Не являются синонимами насильственной власти и подчинения, которое могло

бы быть достигнуто с помощью такой власти. Этот вопрос тем более следует

осветить, что многие умышленно смешивают эти вещи, чтобы потом с вызыва-

ющей риторикой ad hominem ("Взывая к человеческим чувствам" - лат.) выс-

тупать против "человеческой бестии", против "homo homini lupus"("Чело-

век человеку волк"лат.), против "нечеловеческого повелителя", против

"тиранов" и т.д. Насильственная власть - это слишком мало. Могущество -

это не насильственная власть, так как последняя представляет собой "на-

хождение напротив чего-либо" (и, следовательно, на том же уровне), а не

"над чем-либо". Допускать возможность сопротивления и признавать за ним

смысл и оправданность, т.е. допускать, что иная воля может сопротив-

ляться - это поверхностно, полемично и случайно, это не истинно иерархи-

ческие, властные отношения. Ненасильно движется свободное тело. Тот, кто

действительно может, тот не знает насильственной власти, тому она не

нужна, так как у него нет антитезы, и он утверждается невидимо, прямо,

никогда не испытывая ни малейшего сопротивления в силу своего внутренне-

го, индивидуального превосходства над теми, кому он повелевает.

Все это сказано с абсолютной точки зрения. Но, однако, этим отнюдь не

оспаривается полезность насильственной власти, а лишь утверждается, что

она еще не есть истинное могущество; там, где мы наталкиваемся на зат-

вердевшие, ставшие безжизненными образовани я, которые можно преодолеть,

только уничтожив их, там где еще нужен акт первичного, направленного,

организующего вмешательства в хаос различных материальных, бунтующих сил

- там насилие всегда остается необходимым как предварительная, подгото-

вительная стадия.

В подтверждение этого можно привести следующее соображение: весьма

вероятно, что освобожденные от оков и достаточно живые силы смогут пос-

тавить человека во главе многих, если даже не всех. Но для этого необхо-