В.П. ЗИНЧЕНКО

В.П. ЗИНЧЕНКО

Сегодня ситуация в нашей отечественной психологии нуждается в более сильных определениях, чем кризис. Дело в том, что в советский период она развивалась не по нормальной логике кризисов, а по безумной логике катастроф, происходивших с наукой не реже, чем раз в 10—15 лет. И сейчас на состоянии психологии сказывается их суммарное действие.

Дело в том, что вместо расширения и углубления доставшейся нам от дооктябрьских времен научной и прикладной психологической проблематики происходило ее сужение, а порой и ликвидация. Преемственность была нарушена самым жестоким способом. Я имею в виду серию известных постановлений ЦК ВКП(б). Не менее губительную для психологии роль играла "борьба на философском фронте", борьба с генетикой, во время которой прекратились психогенетические исследования. Суммарный итог этих катастроф: сужение и деформация предмета психологической науки, уменьшение числа объектов ее приложения, появление; псевдонаучных исследований, сконструированных по идеологическим меркам. Идеология вытесняла сознание (и бессознательное), нужно.

Знание перестало быть припоминанием, сознание стало правильным мировоззрением, лишилось рефлексии; личность трансформировалась в "нового человека", утратившего способность к поступкам, образ мира превратился в первую сигнальную систему, а слово — во вторую, волевой акт, в том числе я мыслительный, стал рефлексом, наконец, психология как таковая перестала быть наукой о душе и стала наукой об ориентировке в ситуации, об условных (и безусловных) ориентировочных рефлексах и ориентировочно-исследовательской деятельности.

Все это сказывалось на психологическом образовании и на профессионализме многих, в том числе и нынешних поколений психологов. Усугубила непрофессионализм и деформация, а точнее боязнь устанавливать междисциплинарные контакты. Психология, как, впрочем, и другие науки, самоизолировалась, выпадала из семейства наук.

"Благодаря" всем перечисленным обстоятельствам нашу отечественную психологию следует охарактеризовать как науку, в которой в один клубок переплелись утраченные возможности, фальшивые авансы и примитивные концепции, легкомысленные модели и реальные достижения.

Психологи (большинство) впали в состояние апатии. "методологическая передышка".

И на все это нужно посмотреть сквозь призму еще более широкой ситуации. Так же как Россия — страна неиспользованных возможностей, так и психология при нормальном развитии страны была бы иной.

Если для ясности совсем упростить картину, то культурно-историческую психологию волновала проблема идеальных медиаторов, находящихся между человеком и миром, между людьми. О медиаторах — истинных посредниках между Богом и человеком не могло быть и речи. Психологическую теорию деятельности волновала проблема реальных, т.е. вещных орудий, которые человек в соответствии с тем же марксизмом, ставит между собой и природой. Идеализм и материализм: символ и вещь.

Главное требование состояло в том, чтобы изучать деятельность с "окороченным" сознанием, либо вообще без сознания, что еще лучше. На мой взгляд сегодня самое Я разумное — воздержаться от попыток выбрать одно из них в качестве главного или, не дай Бог, правильного, а рассматривать их взаимодополнительные и стараться каждое из них обогащать за счет другого.

Наши учителя были вынуждены маскировать свою личность, завешивать ее паранджой и, надо отдать им должное, иногда приоткрывали ее, даже публично. Но все же они не стали "самозванцами мысли" (М.К. Мамардашвили).

На мой взгляд, нужно начинать с реконструкции культурного поля (пространства), существовавшего в первые десятилетия уходящего века. Взаимное влияние.