ВОПРОС 15. Конвенция и индоктринация в СГН

В эпистемологии конвенция, или соглашение – это познавательная операция, предполагающая введение норм, правил, знаков, символов, языковых и других систем на основе договоренности и соглашения субъектов познания. Она является прямым следствием диалогического, коммуникативного характера позна­ния и деятельности. Наряду с культурно-историческим, социаль­но-психологическим и лингвистическим аспектами познания, коммуникации в полной мере выражают его социокультурную природу, складываются в целостную систему различных интер­субъективных, межличностных, формальных и неформальных, устных и письменных связей и отношений. Они предстают как яв­ления, чутко улавливающие и фиксирующие изменения ценност­ных ориентации научных сообществ, смену парадигм, исследова­тельских программ, в конечном счете отражающих изменения в социально-исторических отношениях и культуре в целом. Приня­тие конвенций и оперирование ими — одно из базовых когнитив­ных следствий коммуникативной природы познания; универ­сальная процедура познания наряду с репрезентацией и интер­претацией. В методологии науки исследуются объективные и субъективные предпосылки и основания конвенций, способы их введения в обыденное и научное познание и исключения из позна­вательного процесса, искусственность конвенций. Особо исследу­ются конвенции и проблема истинности знания, явные и неявные конвенции в познании, их зависимость от традиций, системы цен­ностей и культурно-исторических предпосылок.

Общие предпосылки и особенности конвенциональности по­знания и деятельности обсуждал К. Поппер, посвятивший ей в «Открытом обществе» целую главу «Природа и соглашение», где напомнил об истории различения, в частности в древнегреческой философии, законов природы и норм как установленных конвен­ций в обществе. Наиболее сложно осваивалась мысль о том, что в отличие от природных законов нормативные социальные регуля­торы не являются вечными, неизменными, поскольку вводятся са­мими людьми и ими же могут быть изменены или даже отменены. Многие и сегодня истолковывают социальное окружение так, как если бы оно было «естественным», — замечает Поппер. Соответ­ственно с осознанием различия в этом плане между природой и об­ществом на смену «наивному конвенционализму» пришел «крити­ческий конвенционализм», признающий наряду с нормами, суще­ствующими в обществе от Бога, нормы, устанавливаемые по договору самими людьми, несущими за них ответственность. Если нормы устанавливаются соответственно идеалу, то идеал — это тоже феномен, создаваемый человеком, ответственность которого сохраняется.

Еще древнегреческий философ Протагор как первый, по Попперу, конвенционалист утверждал, что в природе не существует норм, они созданы человеком, человек есть мера всех вещей.

Особая сфера существования конвенций – язык. Рассматривая обычай, традиции, нравы как изменчивые понятия из области повседневности и здравого смысла, известный английский лингвист Э. Сепир полагает, что в этом же ряду стоит и понятие «конвенция», также трудно поддающиеся научному определению. Все они сводятся, с точки зрения психологии, к «социальной привычке», с точки зрения антропологии – к «культурному стереотипу». Хотя они часто смешиваются друг с другом, но все же отличие конвенции состоит в том, что она акцентирует отсутствие внутренней необходимости в данной схеме поведения и часто предполагает некоторую долю явного или молчаливого соглашения, по которому определенный способ поведения должен восприниматься как «правильный».