Могущество людей и вещей.

Если всякая потребность, всякая алчность и всякая страсть обессилива-

ет, грабит человека, то НЕТ, сказанное всему, интегрирует, потенцирует,

возвышает его, ведет к высшей центральной и солнечной жизни.

И вместе с этим исчезает всякая видимость титанизма, которая могла бы

быть присущей идее абсолютно централизованного, освобожденного от всяких

условий принятия на себя полноты могущества одной единственной лич-

ностью. Здесь индивидуальное есть сверх-индивидуальное. Действительно,

оба эти элемента смешиваются, и свойственные им тенденции здесь так же

мало отличаются друг от друга и так же мало противоречат друг другу, как

ручейки в момент своего впадения в море. Здесь властелин не столько осо-

бое смертное существо, сколько универсальный элемент, космическая сила.

И теперь, в свете этого, понятно, почему короли в некоторых восточных

традициях прекращали носить свое прежнее человеческое имя в момент коро-

нации. И из мифологического символа становится ясным, почему древние жи-

тели Севера могли считать своих вождей воплощением крови Одина, Фрейра,

Тиу; почему египтяне и иранцы видели в своих царях земные подобия сол-

нечных божеств; почему римляне и греки почитали своих властелинов как

откровение неизменного "героического" потока, утвержденного в образах

Геракла и Аполлона.

"Постоянно присутствуют в великом жилище мира; постоянно утверждаются

на прямом троне мира; шагают вперед по великому пути мира, и когда это

достигнуто, народ разделяет добытые блага". - "В ширине и глубине своего

мужества (virtus) подобны Земле; в высоте и блеске его подобны Небу; в

протяженности и длительности его подобны пространству и вечности: и об-

разуют третье Могущество между земным и небесным" - так говорит о под-

линных властелинах Традиция.