Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Теории когнитивной оценки с точки зрения проблем психологии мотивации




 

Все рассмотренные теоретические подходы, отстаивавшие значимость когнитивного оценивания ситуации для последующего поведения, внесли свой вклад в разработку проблем мотивации, хотя индивидуальные раз­личия в них и не учитывались. Осо­бенно ценным оказался их вклад в разработку проблемы опосредующих процессов саморегуляции (седьмая из основных проблем психологии моти­вации), а также проблемы мотивационного конфликта (шестая) и, нако­нец, актуализации мотивов (четвер­тая), если понимать отсутствие проти­воречия как мотив типа голода, свя­занный с универсальной базовой пот­ребностью, или даже как мотив с индивидуально различной степенью выраженности. Однако именно в ас­пекте возможного теоретико-личностного характера концепции ког­нитивного оценивания ситуации пока не разработаны и предстают как ис­следования мотивации без мотива. Это, вероятно, и является основной причиной двойственного отношения (и сомнений) таких авторов, как Фестингер и Хайдер, к вкладу их теорий в психологию мотивации.

Например, Фестингер, с одной сто­роны, говорит:

 

«Когнитивный диссонанс может рассматри­ваться как предварительное условие, направ­ляющее активность на редукцию диссонанса, точно так же, как голод направляет активность на редукцию голода. Эта мотивация заметно отличается от той, с которой психологи привык­ли иметь дело, но, как мы увидим, она не менее сильна» [L. Festinger, 1957, р. 3].

 

А с другой — утверждает:

 

«На поведение, установки и мнения людей влияет много факторов, о которых теория диссонанса ничего не может сказать. Напри­мер, во всей этой книге ничего или почти ничего не говорится о мотивации. Диссонанс сам по себе, конечно, может рассматриваться как мотивирующий фактор, хотя существует много других мотивов, влияющих на человече­ские существа, и мы обошли вопрос об отноше­ниях между всеми остальными мотивациями и воздействием редукции диссонанса, хотя при определенных обстоятельствах эти отношения ясны... Но здесь мне хочется подчеркнуть, что я не занимался проблемами мотивации и что эти проблемы, в общем, не должны совпадать с теми проблемами, с которыми имеет дело теория диссонанса» [ibid., p. 276 — 277].

 

И Хайдер говорит о своей теории баланса следующее:

 

«Ее следует понимать не как общую теорию мотивации, а как теорию, разрабатывающуюся, главным образом, в связи с межличностными отношениями» [F. Heider, 1960, р. 166].

 

Из числа ситуационных детерми­нантов мотивации мы пока уделили очень мало внимания одному весьма существенному, а именно социально­му, познанию, отражению целей де­ятельности и компетентности других людей. В социальной ситуации мы не можем действовать, постоянно не приписывая нашим партнерам по де­ятельности (и себе самим) намерений, о которых заключаем на основании поведения. Этот круг вопросов будет рассмотрен при описании социальных мотивов аффилиации, власти (гл. 7), помощи и агрессии (гл. 8), а также в гл. 11.

Заключение

 

В этой главе в исторической пер­спективе были изложены исследова­ния весьма разнородных ситуативных детерминантов деятельности. Их спектр охватывает обусловленные инструкцией детерминирующие тен­денции, сиюминутные потребностные состояния и влечения, ситуационные конфликты и состояния активации, эмоции и когнитивные процессы оцен­ки ситуации. Общим, присущим всем относящимся к внутренней или внешней ситуации детерминантам явля­ется их интраиндивидуальная варьируемость и отсутствие связи с меж­индивидуальными диспозиционными различиями. Разнообразие ситуацион­ных переменных характерно для объ­яснения поведения со второго взгляда.

Не изменив этого взгляда, большая часть из рассмотренных подходов по­степенно подошла к основной мотивационной проблеме, а именно к проб­леме объяснения стремления к цели. При этом становилось все более яс­ным, что при решении данной пробле­мы необходимо опираться на два фундаментальных конструкта: ожида­ние и привлекательность.

В последующих главах мы просле­дим это развитие главным образом на материале подходов Левина и Халла, а также Толмена, с самого начала осуществлявшего анализ целенаправ­ленного поведения при помощи кон­структов ожидания и привлекатель­ности. Вместе с тем рассмотренные когнитивные подходы и их дальней­шие модификации способствовали выяснению условий проявления этих фундаментальных мотивационных пе­ременных. На этом мы остановимся в других главах, прежде всего 10 и 11, которые посвящены развитию восхо­дящей к работам Хайдера теории атрибуции.

 

 

Глава 5

Ожидание и привлекательность
как детерминанты мотивации

 

 

Эта глава также посвящена моти­вирующим деятельность ситуацион­ным детерминантам. Общим для об­суждаемых здесь теорий является то, что они наделяют живое существо предвидением, способностью руко­водствоваться в своем поведении предвосхищаемой целью. Понятие «цель» играет центральную роль в объяснении поведения. Согласно этим теориям, наличное положение дел должно быть преобразовано в неко­торое будущее целевое состояние. В бихевиористских теориях научения и влечения целевые состояния называ­ются подкреплением. Оно означает событие, которое осуществляет контроль за предшествующим пове­дением, например, в состоянии голо­да прием пищи сообщает предшеству­ющему поведению характер действия, ведущего к еде.

Мотивация есть стремление к целе­вому состоянию, к подкреплению. Для возникновения стремления необ­ходимы две предпосылки. Во-первых, должна существовать возможность предвосхищения наступления целево­го состояния в соответствующем ожи­дании. Таким может быть ожидание целевого состояния, когда собствен­ное поведение не принимается в рас­чет и не играет никакой роли (как, скажем, при классическом обусловли­вании, когда сигнал предвещает пи-Щу), или ожидание собственных дей­ствий, приводящих к достижению це­левого состояния. Первый случай есть ожидание по типу «ситуации и их следствия» [(S —S*) [см.: R. С. Bolles, 1972], второй — ожидание по типу «действия и их следствия» (R — S*). Ожидания можно различать также по тому, какие временные отрезки или , какой объем последовательности Действий они охватывают. Ожидания недоступны непосредственному вне­шнему наблюдению, их необходимо опосредованно выявлять, иными сло­вами, они представляют собой гипо­тетический конструкт. Теории психо­логии мотивации различаются тем, в какой степени в них учитывается роль ожиданий как гипотетических процессов и эти ожидания контроли­руются в качестве результатов пре­дыдущего научения.

Во-вторых, целевое состояние, пос­кольку оно служит подкреплением, должно обладать для живого суще­ства определенной ценностью. Кон­кретные объекты или события могут составлять цель действия, быть свя­занными с ней, способствовать или мешать ее достижению. В этих случа­ях они имеют позитивное или нега­тивное отношение к целевому состо­янию. Эти объекты или события (S*) обладают соответствующей позитив­ной или негативной привлекательно­стью: они привлекают живое суще­ство или отталкивают его. Привлека­тельность приписывается всему, что обладает значением подкрепления, т. е. можно доказать зависимость контроля предшествующего поведе­ния от этих событий. Как и ожидание, привлекательность — гипотетический конструкт, и теоретики мотивации в разной мере пользуются им, прежде всего по-разному рассматривая усло­вия его возникновения. Привлека­тельность объектов или событий мо­жет быть выученной или врожденной (не связанной с опытом), может зави­сеть или не зависеть от сиюминутного состояния потребности. Для обозна­чения привлекательности того или иного объекта используются и другие понятия. Так, Левин говорит о вален­тности, или требовательном характере вещей, Толмен — о «нужности цели».

В психологии мотивации теориями привлекательности стремятся воз­можно более непосредственно объяс­нить целенаправленность действий. Привлекательность воспринимаемых (или ожидаемых) объектов или собы­тий—это то, что запускает действие и одновременно придает ему направ­ленность. Привлекательность выпол­няет как функцию энергетизации дей­ствия, так и функцию управления, при этом она мотивирует деятельность, несмотря на промежутки во времени и пространстве. Согласно этим теори­ям, поведение является проактивным, поскольку оно вовлекается в борьбу за достижение ожидающихся целей благоприятными или неблагоприятны­ми возможностями наличной ситу­ации. Управление деятельностью в таком случае нацелено вперед, как если бы живое существо постоянно спрашивало себя, к чему приведут те или иные действия. Напротив, при объяснении, не учитывающем ни ожи­даний, ни привлекательности, как, например, в случае теории подкреп­ления Халла [С. L. Hull, 1943], пове­дение, скорее, реактивно. Неспецифи­ческое влечение энергетизирует по­ведение, а управляется оно уже сло­жившимся фиксированным сочета­нием «раздражитель—реакции — привычки». Привычки образуются ретроактивно, через обращенное в прошлое воздействие подкрепления, поскольку сила привычки зависит от частоты, размера и временной отда­ленности подкрепления.

Это упрощенное описание должно лишь подчеркнуть особенность, в той или иной форме присущую всем те­ориям так называемой мотивации привлекательностью, независимо от того, опираются они, скорее, на ожи­дания типа S —S* или R —S*. Поло­жения теории привлекательности весьма близки представлениям психо­логии здравого смысла. В той или иной форме эти положения присут­ствовали уже в теориях пионеров исследования мотивации, таких, как Джеймс, Фрейд и Мак-Дауголл. Пер­вой теорией мотивации, в которой идея привлекательности заняла цен­тральное место и была систематиче­ски разработана, стала теория поля

К. Левина. Ниже мы рассмотрим его взгляды. Эквивалентом понятия прив­лекательности у Левина является требовательный характер, или вален­тность. Влияние валентности на пове­дение Левин обосновал с помощью своей модели окружения, в которой валентность стала исходным момен­том сил психологического поля на­личной ситуации, силой, определя­ющей интенсивность и направлен­ность действий субъекта. Прежде всего Левин попытался уточнить ус­ловия различных проявлений вален­тностей.

Толмен, как и Левин, разработал в качестве гипотетических конструктов своего «психологического бихевиориз­ма» объяснительные понятия ожида­ния и привлекательности (demand for the goal*). Его представления оказа­ли более заметное влияние на совре­менников, поскольку они лучше впи­сывались в типичные для того пери­ода экспериментальные схемы иссле­дований. В качестве одного из видов когнитивных промежуточных перемен­ных гипотетические конструкты Тол-мена играют роль посредников между особенностями ситуации и вытека­ющим из них поведением. Толмен считал, что постулируемое теорией научения образование жестких при­вычек не позволяет объяснить гиб­кость целенаправленного поведения. Как мы увидим, Толмену вопреки господствовавшим взглядам удалось (в особенности на основе данных по так называемому латентному науче­нию) по-новому разграничить области научения и мотивации (исполнения). Подкрепление было отнесено им к явлениям мотивации. Оно влияет не на научение как таковое, а на испол­нение выученного, поскольку ожида­ние результата придает ему опреде­ленную привлекательность.

 

* Нужности цели. (Прим. ред.)

 

Данные Толмена были восприняты представителями теории подкрепле­ния Халлом и его учениками как вызов, что привело к постепенному преобразованию теории подкрепле­ния в теорию мотивации привлека­тельностью. Прежде всего преобразования затронули работы Спенса [K. W. Spence, 1956], но еще более очевидными они стали у Маурера [Н. О. Mowrer, 1960], который объяс­нял привлекательностью все то, что до тех пор приписывалось влечению. В этих изменениях в пользу представ­лений теории привлекательности зна­чительную роль сыграл гипотетиче­ский механизм, который Халл ввел еще в начале 30-х гг. (т. е. до постро­ения своей теории подкрепления, описанной в вышедших в 1943 г. «Принципах поведения»). Стремясь найти место в схемах «раздражи­тель— реакция» процессам, подобным ожиданию, он постулировал суще­ствование частичных антиципирующих цель реакций.

С пересмотром основ объяснения поведения в пользу положений те­ории привлекательности все чаще вставал вопрос: не является ли под­крепление реакций ненужным или со­вершенно недостаточным объяснени­ем оперантного научения, не следует ли понимать проявляющееся в пове­дении влияние подкрепления как мо-тивационный эффект привлекатель­ности, вместо того чтобы рассматри­вать его как ассоциативный процесс, связывающий раздражитель и реак­цию? Последняя позиция была приня­та такими известными теоретиками научения и мотивации, как Уолкер [Е. L Walker, 1969], Боллс [R. С. Bolles, 1972] и Биндра [D. Bindra, 1974]. Толмен при дальнейшем развитии своей теории говорил, что выучива­ются не сочетанию «раздражитель — реакция», а ожиданию смежности. Согласно Боллсу, существует два ос­новных типа ожиданий смежности: ситуация — следствия (S — S*) и реак­ция— следствия (R — S*). Отсюда вы­текает простая когнитивная модель мотивации: вероятность реакции воз­растает с увеличением силы S — S* и R — S*, а также с увеличением ценно­сти S*.

В 40—50-х гг. теоретические моде­ли ожидания и привлекательности уже разрабатываются вне психологи­ческой теории научения. Имеются в виду так называемые модели «ожи­даемой ценности». Эти модели были призваны объяснить поведение при принятии решения в ситуации выбора, будь то ставки в азартных играх, покупка [J. von Neumann, О. Morgen-stern, 1944; W. Edwards, 1954] или формирование уровня притязаний в заданиях разной степени сложности [S. К. Escalona, 1940; L. Festinger, 1942b]. Основная идея теорий «ожи­даемой ценности» состоит в том, что при необходимости выбора между несколькими альтернативами дей­ствия предпочтение отдается той, при которой оказывается максимальным произведение величины ценности до­стигаемого результата (привлекатель­ность) на вероятность его достижения (ожидание). Другими словами, при учете ее достижимости преобладает цель с наиболее высоко оцениваемой привлекательностью. Вариантом те­орий «ожидаемой ценности» является теория инструментальности Вроома [V. Н. Vroom, 1964]. Она учитывает инструментальность результата дей­ствия относительно его последствий независимо от того, действительно ли субъект к ним стремился, или же ему лишь приходится с ними мириться. Теории «ожидаемой ценности» со­ставляют важную основу современ­ных исследований мотивации (см. гл. 9).







Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 67. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.007 сек.) русская версия | украинская версия