I* • Охотничье-собирательное хозяйство

Чем ближе к порогу собственно человеческой истории, тем больше данных о важной роли охоты в жизни общества. Единство человека и природы было разрушено, когда человек начал созда­вать орудия убийства. Те дубины, с которыми одетый в звериную шкуру первобытный человек гонится за мамонтом на диарамах в краеведческих музеях, были первой подменой жертвы Маугли на благо единства с природой.

По мнению М.М. Будыко, экономической основой жизни че­ловеческого общества в верхнем палеолите (40-15 тыс. лет до н. э.) была охота на крупных животных. Сделавшись охотником, человек вступил на путь разрыва с природой. Теперь его отношения с при­родой оказались чреваты опасностью локальных и региональных

Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории. М., 1974. С. 175.

Охотничье-собирательное хозяйство

кризисов, повлекших за собой гибель отдельных культур, пока, на­конец, не привели в настоящее время к глобальному экологиче­скому кризису.

Социализированный и производящий орудия человек мог ак­тивно воздействовать на природу, противопоставляя себя ей и пе­рестраивая ее. В результате разразился первый экологический кри­зис, когда технический прогресс средств охоты привел к уничтоже­нию крупных животных, да и над самим человеком сгустились тучи.

М.М. Будыко, используя метод математического моделирова­ния, пришел к выводу: «Окончание культуры палеолита в Европе, возможно, было в известной мере результатом неразрешимого противоречия между созданной человеком верхнего палеолита тех­никой массовой охоты на крупных животных... и ограниченностью природных ресурсов для этой охоты, которые через некоторый пе­риод времени оказались исчерпанными»¹. Ряд исследователей счи­тают исчезновение мамонтов и других крупных млекопитающих в какой-то степени антропогенно обусловленным. Главная причина данного экологического кризиса, по Будыко, в более высокой ско­рости эволюции человека по сравнению со скоростью эволюции преследуемых им животных.

Кризис охотника был, в отличие от кризиса австралопитека, не кризисом слабости, а кризисом силы, как и современный экологи­ческий кризис, хотя древний охотник не выглядит ретроспективно таким уж сильным, как не покажемся, наверное, и мы нашим по­томкам спустя 30—40 тыс. лет.

Дело не только в скорости эволюции, айв направленности применения человеческих сил, разрушавшей прежнее единство че­ловека и природы. Данный промежуток человеческой истории был назван дикостью, и это верно — в те далекие времена преобладал агрессивно-потребительский стиль жизни.

Исследования Будыко показывают опасность агрессивно-по­требительского поведения. Конечно, это в определенной мере тре­буется для существования в «сфере необходимости», но должно преодолеваться культурным прогрессом, который в описываемый период выразился в переходе от присваивающего к производитель­ному хозяйству, к земледелию и скотоводству. Возможности для этого были; вызов превратил их в реальность.

Будыко М. М. Глобальная экология. М., 1977, С. 252.

Культурология в вопросах и ответах