Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

КРАЙ ВЕТРОВ: НЕКРОМАНС 2 страница




Я сидел в кресле напротив дивана, на котором Камориль возлежал. Самое безопасное место в этом богатом доме, на нужном расстоянии от гостеприимного хозяина, иногда чересчур гостеприимного; и собаки его трухлявые пасутся где-то в другой комнате и не норовят тяпнуть за пятку, и хозяин не чует в тебе убегающей дичи, а потому расположен к беседе и плодотворному сотрудничеству.

- Не, спасибо, - я улыбнулся. - Если я сейчас налижусь твоей колдовской медовухи, у меня не станет сил от тебя отбиваться, а потом ты здорово пожалеешь, что недооценил меня и мою любопытную физиологию.

- Физиология твоя мне крайне любопытна, это факт, - дежурно заявил Камориль. - Ты такой лакомый кусочек для любого некроманта! Ты же совершенно не поддаешься классификации! Абсолютно непонятный экземпляр! Я буду ждать, пока ты умрешь, чтобы потом я и только я смог бы ознакомиться с твоей неимоверной и фантастической физиологией... как можно ближе.

- Слушай, я же уже отдал тебе на растерзание мои рентгеновские снимки и томограмму мозга, что тебе еще нужно?

Я наблюдал, как Камориль стряхивает пепел в металлическую пепельницу с причудливым узором, затем садится на своем диване ровно и почему-то смотрит в пол. А, это было для эффекта. Камориль смотрел-смотрел в пол, а потом резко глянул мне прямо в глаза.

- Ты же знаешь, - сказал он, падая с дивана на колени, на ковер, и быстренько подобравшись ко мне. Теперь этот немаленький, эпатажно одетый красавец смотрел на меня снизу вверх, ухватившись за мою коленку. - Ты же давно знаешь, Мйар, Мйар Вирамайна, ты нужен мне весь. Весь, целиком и полностью.

- У тебя уже есть весь Мйар Вирамайна, - я наклонился к нему, и, подыгрывая, провел по его щеке рукой. - Целиком и полностью. Мйар Вирамайна, непонятное существо, которым я когда-то был, разбитое на бусины и закованное в золатунное ожерелье, почивает в твоей волшебной шкатулке, дорогой мой Камориль Тар-Йер.

Назвав его полным именем, я щелкнул распутника по носу, а то что-то он слишком уж по-кошачьи потянулся вслед за моей рукой.

- Покажи мне это ожерелье, пожалуйста.

Камориль сидел на полу, ссутулив острые плечи, запрятав куда-то всю свою кошачью грацию и дамскую кокетливость.

- Сам знаешь, где лежит, сходи и возьми.

- Там собаки.

- Тьфу ты, - Камориль свистнул. Через миг два развеселых скелета овчарок примчались в гостиный зал, стали тыкаться носами ему в ладони и волосы, вилять косточками хвостов и всячески выражать свой бурный покойничий восторг.

- Хорошо, спасибо, я мигом. Сейчас вернусь.

Гостиная в этом доме, все-таки, вызывала у меня менее всего опасений. Там был томный и уверенный во всем на свете (особенно в себе) Камориль, а тут... Тут его не было, но было вдоволь результатов его труда и плодов его изощренного разума. Этаких местами полуживых, местами не совсем мертвых, симпатичных и опасных... вещей. С верхней полки книжного шкафа на меня синеватыми огнями глазниц пялился зубастый череп.

- Привет, - подмигнул я ему.

- Сам дурак, - клацнула челюсть.

Это был череп какого-то особо буйного вампира, я не знаю всей его истории, но звали прежнего владельца, кажется, Сиен, или как-то так. Впрочем, не суть.

Собственно, прогуливался я ныне по рабочему кабинету Камориль, что через коридор и две двери от гостиной. Вот тут, за столом, сейф, а возле сейфа, тоже на полу, стоит сундук. Сейф – вещь хорошая, полезная, но самая, что ни на есть, обыкновенная. А вот сундук не простой. Конечно, на сейфе навешано всякой защитной электроники, а на сундуке даже замка нет... но именно в нем лежит шкатулка с моей памятью.

Иметь дома множество артефактов - это привилегия нетривиально мыслящих колдунов вроде Камориль. Это ж как ему надо было перед гильдией своей выслужиться... Он, правда, почти ничем из этого богатства не пользуется. Ибо ему нельзя. Да и никому нельзя, - но не уничтожать же добро?..

- Зверь не спит, - шепнул я заветные слова, и крышка сундука подалась вверх.

Я отодвинул вбок россыпь каких-то цепочек и брошек, каждая из которых, наверное, чего-нибудь улучшала, и нащупал пальцами гладкий холодный камень. Вот и моя шкатулка. Камень как будто целен и так же черен, как беззвездная ночь. Но вот тут замочек есть... и к нему нужен ключ. Особый, естественно.

Я проткнул себе подушечку большого пальца правым нижним клыком. Капелька крови набухла и шлепнулась в выемку черного камня. Механизм сработал, шкатулка распахнулась, подвергая меня самой большой опасности - соблазну вспомнить все, что только возможно, и стать тем, кем я более не хочу быть. Не знаю точно, как это можно сделать. Наверное, надо просто раскрошить бусины, и все... память вернется. Иначе – зачем их так бережно хранить?..

Но Камориль говорит, что делать мне этого нельзя, ни в коем случае. Мол, ежели я решу вернуть себя прошлого, то тут же сойду с ума, а то и чего похуже... учитывая мою эмоциональность и некоторую неустойчивость психики, это кажется вполне вероятным. И даже Эль-Марко с Камориль согласен, а я не думаю, что им обоим есть смысл меня обманывать.

Ожерелье было на месте. Я специально пересчитал бусины: ровно семнадцать, как и должно быть. Ни много, ни мало. Все целые, без трещин.

- Ну, а с чего бы им портиться? Вот я дурак, - я поджал губы, перебирая свою память, как четки, - только что-то и сразу к своей беде. Здорово меня развел пацан, может, и не было у него снов никаких. Хотя... фотография...

Я задумался. Бусины сверкали, как светится отполированная золатунь, этот глупый колдовской металл, очень мягкий и такой могущественный. Напрашиваются ассоциации с женскими чарами и прочей ерундой. Я не о том думаю. Я всегда думаю о чем-то не о том...

Кто-то подошел сзади и обнял меня. Резкий запах айвы выдал Камориль с потрохами, - ну, как будто бы были какие-то другие варианты.

- Я защищу тебя от любой беды, ты только попроси, - шепнул он мне на ухо. - Я сразу понял, что с тобой что-то происходит, как только ты зашел.

- Не делай вид, что этак распрекрасно чуешь мое настроение, - фыркнул я. Сбросить его руки пока не решался: обидится. А таким, как он, позволяются некоторые прихоти, покуда они не переходят разумных границ. А Камориль не перейдет.

- Не чую. Но ты сегодня в светло-голубых джинсах, они тебя обтягивают, и в черной безрукавке, я вижу твои плечи и ритуальные татуировки на них; значит, ты не думал, как бы ко мне одеться так, чтобы я не стал к тебе подходить. Значит, ты вообще ни о чем не думал, кроме той глупости, что тревожит твое благородное сердце.

- Ну, не думал. А камуфляжные штаны в стирке, и свитер твой любимый, который серый и вытянутый, моль сожрала за зиму, как оказалось. Так что я, можно сказать, осознанно рискнул. Кстати, спасибо.

Я аккуратно высвободился из объятий некроманта и развернулся к нему лицом:

- У меня правда некая фигня заварилась, пока что ничего страшного, но я насторожен. Ты, конечно, клевый парень, но даже со всем твоим опытом и недюжинными талантами… не думаю, что ты можешь мне как-то помочь.

- Ну вот. Наверное, ты просто как следует еще не думал.

- Куда уж мне.

- Пошли в гостиную, таки выпьешь, но не медовухи, а настойки двенадцати лечебных трав, иммунитет поднимешь, расслабишься... И все мне расскажешь.

Я позволил утащить себя за локоть в гостиную, предварительно захлопнув шкатулку и сундук.

- Ох, какая гадость, - сообщил я, хлебнув стопку настойки.

- На водке и полыни, - радостно отозвался Камориль, - гадость редкостная, но и на редкость полезная! Пей-пей. Сейчас подействует.

Потом он сжалился, если можно так сказать, и сменил горькую настойку на сладкую медовуху. Ее и сам пригубил. А я покорно рассказал про пацана, про фотографию с резным краем и, скрипя зубами и скрепя сердце, поведал свой последующий сон.

- Она была такой знакомой, и я ее так любил, так любил, - сказал я, пальцами разминая виски, - просто... очень сильно любил. Я не знаю, чего вдруг, и за что это чудовище вообще можно... но я, блин, любил, как в этих бабских глупых стихах, как в душещипательных песнях, напрочь и насовсем, просто... невыносимо... любил ее...

- Понимаю, - Камориль, наконец, расстегнул свой ремень на шее: видимо, ему стало жарко и сильно душно.

- Понимать-то ладно, а делать мне что? Оно ж не просто так...

- Ну, сон. Ну, кошмар. Мне и не такое снится, знаешь ли. Но ведь все живы и здоровы, а значит, причин паниковать нет, - Камориль налил мне еще медовухи и себе не забыл. – Давай, влей в себя сей целебный экстракт и ложись спать.

- У тебя, что ли? - похоже, высокий градус начинал меня вырубать.

- У меня, что ли, конечно, - некромант поднял брови, - места навалом, безопасно, я послежу за тобой, разделаю на стейки любое материальное зло, а злых духов отправлю обратно в морок с полпинка, а если не захотят, то заточу их в мышиные кости и стану изучать, ты ж меня знаешь...

- О да-а...- протянул я, - ты такой, ты могёшь... То есть, можешь... до смерти - и изучать... или изучать до смерти... Но, Камориль, какие духи? Это ж сказки все, барельефы старинные... как и демоны, и драконы, те, что через семена… Я вот духов не видел ни разу, а ты - видел хоть одного?..

- Нет, но я верю в себя и очень хочу узнать, верна ли последняя теория строения морока, выдвинутая на собрании гильдий прошлым летом, и если все так, то есть теоретическая вероятность...

- Морок - мир снов, что ли? - я икнул.

- Ты смотри, какой ты стал румяный, - умилился Камориль, - не то, что был, мертвяк мертвяком, мои горячие зомби и то живей тебя и симпатичней! Хотя нет, ты симпатичней моих зомби, в этих джинсах - так подавно.

- Ну, спасибо! Комплимент, достойный всей абсурдности происходящего.

- Так я ж любя.

- Я знаю.

- А ты меня?..

- Уважаю, - заявил я и вдруг обнаружил отсутствие на себе безрукавки. Камориль сидел рядом, изучал причудливые узоры на моей груди, водил по ним наманикюренным черным ногтем и сверял с какой-то книгой, которую держал в другой руке. - Ты меня таки поймал и изучаешь!

- Изучаю, - согласился он. - Ну, а что, ты так редко ко мне заходишь!

- Ну, блин...

Камориль наклонился ко мне ближе, и я увидел перед собой его бледные синеватые губы, растянувшиеся в не предвещающей ничего хорошего улыбке.

- Ты прости, - сказал он, - у меня сегодня весьма лирическое настроение... и то была настойка тринадцати трав, а она немного для другого. Ты уснешь, но видеть снов не будешь. А я скоро вернусь. Я буду смотреть на тебя весь вечер и ночь, даже в темноте, потому что так оно всегда и бывает в таких ситуациях. Спи, чудовище.

Я не мог уже сопротивляться. Кажется, он чмокнул-таки меня в нос, а потом куда-то ушел. Я, было, укорил себя за то, что решил к нему явиться во плоти, а не просто позвонить, например. Очевидно, довольно долгий период депрессии, случившийся не так давно, у некроманта кончился, Камориль избыл свою принципиальную мизантропию и снова готов быть близок к роду человеческому. Во многих смыслах. И особенно ко мне, почему-то. Но он странный вообще. Непоследовательный, обожающий планирование человек настроения, способный на ошеломляющую верность.

И ветреность, повергающую меня в перманентный ступор.

Но я, в конце концов, доверил Камориль самое ценное и самое опасное - ту свою жуткую память.

Главное, чести своей, образно выражаясь, ему не вверять.

Вот на этой грешной мысли я и вырубился окончательно.

 

Двор возле четырнадцатого дома был запущенным и в целом выглядел так, как будто бы пережил ураган. Точнее, не пережил: качели - сломаны, скрипящая карусель с оторванными седушками стенает под порывами ветра, горка опрокинута на бок.

Солнце садилось, сумрак окутывал дома, фонари не спешили дарить свой трепещущий свет пустынным аллеям. Но пройдет час и им все же придется зажечься, путь нехотя и не всем.

Ромка сидел на чудом схоронившейся от вандалов лавочке и думал о жизни, о вечном и проходящем, и о том, что случилось за сегодня.

Было приятно не мучиться головной болью и не зевать на уроках и переменах. Он впервые за неделю, что называется, выспался. А сонливость-то накапливается, где-то об этом писали, в каком-то журнале.

Можно было бы решить, что кошмары прошли сами по себе, но Ромка знал, что в этом заслуга Зубоскала, знал доподлинно и верил в это свято.

Слова отца подтвердились. Завещание деда подтвердилось. Случилась беда - и Зубоскал помог. А не вернется ли та беда этой же ночью?

Можно пойти домой, перейти мостом через железнодорожные пути, десять минут по степи и в обход болотца, пять минут по микрорайону, и он будет дома. А можно пойти снова к Зубоскалу и наверняка уснуть спокойно и без кошмаров.

Матери он вчера позвонил и сказал, что останется у друга. Сегодня тоже можно что-нибудь придумать, в конце концов, сказать, что у него, наконец, появилась девушка и вообще, он уже взрослый. Это, правда, грозит грандиозным скандалом, но все лучше, чем рассказывать матери бредни про страшные сны, про разрезанную напополам тонким лезвием зависти и ненависти нить ее судьбы, переплетенной с нитью судьбы отца, из-за чего теперь они оба неполноценны, уязвимы, как будто бы счастливы, но очень одиноки. Она, может, и поймет, но понимая проблему, надо же что-то с ней делать... А сделать Ромка не мог ничего.

Фонари, наконец, мигнули и загорелись.

Рома поправил ремень сумки и решительно направился ко второму подъезду четырнадцатого дома, туда, где вход в подвал.

Сырой темный коридор, обрамленный парящими трубами теплопровода, привел его к металлической решетке, за которой была деревянная дверь.

Как и в прошлый раз, решетка и дверь жилища Зубоскала оказались открытыми.

- Есть кто дома? - Ромка зашел и кинул сумку на диван. Не то чтобы он был от природы особо нагл, но здешняя обстановка сама располагала чувствовать себя, как дома.

На плите он заметил немытую сковородку с остатками яичницы, а на столе - кружки с остывшим чаем и... нечто наподобие хрустального шара, только не преломляющего световые лучи, как лупа, а... Ну да, это была стеклянная сфера, полая внутри. Покоилась эта хрупкая вещица на подставке из тускло поблескивающего желтоватого металла.

Ромка подивился, зачем Зубоскалу эта штука. Может, он хочет сделать из нее аквариум?

Но что-то не слышно было самого хозяина дома. Может, он уже спит? Хотя, рано как-то, на часах всего полвосьмого.

Ромка проверил санузел. Свет там был выключен, и внутри никого не оказалось. В кладовке рядом - тоже пусто. В маленькой комнатке с книжными полками во все четыре стены, где стоит еще одно кресло, секретер и высокий торшер с бахромой - снова никого.

Рома тихонько приоткрыл дверь в спальню. Кровать не заправлена, но вроде тоже пусто... Он, не включая свет, прошел к изголовью кровати, к полке, на которой еще с утра осталось его, так и не надкушенное никем, яблоко.

Кто-то толкнул его в спину. Сильно, рывком, повалил на кровать и придавил коленом.

- Что за...

- Молчи, зверек, - зашипели над ухом. – Кому говорю.

Ромка вообще ничего не успел, ни сообразить, ни супротивиться. Ему стянули чем-то руки, ловко и привычно, затем привязали локти к туловищу так, чтобы он вообще не мог ими шевелить, и так же, тихо и без разговоров, принялись связывать ноги.

- Да что здесь вообще происходит!!! Зубоскал, это ты, что ли? Что ты делаешь? Это... это карается законом!

- Я же сказал, тихо, - снова зашипели на ухо, и Ромке на глаза свесились чьи-то темные космы. Зубоскал был рыжеватым, это мальчик точно помнил. Значит, не он.

Тут его, наконец, перевернули на спину сильным рывком, и Ромка смог разглядеть человека, который лишил его какой-либо возможности двигаться.

Или не человека. В темноте неправдоподобно и жутко сияли медовые глаза. Высокий мужчина в черном стоял над ним, уперев руки в боки и молчал. Наверное, думал.

- Будешь орать, убью, - сообщил он.

- Да я и не собирался...

Мужчина взял с полки яблоко и сел рядышком на кровать. Он молчал и смотрел на яблоко.

- Извините, я вообще к Зубоскалу пришел... Может, не стоило меня вот так вот связывать? Вы же меня сильнее, и вообще...

- Мне виднее, стоило или нет, - жестко отрезал мужчина. - Лежи и молчи, зверек.

- Я не зверек, - сказал Ромка тихо, но уверенно.

- Зверек, зверек. Для меня ты зверек... Для друга нашего - нет, для него ты уже человек и даже больше, ты - человеческое дитя!

- Так вы знаете Зубоскала?

Мужчина не ответил.

Он встал и вышел из комнаты.

Ромка остался один, связанный, в темноте.

Ему вдруг стало по-настоящему страшно. До этого как будто бы не было, адреналин притупил восприятие и мобилизовал силы, которых все равно оказалось слишком мало. А тут... бешенное сердцебиение успокоилось, но ему на смену пришел неприятный холодок, щекочущий пятки. Ромка попытался пошевелиться, но даже не смог сесть. Связали его превосходно, превратив даже не в гусеницу, а в куколку бабочки, затянутую коконом. Мальчик скосил взгляд на свои путы и обомлел. Сердце снова застучало как сумасшедшее.

Связан он был чем-то светлым и шелковистым, то ли широкими жгутами из лески, то ли... то ли пластичными лентами неимоверно прочной паутины.

- Человек-паук? - подумал он вслух и истерически расхохотался.

На его смех в комнату вернулся давешний незнакомец, держа в руках стеклянный флакон-шар с какой-то фиолетовой жидкостью внутри.

Встал рядом с кроватью, нависая над Ромкой, стал наклоняться, опершись руками в кровать по бокам. Его лицо нависало над Ромкиным, черные волосы немного щекотали шею, а медовые светящиеся глаза буравили лоб мальчика.

- Сейчас мы все и узнаем, - прошептал мужчина. - А как узнаем, со всем разберемся...

Ромка дрожал, но не мог не смотреть в эти горящие теплым, янтарным огнем глаза. Понимал отчетливо он только две вещи: положение его крайне незавидное, а мужик - более чем странный; но он, вроде бы, не собирается его убивать, что неимоверно радует, но точно хочет сделать что-то противоестественное.

Мужчина перестал рассматривать его лоб и посмотрел ему прямо в глаза.

- Открой рот, - приказал он.

Ромка сжал зубы. Еще этого не хватало! Нет, нет, нет, никогда!

Кажется, мужчина утробно зарычал, прикрыв на миг веки и приглушив тем самым пугающее рыжее сияние. Затем сел сверху и прямо голыми руками стал пробовать открыть Ромкин рот насильно.

- Идиот малолетний, я ж тебе челюсть сломаю! Между прочим, этот сустав – один из самых сложных в человеческом скелете, так и запиши!

Ромка противился и зубов не разжимал.

- Тебе придется выпить это зелье, а иначе я не смогу увидеть твою суть... и возиться придется намного дольше!

У Ромки из глаз покатились слезы, а потом он увидел, как во лбу незнакомца с противным звуком разрезаемого мяса открывается такой же сияющий, но совершенно бесстрастный третий глаз.

Этого он перенести уже не смог и отключился.

- Предохранитель, значит, сгорел, - рассмеялся Камориль Тар-Йер, владелец третьего глаза и прочих интересных черт лица и характера, - рано, рано! Еще даже остальные шесть не разглядел, а уже вырубился... Эх, молодо-зелено, детеныши человеческие. Ну, да ладно.

Он встал, взял паренька на руки и вышел из подвала во двор. Людей вокруг не наблюдалось и даже никакой счастливец не курил на балконе.

- Кыс-кыс-кыс, - позвал Камориль.

Земля под его ногами зашевелилась и ему пришлось отойти в сторону. Бугры стали появляться еще в нескольких местах двора, штук девять общим счетом.

Первый мертвый кот выполз из земли и бодро подбежал к ногам Камориль, стал ластиться и тыкаться мордой в голенища лаковых сапог.

- Тише, тише, ты же грязный…

Камориль держал мальчика на руках и терпеливо ждал, пока все девять животных выберутся на свет. Один за другим скелеты кошек и котов, на некоторых из которых еще сохранилась шерсть, подбегали к ногам Камориль Тар-Йер и беззвучно открывали рты, прося еды и ласки.

- В демона-кота – стройсь!

Животные послушались неохотно. Все-таки больше, чем стать восточным демоном-котом, им хотелось именно ласки и еды.

Огромный костяной зверь принял на спину поклажу в виде связанного и бессознательного мальчика, и, получив несколько поглаживаний от хозяина, понес в ночь, в мрачный особняк Камориль Тар-Йер, совершенно черный снаружи и даже кое-где внутри.

 

Я проснулся на рассвете, что со мной бывает редко. Наверное, рано спать лег... Первым, что я узрел, был чужой потолок с затейливой лепниной в виде стилизованных черепков, скелетиков, летучих мышек и прочей убийственно милой ерунды. Потом я глянул налево и обнаружил довольную рожу спящего Тар-Йер, одетого в черную шелковую пижаму с золотыми гробиками, лопатками и надгробиями.

Это ж сколько мы вчера выпили? И зачем?

Говорил я себе, не напиваться с Камориль, это опасно и чревато, он-то славный парень, но может и противоестественное сотворить, начиная с детских шуточек типа выбритых бровей и заканчивая уголовно наказуемыми шалостями разной степени извращенности. Меня он, конечно, еще не трогал, - то ли бережет целостность организма для грядущих опытов, то ли боится беспощадной и не менее интересной мести, но, в любом случае, нагло врет, что испытывает ко мне нежные чувства, а оттого ему меня жалко. А вот Орту, покуда тот еще был жив, хорошо досталось... Он бы и остался жив по сей день, если б не крутил романов направо и налево. А Камориль парень ревнивый и, стоит признать, справедливый. По-своему. К тому же, собственник еще тот. А, да. Я же уже сказал, что он предпочитает мужчин? Или это и так понятно? Вообще-то, он не то чтобы совсем ненормальный, просто он уже совсем не человек. В нем от гендерных стереотипов ничего нет, людскую мораль он послал в лес, и существует так, как сам того пожелает. Даже его тело уже не располагает к каким-либо ограничениям. Кажется. В свое время он слился с каким-то пауком (паучихой?), как - мне не известно, и с тех пор опасен для своих любовников вдвойне.

Кстати, слияние с пауком имело так же свои... эстетические последствия. Кроме нескольких затянутых кожей глаз на лбу и дополнительного сустава в каждый свой длинный палец, Камориль получил 'осиную' талию, тоже что-то навроде сустава, полностью покрытого хитиновым панцирем. Этакий пожизненный корсет, защищающий его печенки и прочие потроха.

Я иногда прозреваю и заново удивляюсь: какое же он чудовище! Еще хуже меня.

Кстати, мое мировоззрение и понимание «достойного» тоже многим может показаться странным. Я ни разу не маргинал и не бунтарь, но порою то, как я себя веду, вызывает у людей непонимание, а поступки мои кажутся нелогичными, неверными и даже чудными. Хоть я и стараюсь вести себя наиболее адекватным образом. В общем, я не изгой никакой и не отщепенец, я просто другой немного. Что, буду откровенен, весьма печально: быть посередке между фриками и нормальными людьми еще хуже, чем принадлежать к какой-либо из сторон.

Пока я 'щелкал клювом', то есть рассматривал Тар-Йер и думал о превратностях его судьбы и своей заодно, некромант успел проснуться и жутко обрадоваться моему наличию на таком небольшом расстоянии. Он проворно заключил меня в объятия, перевил свои ноги с моими и замурлыкал:

- Мйар Вирамайна, какие сумасшедшие грезы одолевают меня этим ослепительным весенним утром...

- У-уйди, гад, - стал брыкаться я. - Напоил и теперь хочет сожрать! Знаю я тебя!

- Но ведь тебе было хорошо, - Камориль и не думал меня отпускать. - Ты спал и не видел снов, сладкий мой Вирамайна Мйар...

- Да я от той хрени вообще ничего не видел, у меня в глазах троилось! Настойка тринадцати трав, говоришь? Десять я разобрал, а что за еще три?

- Ну что за три, что за три... Солнечный укроп - раз...

- Солнечный укроп!!! Это же наркотик!!!

- Троллий чистотел - два...

- Троллий чистотел!!!

- Укроп, между прочим, не наркотик, а слабый антисептик, ну, и зависимость - это всего-то побочный эффект...

- А третье что?

- А третье...

- Ну?..

- Немного экстракта морковки аналитической...

- Афродизиак!

- Это всего лишь одно из ее свойств, на самом деле она расслабляет и успокаивает...

- Ну ты, блин, алхимик хренов, - я даже не знал, что мне теперь с ним делать, поколотить и обидеться или... или не знаю, что! Я перестал барахтаться и уставился в потолок: - Как я на самом деле слаб... Ты меня напоил, я вырубился, делай со мной, что хочешь... Проклятье, я перестаю чувствовать себя мужчиной, надо пойти и набить кому-нибудь морду!

- Можешь снова напиться, но не вырубиться и сказать: я - мужик! У меня есть член!

- Где связь?

- Хе-хе, а зачем мне логика, это, что ли, я утверждаю, что я - мужик?

- А я, как идиот, валяюсь с тобой в кровати и болтаю о ерунде!

- Ну почему, как идиот, Мйарчик, ты валяешься со мной как умнейшее и интереснейшее чудовище этого задрыпанного городка, и глубина твоей невероятной...

- А-а-а, отвали от меня, нежить! Ты чего такой горячий-то? - я снова стал отбиваться. - Ты ж обычно комнатной температуры!

- Ну дык, со мной валяется и болтает ерундой самое симпатичное чудовище, какого я когда-либо...

В общем, это могло продолжаться вечно, но тут мне в голову стукнулась мысль. Как ни странно, трезвая и даже разумная.

- Ромка!

- Кто? - Камориль даже отпустил мои руки и нахмурился. - Что за Ромка? Тот пацан, что ли?

- Что, если он ко мне домой опять приперся и что-нибудь опасное там откопал!?

- Да ну, что там у тебя опасного...

- Веретено северной колдуньи и два клинка ярости!

- Ну, не кипешуй, пацан твой таки приперся, но ничего из этих игрушек не нашел...

- Что?! Ты откуда знаешь?

- А я решил его изучить...

- Изучить? Его?

- Ну да... Собственно, я планирую заняться этим после обеда, дело-то не срочное...

- Камориль, ты его что, сюда привел?

Тар-Йер пожал плечами:

- Не сюда, а в подвалы. В подвале нашел, в подвал привел. Все логично.

- И... как это он за тобой пошел? Парень-то сметливый, небось и книжки читал всякие разные, а то и исторические из запрещенных и не уничтоженных, и просто так за маньячиной вроде тебя не пошел бы...

- Ха-ха, а кто его спрашивал...

И тут до меня все окончательно дошло. Я рывком перепрыгнул через Тар-Йер и дернул в холл, к двери под лестницей, что вела в подвалы. Костяные собаки Камориль подумали, что я с ними играю, и побежали за мной.

Некромант сейчас, наверное, лежит на кровати обиженный, все еще ненормально теплый, пригрелся об меня, паразит. А пацаненок где-то в его подвалах, в этом логове смерти, в подвалах, где и намека нет на роскошь и безопасность жилых помещений поместья.

Я нашел его в дальней обрядовой зале, полукруглой, темной, привязанного к костяному алтарю в виде перевернутой звезды. Мне пришлось расширить зрачки по максимуму, чтобы видеть хоть что-то. Я выпустил когти и разрезал веревки, которыми его привязал Тар-Йер.

Мальчик то ли спал, то ли был без сознания, не знаю. Наверное, все же спал. Я взял его на руки и понес прочь из подвалов.

Надеюсь, он не просыпался ночью и не кричал. Все равно криков из этих подвалов не слышно. Зачем оно Камориль? Шум, производимый его разной степени удачности экспериментами, мешает ему думать и творить! Вон они, в темных углах, следят за тем, как я ухожу, голодными светляками глаз, тычутся костяными лбами в прутья клеток. Трухлявые псы-скелеты все так же следуют за мной, уже не играясь, а будто бы из праздного любопытства.

Мне-то что, мне все это не страшно. А вот мальчишке...

Я, наконец, выбрался на свет, прошел в гостиный зал и уложил Ромку на красный бархатный диван.

Уже легче, уже не так страшно. Если он сейчас проснется, то не испугается. Ведь меня он знает.

- Рома, - позвал я, одновременно теребя его за плечо, - Ромка, вставай... В школу опоздаешь... Ромка... У вас же сегодня контрольная по математике...

Я вдохновенно врал.

Мальчик не шевелился, просто мерно дышал. И тут из его кармана полилась музыка, затейливая какая-то мелодия, и даже со словами, только их я не разобрал.

Это был будильник на телефоне. Значит, я успел вовремя. Когда-нибудь мое чувство времени меня все-таки подведет!

Ромка приоткрыл глаза.

Узнал меня и сказал:

- Здрасьте, дядька Зубоскал. Ты вернулся домой, да? Или... где это мы? - он сел на диване и осмотрелся.

- Мы... - я понял, что совершенно не подумал о том, как сказать мальчишке, что с ним приключилось. - Мы здесь. Это дом Камориль Тар-Йер, я, кажется, рассказывал тебе о нем. Да, точно, рассказывал.

- Дядька, успокойся... Или что?

- Что 'или что'?

- Я помню, что пришел к тебе, а тебя нет, пошел тебя искать... Потом... мало что помню... Хотя...

- Так, это все фигня. Пошли сейчас ко мне, ты мне еще раз все нормально расскажешь про своих предков и про свои сны, я тебя покормлю, а там решим, что делать. На первые уроки придется опоздать, ну, я думаю, тебе не впервой. Давай, вставай, пошли.

Но Ромка смотрел куда-то мимо меня. Я, естественно, тоже оглянулся.

Камориль Тар-Йер стоял, опершись о дверной косяк, и пил кофе. Он уже переоделся из пижамы в бордовый шелковый халат, который совсем не прикрывал места соединения груди и паучьей талии. При всем кажущемся внешнем благодушии некромант был заметно напряжен. Хоть виду он старался не подавать, я чувствовал это. Ну, конечно, я же вырываю из его сетей плененную мушку. Как же.







Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 181. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.025 сек.) русская версия | украинская версия