: ремни не на животе. Пороли черта каждый день. Минул год, вернулся солдат. Несказанно обрадовался черт. И про душу забыл: как завидел, все с себя долой. «Ну вас, — говорит, — с вашей и службой-то солдатской! Как это вы терпите?» И убежал.

Сказочный вымысел не уводит от жизненной правды, а по­могает постичь ее. Даже черт, обладающий нечеловеческой силой, не выдержал того, что легло на плечи солдата. Царская служба невероятно тяжела. Сказочный вымысел служит раскрытию жизненной правды. Выдумка народных сказок не произвольна. _ В сказке «Солдат и черт» жизненной правдой проникнут каждый поворот в развитии вымышленных событий, каждый поступок героев. Персонажи по-своему действуют в соответст­вии с реальностью, а самое действие разворачивается в соответ­ствии с жизненной правдой. Если черт стал солдатом, то он должен разделить все невзгоды службы: солдат били за всякую провинность, за малейшее нарушение армейского устава.

В другой сказке сказочник сделал кота Котофея воеводой, но, допустив этот вымысел, он уже считался с правдой «обществен­ного положения» воеводы. Котофея боятся звери, его задаривают подарками, он принимает взятки как должное. Перед нами на­стоящий воевода, владыка живота и смерти своих подчиненных.

 

Эта же особенность присуща сказке о войне грибов. В старые времена царь Горох воевал с грибами. Гриб-боровик, над гри­бами полковик, приказал: «Приходите вы, белянки, ко мне на войну!» Отказались белянки: «Мы столбовые дворянки! Не пой­дем на войну». Сказочник произвольно сделал именно белянок столбовыми дворянками, может быть, считаясь только с одной особенностью этих грибов: они чем-то схожи с белолицыми и белорукими дворянками. Но, поступив так, сказочник смог объяснить, почему белянки не пошли на 'войну. Рыжики в сказ­ке — богатые мужики, и те тоже не идут на войну. Безобидная сказочка прозрачно намекает на реальные факты уклонения бо­гатых от воинской повинности. Жизненная правда проникает в фантастический вымысел, организует его по всем правилам жизненной логики.

Правду сказочного вымысла не следует упрощать. Она не выражается в прямом соответствии изображения истине. Полна невероятной выдумки сказка о семи братьях-близнецах Симе­онах. У них всех одно имя, и все такие удальцы, что равных им не найти. Один из братьев сковал железный столб в два­дцать саженей, а каждая сажень — расстояние от кончиков паль­цев одной руки до кончиков пальцев другой, второй брат поднял столб и врыл его в землю, третий залез на столб — уселся на самом верху и увидел, «как и что творится по белу свету», увидел села, города, даже усмотрел в далеком тереме прекрасную царевну. Четвертый брат построил корабль, да не простой — ходит по морю, «как посуху». Пятый сумел удачно торговать разными товарами в чужих землях, шестой смог вмес­те с кораблем, людьми и товарами нырнуть в море, плыть под водой и вынырнуть, где надо, а последний, седьмой, брат умуд­рился заманить на корабль чудную царевну. Умение и удаль всех семерых пригодились — братья увезли царевну и от погони ушли. Веселая, полная невероятных приключений сказка — откровенная небылица. Поэтому в конце сказки сказочник и дал волю насмешке: «Была у меня клячонка, восковые плечонки, плеточка гороховая. Вижу: горит у мужика овин; клячонку я поставил, пошел овин заливать. Покуда овин заливал, клячонка растаяла, плеточку вороны расклевали». Тут уж никак нельзя усомниться в том, что и сказка — шутка. Тем не менее сказоч­ная история увлекает мечтой о неограниченных возможностях человека. Во имя этого и рассказывалась сказка. Она соотно­сима с жизненной правдой, но воспроизведение реальности тут не простое, не зеркально точное, а соединяется со свободной игрой воображения.

Таким образом, сказочники нарушают правдоподобие, одна­ко они не отходят от жизненной правды. Выдумка появляется в результате их обостренного желания воплотить -заданную мысль. И в этом состоит специфика сказки. Но строго говоря, такая особенность не является чертой, присущей только сказке.

Такова, например, и басня. Сходный творческий прием мы най­дем во всяком сатирическом произведении, во всех фольклор­ных и литературных произведениях, которые используют фан­тастику. Чтобы отличить сказку от всех этих произведений, на­до установить специфику ее традиционно сложившейся фантас­тики. Народная сказочная фантастика должна быть изучена исторически.

Своеобразие фантастики в сказках сочетается с другими ее особенностями как жанра устно-поэтической прозы. Понять спе­цифику сказочного жанра можно, лишь конкретно охарактери­зовав особенности поэтики сказок, вскрыв социально-историчес­кие корни их вымысла, проанализировав сказочные темы, идеи, образы, стиль.

Антропонимы русских народных сказок концентрируют в своем значении разнообразные смысловые оттенки и ассоциации и являются носителями глубинных смыслов текста, одним из языковых средств создания художественного образа.

 

 


Список литературы


  1. Новиков Н. В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л., 1974, с. 14.

  2. Рыбникова М. А. Избр. труды. М„ 1958, с. 505—506

  3. Пр о п п В. Я. Фольклор и действительность. — «Русская литература», 1963, № 3, с. 65.

  4. Ломоносов М.В. Поли. собр. соч., т. 7. М.—Л., 1952, с. 220

  5. Там же, с. 227

  6. Ломоносов М. В. Полн. собр. соч., т. 7, с. 618

  7. Белинский В. Г. Полн. собр. соч. в 13-ти т., т.V. М., 1954, с. 331.

  8. Чернышевский Н.Г. Полн. собр. соч. в 15-ти т., т. II. М., 1949, с. 305.

  9. Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства. М. 1971 с. 371, 373, 376

  10. Русские писатели о литературном труде, в 4-х т., т. 3. Л., 1955, с. 210—211.

  11. Т а м ж е, т. 4, с. 296.

  12. Леонов Л. М. Собр. соч. в 10-ти т., т. 9. М., 1972, с. 286.

  13. Богатырев П. Г. Вопросы теории народного искусства, с. 370.

  14. Горький М. Собр. соч. в 30-ти т., т. 27, с. 400.

  15. Горький М. Собр. соч. в 30-ти т., т. 25, с. 86.

  16. Перро Шарль. Сказки. Academia, 1936, с. 5.

  17. Гете Иоганн Вольфганг. Рейнеке-Лис. Перевод с немецкого Л. Пенков-ского. М., 1957. История литературных поэм о Рейнеке кратко освещена в кн.: История французской литературы,


т. I. М.—Л., 1946, с. 144—149, а также в Истории немецкой литературы, т. I. М., 1962, с. 216—217.

Быличка как жанр охарактеризована в кн.: Померанцева Э.В. Ми­фологические персонажи в русском фольклоре. М., 1975.

 

 

 







Дата добавления: 2015-06-15; просмотров: 2904. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.004 сек.) русская версия | украинская версия