Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 20. Вол'джин оказался в плену у сна или видения




 

Вол'джин оказался в плену у сна или видения. Он не был уверен, что именно это было. Он мог оставить сон без внимания, посчитав, что его разум переваривает сказанное за день. Видение - по всем признакам подарок от Шелковой Плясуньи - стоило принять в расчёт, а значит, ему пришлось бы просмотреть его до конца.

Он скрывал своё лицо за маской руш'ка. Он был доволен этим. Это значило, что любое отражение скроет, был ли он действительно в теле Зандалари. Это не было похоже на то, что он чувствовал, оказавшись в шкуре Тиратана. Вол'джин вполне ощущал себя троллем - даже в большей степени, чем в собственном теле. И когда он огляделся, то понял, что попал во времена, когда не было других троллей, кроме Зандалари.

Он оказался в более глубоком прошлом, чем когда-либо бывал прежде.

Он узнал Пандарию, но понял, что если прошепчет это название, его спутник не признает его. "Пандария" была разговорным названием этой земли. Могу так берегли её настоящее имя, что даже считая его почётным гостем, не поделились бы с ним.

Пандарены, ни один из которых не был таким же цветущим и дородным, как Чэнь, бегали, таскали и подавали. Его спутник, могу-терзатель душ, равный ему по общественному статусу, предложил взобраться на гору, откуда открывался лучший обзор земель. Они остановились у вершины, расположившись на полуденную трапезу.

Хотя от своего тела Вол'джина отделяли многие тысячелетия, он узнал в месте их передышки будущее расположение монастыря. Он сидел на том самом месте, где будет спать в будущем, под маской пробуя на вкус сладкий рис. Он даже предположил, что каким-то образом ему было дано видение одной из своих прошлых жизней.

Мысль вызвала у него одновременно восторг и отвращение.

Хотя он сопротивлялся чувству восхищения, оно пришло просто при виде культуры троллей, в которой он был воспитан. Пускай Зандалари поглядывали на остальных троллей свысока, а у Чёрного Копья ходили шутки о глубоком упадке Зандалари, отказывать им в почтении было всё равно что детям отказывать родителям в любви. И как бы мало любви этот родитель ни заслуживал, её отсутствие оставляло дыру, которую легко наполняла злоба. Таким образом, обнаружить, что когда-то он был Зандалари, или хотя бы чувствовать себя уютно в этом теле отвечало его подавленным желаниям.

Признавать это желание не значило становиться его рабом. Та часть его души, которая сопротивлялась этому, помогла ему отпустить эту жажду. Его гостеприимный спутник-могу, когда его чашка не была наполнена достаточно расторопно, сделал жест в сторону слуги. Чёрно-синяя молния ударила в сгорбившегося пандарена. Существо споткнулось, разлив вино из золотого графина. Хозяин-могу бил его снова и снова, а затем обернулся.

"Я так неучтив. Я отказал вам в этом удовольствии".

Сердце у Вол'джина екнуло при мысли о приглашении помучить пандарена. Это значило не только показать свое превосходство над распростёртым слугой. Это значило выставить себя равным своему спутнику в способности причинять боль. Они были как лучники, вооруженные колдовскими стрелами, и каждый стремился ударить в яблочко. Только состязание имело значение, но не мишень.

Никто не будет оплакивать эту мишень.

К облегчению Вол'джина, прежде чем он понял, сможет ли убедить себя принять участие в развлечении, картина изменилась. Он и его гость оказались на верхушке пирамиды в джунглях, ныне известных, как Тернистая долина. Расстилавшийся перед ними город покрывал обширную площадь камнем, большей частью привозным, добываемым по всему миру, который принадлежал троллям. Город был таким древним, что к эпохе Вол'джина от него не осталось и следа, за исключением тех немногих камней, которые использовались в строительстве одного города за другим, а теперь лежали в основании увитых лианами стен руин.

Вол'джин уловил малейшее презрение во взгляде своего гостя. Пирамида по высоте не могла сравниться с горой - а ведь они даже на вершину не поднимались - но троллям не требовались горы, чтобы обозревать свои владения. Когда можешь общаться с лоа, когда они даруют тебе видения, пропадает необходимость в физической - смертной - высоте. И тролли не держали другие расы в качестве личных рабов, ведь ни одно живое существо не достойно прикасаться к троллю. Их общество было поделено на касты, каждая со своей ролью и обязанностями. Всё под небесами подчинялось одному порядку.

Всё было, как должно, и лоа оставалось пожалеть могу, которые были неспособны понять, почему мир устроен так, а не иначе.

Вол'джин попытался уловить следы магии титанов на своем госте, но не смог. Возможно, она им еще не открылась. Возможно, они использовали ее, чтобы создать сауроков, в более позднюю эру существования своей империи. Возможно, Король Грома был достаточно безумен, чтобы приказать ее применять или сам сошел с ума, применяя ее. Это не имело значения.

Что имело значение, так это раскол между Зандалари и могу. Вот где залегла благодатная почва для будущего падения могу. Признаки отвращения, которые ощутил Вол'джин, перерастут в вежливое равнодушие между народами. Они доверяли друг другу тыл, оттого что были уверены, что совладают со своим союзником. Пока они стояли спиной к спине, они не следили друг за другом и не заметили, как один из них пошатнулся.

Что любопытно, обе цивилизации ослабели. Рабы, которыми могу так дорожили и на которых полагались, подняли восстание и свергли их. Из каст, которые поддерживали владычество Зандалари, образовались целые народы. По мере того, как они уходили, Зандалари были рады их отпустить - бросить своих непутевых детей до тех пор, пока те не перерастут свой юношеский бунт и не приползут обратно с мольбами...

Мольбами о доброте Зандалари.

Вол'джин с рыком проснулся в своей келье, удивленный тем, что вместо маски у него на лице оказалась единственная нить паучьего шелка, упавшая на глаза. Воздух был полон предчувствием снегопада. Он сел, на мгновение обняв колени, затем натянул одежду и отправился наружу. Он пересек дворик, в котором упражнялись монахи, одетые в шелк и кожаную броню, и двинулся в гору.

Хотя ни могу, ни зандаларский тролль не пожелали забраться на пик, сердце Вол'джина жаждало высоты, которую они поленились исследовать. Ему пришло в голову, что по пандаренскому образу мыслей, отговорив себя подниматься выше за ненадобностью, они убедили себя, что достигли равновесия в своей жизни.

Их погубил самообман.

На трех четвертях пути до вершины горы он увидел, что его поджидал человек. "Ты чертовски тихо ходишь, даже когда весь в раздумьях".

"Но ты все равно заметил мое приближение".

"Я много времени здесь провел. Я привык к звукам. Я тебя не слышал. Я просто слышал, как все вокруг слышит тебя и отвечает на твое присутствие". Человек улыбнулся. "Тяжелая выдалась ночка?"

"Только самый конец". Вол'джин размял спину. "А тебе не спится".

"Я спал на удивление хорошо". Тиратан поднялся со своего камня и зашагал по узкой тропе. "Очень странно, если учесть, что я согласился на твой практически самоубийственный план".

"Тебе не впервой".

"То, что ты прав, говоря это, подвергает большому сомнению мой здравый смысл".

Тролль трусил рядом, довольный тем, что не замечал ни следа хромоты Тиратана и лишь намек на боль у себя в боку. "Это будет испытанием для твоего умения выживать".

"Да не особо". Человек обернулся, прищурившись. "Ты же видел, как я выжил при Змеином Сердце. Я сбежал".

"Ты уполз". Вол'джин развел руками. "Сделал все, что мог, чтобы выжить".

"Я был трусом".

"Если трусость в том, чтобы избегать смерти вместе со своими солдатами, то тогда любой из генералов - трус". Тролль покачал головой. "Да ты и не тот человек уже. У того человека не было бороды. Он подкрашивал волосы. Он никогда не убегал, пока были живы те, кто зависит от него".

"Но я сбежал, Вол'джин". Тиратан рассмеялся, но не над этой шуткой. "Что до моей бороды и того, что я отрастил волосы, так я решил, что свидание со смертью не дает мне бегать от себя. Я куда лучше понимаю себя теперь. Что я такое, что за человек. И мне не страшно, я больше не побегу".

"Если бы я этого боялся, я бы не позволил тебе со мной идти".

"А почему ты взял Чэня?"

В крови Вол'джина забурлил гнев. "Чэнь не сбежит".

"Знаю, я этого и не предполагал". Человек вздохнул. "Вот как раз потому, что не побежит, я думаю, ему не стоит идти. У немногих монахов есть семьи за пределами этого места. Я одинок. Насчёт тебя не знаю..."

Вол'джин помотал головой. "Она поймёт".

"У Чэня есть племянница и Ялия. И, честно говоря, слишком большое сердце, чтобы видеть то, что мы собираемся сделать".

"Да что там у вас стряслось?"

Пока они преодолевали оставшийся до вершины пусть, человек в очень подробных деталях описал, что, собственно, произошло. Вол'джин отлично его понимал. Он убил молчаливого первым, поскольку тот не снял доспехи. Значит, от него было сложнее всего избавиться. Остальные двое были не более чем солдатами. А из их беседы становилось ясно, что их командир не был воином.

Человек принял те же самые решения, какие принял бы на его месте Вол'джин и по тем же причинам. Было принципиально найти возможность стреножить троллей. Это вывело их из игры, а боль и страх также сделали их бесполезными.

И все же, понимая, как и почему поступил Тиратан, он также теперь видел причину необычной молчаливости Чэня. Многие, отправляясь на войну, отказывались смотреть на то, что делают. Народы облекали войну в язык героических сказаний о храбрости. В этих историях ее ужасы отступали перед восхвалениями силы и отваги перед лицом превосходящего по численности противника. Тысячи песен будут спеты о воине, который сдержал тысячу ненавистных врагов, но ни один из павших не будет удостоен даже упоминания.

Чэнь был одним из тех, кто умел обращать сражения в легенды, в основном потому, что держался от них на расстоянии. Это не значило, что он никогда не подвергался опасности. Он часто сталкивался с ней и держался с честью. Но любой боец, который начинает наслаждаться чувством опасности, рано или поздно сойдет с ума и в своем безумии бросится на копья врага.

До сих пор Чэнь бился за своих друзей, поддерживая их в их сражениях. Но здесь он дрался за место, которое мог называть домом. Там он был единственным пандареном. Никто из погибших не был похож на него. На его племянницу или его подругу.

Когда они достигли вершины, Вол'джин опустился на корточки. "Я понимаю твои колебания насчет Чэня. Никто из нас не сомневается в его смелости. Никто из нас не хочет, чтобы он пострадал. Но именно поэтому он должен идти. Его сильнее ранит бездействие, независимо от наших удачи или поражения, чем необходимость наблюдать, как мы расправляемся с тысячами врагов, заставляя их вопить до самой смерти. Он же пандарен. Эта страна - его будущее. Это его война. Нам от нее его не оградить, так лучше он будет с нами, чтобы спасти нас".

Человек на секунду задумался, затем кивнул. "Чэнь мне кое-что о тебе рассказывал, о твоем прошлом. Он говорил, ты мудр. Ты когда-нибудь представлял в те времена, что все перевернется вверх дном, и ты будешь драться за его дом, как он дрался за твой?"

"Нет". Тролль оглядел Пандарию, изучая взглядом горы, продирающиеся сквозь облака, и заплатки лесов, выглядывающие из просветов в тучах. "Это место стоит того, чтобы сражаться. Чтобы за него умереть".

"Сражение, в котором мы помешаем сделать с этим местом то, что случилось с нашей родиной?"

"Да".

Тиратан погладил бородку. "Как вышло так, что лидер Орды и солдат Альянса объединились, защищая народ, который и не думает присоединиться к нашим союзам?"

"Ты говоришь о тех, кем бы были". Вол'джин пожал плечами. "Мое тело пережило это покушение, но тот, кем я был, умер в той пещере. Вол'джин, которого они пытались убить, теперь по-настоящему мертв".

"Ты теперь не лучше понимаешь, кто ты, чем я сам".

"Я не рак-из-черепа". Вол'джин прочел непонимание в глазах Тиратана. "Метафора, которую рассказал мне Тажань Чжу".

"Мне он предложил историю о комнате с тысячью дверей. В некоторые я могу протиснуться, но лишь одна подойдет идеально, а та, через которую я вошел, исчезла".

"А ты выбрал свою дверь?"

"Нет, но я довольно близок к этому. Сузил поле своих поисков". Человек улыбнулся. "Ты, конечно, знаешь, что стоит мне пройти, я окажусь в еще одной комнате с тысячью дверей".

"А я перерасту любую раковину, которую найду". Вол'джин обвел рукой просторы Пандарии и ее зеленые долины. "Ты себе пообещал вновь взглянуть на долины своего края, прежде чем умрешь. Этот вид сгодится на замену?"

"Давай я тебе солгу и скажу, что нет". Человек снова заулыбался. "Если я скажу да, тогда моя клятва позволит мне умереть".

"Я обещал прикончить того, кто до тебя доберется".

"Тогда пускай это будет еще не скоро, когда я буду еще достаточно молод, чтобы тебя отблагодарить, но слишком стар, чтобы помнить, за что".

Тролль посмотрел на него, а потом отвел глаза. "Почему наши народы так ненавидят друг друга, при том что мы двое можем договориться?"

"Потому что выявить различия, за которые может зацепиться ненависть, проще, чем найти общую опору". Тиратан издал короткий смешок. "Если я вернусь в Альянс и расскажу, что мы тут с тобой творили..."

"Тебя сочтут сумасшедшим?"

"Меня будут судить за измену и казнят".

"Так у нас даже больше общего. Хотя казнь будет почище расправы".

"И все же она растет из той простоты, с которой мы находим различия". Человек покачал головой. "Ты хоть понимаешь, что если мы это сделаем - когда сделаем, даже если весь мир увидит и поймет, никто не сложит песен о том, что мы совершили?"

Вол'джин кивнул. "Мы разве ради песен это делаем?"

"Нет. Они не влезут в мою дверь".

"Тогда, друг мой, пусть о нас расскажут Зандалари в своих похоронных песнях". Он встал и двинулся вниз по склону. "И пусть поют тысячу поколений и тем самым увековечат нас".

 

 







Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 180. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.006 сек.) русская версия | украинская версия