Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

КРАЙ ВЕТРОВ: НЕКРОМАНС 3 страница




- Ты, вообще, подумал своей головой? – спросил я рассерженно. - У ребенка из-за тебя может случиться психологическая травма на всю жизнь!

- А что, из-за тебя не может? - Камориль отпил кофе. - Пускай звереныш привыкает.

- Это вы были, - пробормотал Ромка. Видимо, его очаровывали и вгоняли в оцепенение медовые глаза моего дорогого друга-некроманта, оттого мальчик даже не шевелился, только вот это и смог пролепетать.

- Камориль, пожалуйста, давай сейчас не будем рассусоливать про людей и зверей, а? - взмолился я.

- Почему же, давай... порассусоливаем, - Камориль сел в кресле, закинув ногу на ногу. - Я думаю, твоему мальчишке это будет полезно послушать.

- Камориль...

- Да, Мйар?

- Ты сволочь, Камориль.

- Я тоже тебя очень люблю, Мйар.

Мы замолчали. Мне хватило этой минуты на то, чтобы собраться с мыслями и оценить выдержку Тар-Йер. Для него, охотника и хищника, наверняка было тяжело вот так степенно пить свой кофе (кофейный запах был так ядрен, что у меня от него в глазах помутнело) и не выдавать злости ни одним движением нечеловеческих четырехсуставчатых пальцев. Он заговорил первым:

- Я так понимаю, прямых дорог ты не ищешь и изучить своего звереныша моими методами не дашь. Ну и фиг с тобой. Пойди себе тоже кофе налей, бутербродов сделай, а я пока исправлю кое-какую свою оплошность...

- Это какую же?

- Извинюсь. Мне, знаешь ли, вовсе не хочется портить отношений с существом, дорогим для тебя.

- Что?!

- Иди, делай кофе.

Я фыркнул, встал и пошел. Вот еще, тоже!

На кухне я пробыл чуть дольше, чем мог бы. Камориль прав. Я, кажется, уже успел привязаться к пацану. Когда?.. Я же его знаю - всего ничего. Наверное, я все-таки беспросветно одинок, я жалок, потому что не могу быть без людей. Только-только кто-нибудь ко мне придет, за руку возьмет, образно выражаясь - и все. Я уже часть компании. Я готов помогать и делать все, что в моих силах. Даже если это, на самом-то деле, не нужно никому. Вдруг мне подумалось, что я похож на трепетную девицу в пубертате, и я аж встряхнулся. Не дело вот это вот о наполненности стакана рассуждать, надо брать и пить. Может, и Камориль не такой уж расчетливый лживый гад, и в дурацких его заигрываниях есть доля настоящей привязанности. Буду это... ценить, что ли. Все-таки, нас не так-то много, этаких потерянных, разумных, но не мудрых, тех, кого реальность как будто бы не замечает – при всей яркости наших шкур. Мы - слишком человечны, слишком непросты, и, в то же время, умами своими слишком обыкновенны. Камориль со мною, - так или иначе, - долго, очень долго, слишком долго, - практически целую жизнь. Когда его отпускает и он перестает виснуть у меня на шее, некромант заводит себе игрушки – одну другой веселее и странней, и я смотрю на его молочных барышень и медовых юношей, пью с ним горькую, когда они умирают по собственной глупости, или же бывают наказаны на пределе жесткой несправедливости, предав Камориль Тар-Йер, польстившись на его деньги, 'власть' или 'славу'... Одна девушка верила, что Камориль способен предоставить ей бессмертие. Не у того она искала вечной жизни... Ох, ну какой же надо было быть дурой, чтобы просить об этом Камориль Тар-Йер! Умерла она, правда, не от его руки, но желание было исполнено.

Кристина, чистенький, хорошо прокипяченный от излишков плоти скелет в одежде горничной, стояла напротив меня, держа костлявыми пальцами поднос с кофе и бутербродами.

Камориль Тар-Йер - классный и благодушный парень. Но он не рассчитан на дураков. Он с ними смертельно несовместим.

- Я сам отнесу, - я принял поднос из рук Кристины. В местах сочленения суставов у нее блестела все та же колдовская золатунь. – Спасибо.

Она мне ничего не ответила. При жизни Кристина была довольно болтливой, но после смерти замолчала вовсе.

Я вернулся в гостиный зал. Камориль и Ромка поменялись местами. Теперь некромант возлежал на своем законном диване, а Ромка сидел на кресле. Одно было совершенно не правильно: сигаретка с мундштуком почему-то обреталась в руке мальчика, и я как раз зашел, когда он сделал хорошую затяжку... и не раскашлялся.

- Твой зверек тоже имеет право расслабиться, - улыбнулся Тар-Йер. - А мне ты кофе не сделал?

- Как-то я об этом не подумал, а ты не попросил, - пожал плечами я, поставив поднос на столик между диваном и креслом. Оглянулся в поисках, куда бы сесть, и, пока я выбирал между широким подлокотником кресла и опасной, но удобной близостью к Камориль, тот властно усадил меня рядом с собой на диван, бесцеремонно обнял сзади и положил подбородок мне на плечо. Я заскрипел зубами и руки его от себя отлепил. На том и "договорились".

- Так вот, Роман, - произнес некромант, как будто в продолжение прерванной мной беседы, - я должен сразу предупредить о моем и не только моем отношении к вашей человеческой братии.

- Началось...- пробормотал я.

- Молчать, Мйар Вирамайна, - зашипел Камориль, - сейчас я говорю! Так вот... Нас меньше, чем было раньше, а о том, как было – помнят лишь ветхие книги, древние колоссы да выжившие из ума старики. Помнят и молчат, по большему счету. И это они зря, конечно, лучше бы предупреждали молодняк... Так вот, мы воспринимаем людей, как дичь, как еду или как материал для творчества. Мы - охотники, вы - жертвы. Мы - субъекты, а вы - объекты. Не важно, кто ты, маленький мальчик или довольно опытный и умелый мужчина какой-нибудь суровой военной профессии. С нами никому из вас все равно не сравниться и не справиться. Да, мы восхищаемся вашей смекалкой и хитростью, как радуется сторонний наблюдатель тому, что лисе удалось уйти от погони. Но - не более того.

Камориль замолк, готовясь насладиться эффектом. Но что-то как-то его не последовало. Ромка и не думал впечатляться монологом некроманта.

- Проклятье, всегда хотел задвинуть кому-нибудь эту телегу, - вздохнул Камориль, отлипая от меня и облокачиваясь на диванную спинку. - Но это, в принципе, правда. 'Мы' - это я магов имею в виду, если что. И некоторую другую нечисть. Но! Даже мой обожаемый Мйар Вирамайна, если его, конечно, довести до кондиции... – он потыкал меня пальцем в плечо, - ... эмоциями там или наркотиками, ибо к остальному он равнодушен, - может натворить таких бед, что у журналистов языки отсохнут расписывать, какой зверь завелся в тихом прибрежном городке!

- Ты что несешь! - разозлился я.

- Зубоскал, а пошли на море? - спросил Ромка.

- Ха-ха-ха, - искренне рассмеялся Камориль, да так, что даже голову запрокинул. - Да, и в школу не пойдем! А пойдемте, и правда, все на море!

- Так холодно же еще, – возразил я. - Или... зачем нам на море?..

Я не мог понять, шутит некромант или нет. А у мальчика – то ли нервы стальные, то ли он попросту не осознал еще, с кем связался.

- Смотри, я сказал про прибрежный город, и Роман тут же вспомнил, что давно не был на набережной, - стал весело объяснять Камориль. - Так как меня опасностью он более не считает, зверек твой закономерно предложил нам всем втроем прогуляться!

- Но там ведь люди! - я нахмурился.

- И что? Тебе что? Мне что? А мы чем не люди? С виду...

- Да ничем...

- Правильно, мы совершенно ничем не люди, - Камориль снова смеялся. Что-то он и впрямь неадекватный эти два дня, чересчур. - А посему я поддерживаю эту замечательную инициативу!

- Да что это за дурдом! - не выдержал я. - Ромка, ты чего? Ты хоть знаешь, что Камориль - некромант? Да он маньячина еще та, только на моей памяти человек шесть от его рук погибло, а что он потом с ними делал, это вообще, даже вспоминать тошно!

- Но-но! - Камориль погрозил пальцем. - На всё были свои причины!

- Ага, как же! А скольких ты порешил за всю свою неестественно долгую жизнь? А тот серийный насильник, Виталий, которого ты держал в клетке и которым кормил серийного педофила Юрия?

- Суд бы меня оправдал, - Камориль вздернул подбородок. – Может быть, даже грамоту бы выдали!

Я фыркнул:

- Ты государством не ошибся ли, умник? - перевел взгляд на мальчика: - Ромка, пойми, он правда опасен! Да твои видения по сравнению с одним фактом твоего знакомства с Камориль - это тьфу!

- Дядька Зубоскал, так я же его душу вижу. И… нить тоже. И, кажется, что-то еще... Но вот эту сердцевину – яснее ясного, и там, мне кажется, все странно, немного страшно, тройственно-перепутанно, но не ужасно...

Камориль даже как-то подобрался весь, насторожившись:

- А вот отсюда, пожалуйста, поподробнее!

Ромка вздрогнул и потупился. Не дождавшись от мальчишки разъяснений, Камориль заговорил сам:

– Мне, чтобы разглядеть суть существа (я предпочитаю слово 'душа' не использовать) приходится прибегать к специальному проявляющему составу, который вливается пациенту в рот. По действию аналогично отраве дельцов из Пламенного Просвещения, а калорий – ноль. Но даже с ним - далеко не факт, что все пойдет, как надо, и суть человечью мне удастся разглядеть. А тут такие заявления! Неужели он правда... хм.

- Зелье? Калории? Суть разглядеть? – я что-то совсем запутался. – Погоди, зачем?.. Или ты... Или у тебя уже есть догадки, что за удивительная силушка проклюнулась в Романе?

- Догадок нет, - Камориль покачал головой. - Ну, то есть, что именно в нем пробудилось – я не знаю, но раз уж разговор о душах... Есть вариант, что зверек твой видит изнанку.

- Изнанку? – переспросили мы с Ромкой почти хором.

- Если бы вчера мне удалось залить Роману нужное зелье в рот, то через некоторое время я смог бы различить строение, особенный рисунок его нутра, в общем-то, эту самую суть. И, различив, сравнил бы с теми, которые помню – и, может, смог бы определить, на какие именно чудеса способен мальчишка, необычен ли он, как сверхценный алмаз величиной с арбуз, или же он, к примеру, попросту поздно очнувшийся чтец какой-нибудь. Или шизофреник. Всякое ведь бывает. Раньше, - Камориль снова полез ко мне обниматься, но я перебрался на подлокотник кресла прежде, чем он меня поймал, - так вот, до пресловутой Войны Причин души можно было легко разглядеть и без всего этого. Нужно было только прочесть одно редкое, сложное заклятие... И тогда можно было, как говорили, увидеть души, которые ну прямо выпирали, светились и переливались - разные, как снежинки, как рассветы, как драгоценные камни на сколах. Короче, чистый сияющий концентрат, все натуральное и без примесей. Умеющий видеть да увидит, понимай, властвуй, колдуй – не хочу! Теперь душ не разглядеть уже – ведь заклятия не прочесть. И сути никому не видно - ни своей, ни чужой.

- И ты собирался Ромкину душу каким-то мутным зельем проявлять, так? – уточнил я.

- Ты меня не недооценивай, я, все-таки, потомственный некромант из, между прочим, древнего и уважаемого рода, - Камориль приосанился. - И уж кое-что про механику довоенных чар знаю.

- В том-то и дело, что ты – некромант, а не зельевар, и даже не священник из ближайшей церкви Потерянного. Ты на живых людях это свое зелье тестировал вообще?

Я уставился на Камориль прямо, и, к моему удивлению, некромант отвел взгляд первым. Сказал, скуксившись:

- Ну, нет, на живых не проверял.

- Ну-ка озвучь-ка мне состав.

- Состав?

- Состав.

Камориль хмуро вздохнул. Скривился, покачал головой, еще раз вздохнул. Выдал, наконец:

- Ну, ладно-ладно, ну, полежит твой зверек потом недельки две в стационаре, - зато, какой опыт! Атмосфера! Гороховая каша больничная – она же прелесть, как хороша…

- Мы не будем использовать этот вариант, - отрезал я.

Камориль цыкнул. Ромка прочистил горло и тихонько пролепетал:

- В больницу я не хочу…

Мы с Камориль вместе уставились на паренька. Я – озадаченно, Камориль – раздосадованно.

- Но Пламенному Просвещению его тоже нельзя отдавать, - заметил некромант.

- Почему? – спросил я.

- Заберут!

- Да ну!

- Ну да! Я не думаю, что тут все просто... Вот, смотри, - Камориль оживился, - твой зверек говорит – «нить» и еще всякое. Это правда похоже на описание изнанки. Я читал об этом, когда сам был еще юн... по-настоящему юн, Вирамайна Мйар!

- Камориль, ближе к телу.

- Что-то подсказывает мне, что твой мальчишка зрит в корень, может, даже в изнанку безо всяких приспособлений и зелий. Эта способность, сама по себе - уникальный дар. А если он не только это может? Если он еще чего умеет в перспективе? Я лично такого ни у кого еще не встречал, но я слышал от коллег, еще до войны, о чем-то подобном… Это значит, что мальчишка не выдумывает. Но ни в какую гильдию его не отправишь, раз уж никто из современников не специализируется на подобном. Из наших с тобой знакомых интуитивно нащупывает струны только Марик, - но он уникум и изнанки не видит. Я могу видеть изнанку верхним левым, но смутно и тускло, если ничем себе не помогать, а струн не вижу вовсе. А этот твой зверек, вероятно, читает исходный код нашего бытия – как он есть.

- И что?

- Я тоже ничего не понял... – подал голос Ромка.

Камориль нам ничего не отвечал, сосредоточенно глядя куда-то в пустоту перед собой. Думает, что ли?.. Или вспоминает?..

Я тоже попытался собрать это все воедино – но тщетно. Решил уточнить:

– Так, хорошо. Камориль... А до войны... кто из магов довоенного времени видел эту твою изнанку? Кто души разглядывал? Как это все называется?

Камориль задумчиво постучал пальцем по подбородку.

- Специализации такой не было и нет, - наконец произнес он. - Все маги, так или иначе, работают с потаенной сутью вещей. До определенных событий в этом им помогали заклятия. То есть, при желании, изнанку мог посмотреть каждый, кто был способен прочесть пару древних заковыристых формул. Теперь этого подспорья нет. Вместе с умением читать заклятия мы потеряли возможность видеть эту самую потаенную суть, мы забыли теорию, мы утратили знания. Все, что осталось – интуитивная практика. Практика без теории превращает магию в ритуал. Мы – слепцы, по сути. Могу поспорить, что нынешнее поколение об изнанке даже не подозревает, а уж о видении ее и речи не идет. Впрочем, я не знаю, как там сейчас обстоят дела в столичном университете и филиалах, и чем они там вообще занимаются.

Я не выдержал и взмолился:

- Камориль, пожалуйста, собери мысли в кучку и объясни мне... попроще. Скажи, то есть: ты, как практикующий маг, можешь определить, что с мальчиком, что за сила ему досталась и как с этим быть? Или ты просто строишь предположения?

- Строю, конечно, - фыркнул Камориль. – Опираясь на устные показания. Ты же не дал мне его нормально поизучать с применением препаратов!

- А как бы его изучали работники Пламенного Просвещения?

Камориль потер переносицу, глядя куда-то на ковер. Сказал, выговаривая слова медленно, теперь уже как будто бы вчитываясь в некий одному ему видимый текст:

- Они бы тоже прополоскали его зельями, а проявившийся рисунок сравнили бы со списками, и, может быть, нашли бы аналог... Если дар его окажется не из ряда вон, в чем я лично сильно сомневаюсь, то к мальчику будут применены меры согласно Заповеди Неугомонного Сердца и, в соответствии со специализацией, ему выдадут инструкции и направление в одно из учебных заведений, - публичное ли, или тайное, закрытое, или еще какое...

- Неуютно как-то звучит, - отозвался Ромка. – Это что же, моя жизнь может настолько круто измениться?

- Может, - кивнул Камориль. – А ты как хотел?

Пока Ромка хмурился и молчал, я уточнил:

- Ну, а если работники Потерянного найдут, что рисунок не соответствует их спискам, что тогда?

- Что-что… - передразнил Камориль беззлобно. – Ничего хорошего. Я не знаю, куда они пошлют Романа в таком случае. В столицу, наверное. В какую-нибудь лабораторию под крылом у чтецов или поглощающих. Ведь, ежели я прав и то, что он видит – изнанка, то зверек наш ценен для гильдий неимоверно, одной этой своей способностью. Маг, видящий изнанку – это ж зрячий среди слепцов. И это в наши-то времена! Феномен, сенсация... скандал. А оно нам надо?..

Я вынужден был признать:

- Хорошо, ты практически убедил меня, что в Пламенное Просвещение обращаться нам не стоит. Оставим этот вариант на случай, если сами в ближайшее время ничего не придумаем. Ром, ты как на это смотришь?

Ромка ответил, глядя на меня серьезно и решительно:

- Дед сказал, что мне поможешь ты, Вирамайна Мйар. О Потерянном и всяком таком другом он ничего говорил.

 

Мйар Вирамайна Зубоскал стоял у окна, прислонившись лбом к стеклу. Камориль в это время вызывал такси.

- Хочу иметь полную свободу передвижений, - пояснил он, - а личные транспортные средства меня будут стеснять... Малыш, ты пробовал самбуку? - обратился он к Ромке.

- Нет, а что это?

- Это такой замечательный ликер из звездчатого аниса...

- Ему четырнадцать лет, - проскрипел зубами Мйар, не поворачиваясь от окна. - Человекам в этом возрасте по нынешнему законодательству нельзя.

- Может, еще и женщин раздетых ему показывать не станем? Мйар, я заберу у тебя мальчишку в юные приспешники, если ты и дальше будешь так феерично настраивать его против себя!

- Люди – не инструменты, чтобы их настраивать, - Мйар не оборачивался. – А я – не Эль-Марко.

Ромка понял, что перестает понимать уже и Мйара тоже. Голова гудела от терминов, названий и прочего, рассказанного только что Камориль, а сверкающие нити, пронзающие бытие, и не думали никуда исчезать, становясь заново резкими и яркими, стоило только моргнуть.

Значит, вот оно как. Значит, для Мйара и Камориль «сверкающий мир» не существует. Да, они оба, наверное, волшебные – чему свидетельствуют эти вот уши острые у Мйара, и еще клыки, и эти вот странные, страшные золотистые глаза некроманта. В волшебность их верится без всяких прочих доказательств, да. Ведь, кроме этих внешних их странностей, Ромка видел и внутренние их отличия от простых людей. Суть у Мйара и Камориль – не простая. У некроманта нутро вообще очень странное, особое... Душа у него как будто бы тройственная, и совершенно, очевидно не человеческая. И еще она как будто бы... тлеет. Что это с ней и почему так, Ромка не знал. Но хотел бы разузнать при возможности. Если, конечно, ему придется и дальше жить в этом сверкающем мире, где любое живое существо и любой неодушевленный предмет похожи на солнца в ослепительном мареве протуберанцев...

- Вот так.

Ромка увидел перед собой лицо Камориль. Некромант улыбался.

- Ну как? Внимание собралось?

- А что это вы сделали? - удивился Ромка. Ощупал лоб. Нашел прилепленный между бровей пластырь, и только потом учуял резкий запах от него.

Сияющий мир померк. До нормального состояния.

- Работает? – спросил некромант.

- Вроде, да... Все стало… обычным! – удивленно ответил Ромка.

- Ага, - некромант удовлетворенно кивнул. – Работает, значит. Что ж...

- Такси прибыло, - сообщил Мйар, разглядев за окном серую иномарку.

- Ну, пошли, - прихватив огромный черный зонт, Камориль бодренько направился к выходу. Замедлил шаг, дожидаясь, пока Мйар догонит его. Ловко приобнял за плечи: - Не тревожься ты так, душа моя! Ну, странные дела. Так ничего ж особенного! Кроме того, когда бы еще мы стали проводить столько времени вместе?

- Хех... - протянул Мйар, - наверное, только в старые добрые времена, когда я здесь еще не освоился и ты мне рассказывал, что к чему!

- Как молоды мы были!..

- Да вы ж и сейчас, вроде, не старые? – неуверенно спросил Ромка, садясь в машину.

Камориль, проигнорировав его вопрос, скомандовал водителю, куда ехать, и мотор взревел. Из окошка отъезжающей машины Ромка смог рассмотреть поместье некроманта целиком. Как оказалось, к выстроенному в изысканном, но немного мрачноватом стиле дому прилежал еще и сад, конечно же, темный, похожий на лабиринт и тяготеющий к крайней запущенности. Затем машина проехала мост через водохранилище, и Ромка стал понимать, в какой части города находится жилище Камориль Тар-Йер. Мальчик задумался, откуда, вообще, у них такие имена: 'Мйар', 'Камориль'... Совсем, вроде бы, не здешние, да и... может, сами себе понавыдумывали?

Ехали молча. Водитель включил радио. Передавали ухудшение погоды через три дня, дожди и даже грозу.

Значит, хорошо, что к морю удалось выбраться сейчас. Да и такой козырный прогул ненавистной школы - это надо уметь.

Через двадцать минут машина остановилась на подъезде к городскому пляжу. На набережную ехать Камориль, очевидно, передумал.

- Ты что, купаться собрался? - вылезая из машины, недоверчиво спросил Мйар.

Камориль рассчитался с водителем и тоже вылез, не забыв по-настоящему огромный черный зонт.

- Ну да, - кивнул некромант, - а что?

- Да так.

Мйар пошел по песку в сторону моря. Берег здесь был пологий и широкий, метров тридцать, как минимум. В стороне виднелось кафе, база спасателей, по сезону пустая, и пирс.

Ромка тащил свернутую подстилку, доверенную ему некромантом.

Где-то на полпути к воде он догнал Мйара. Тот стоял и смотрел на море. Ветер дул в лицо, нагоняя волны, заставлял щурить глаза.

- Знаешь ты, о чем кричат чайки над головой... О чем тоскует черный океан... Огромной синею душой, водоворотами у скал, и окнами церквей затонувших стран... - напевно прозвучал голос Камориль. Он с силой воткнул зонт острым основанием в песок и раскрыл его. Это оказался обыкновенный пляжный зонтик, только выкрашенный в черный. Стиль, который Тар-Йер предать физически не мог.

Мйар сел на подстилку и снял кроссовки. Ромка тоже уселся рядом.

- Говорят, где-то здесь обитают русалки, - улыбнулся Камориль. - А это в моем ведомстве, утонувшие девы-то! Пойду, проверю.

- А можно, я с вами? - попросился Ромка. Камориль, расстегивая шелковую рубашку, скосил взгляд на Мйара:

- Это ты у него спроси. Ему виднее, что тебе можно, а что нельзя.

- Вода сейчас градусов десять, - сказал Мйар, - и вон там, в трех километрах от нас, на косе, два 'моржа' лет сорока как раз вылезают на берег.

- Нормально, не помру! - Камориль уже снимал штаны. Штанины были узкие и никак не отпускали его худых ног. Наконец он с ними справился, явив свету черные плавки с узором из серебристых скелетиков. - Я пошел!

- Иди, иди, - Мйар не улыбался и пребывал в задумчивости, - овощная культура экваториальной местности...

- Я все слышал!!! - удаляющийся к морю некромант обернулся и помахал над головой обеими руками.

- Слушай, - обратился Ромка к Зубоскалу, - а зачем Камориль корсет? В море?

- А нафига козе баян? - вдруг рассмеялся Мйар.

- Дядька, я тебя не понимаю последнее время.

- И никогда не поймешь, - задрал нос Мйар и откинулся на подстилку, окунув волосы в песок и, естественно, этого не заметив. - Ты решил за ним не идти, что ли?

- Та да, десять градусов, как-то... не греет, - Ромка поежился. - Плюс ветер. А я, как мама говорит, просто обожаю наслаждаться простудными заболеваниями.

- Понятно. А я при Тар-Йер раздеваться не хочу. Как говорится, не буди лихо...

- Лихо? – переспросил Ромка. – Ты все-таки уверен, что его лучше бояться? Но мне показалось...

- Ох, - Мйар прикрыл лоб и глаза рукой, - забудь об этом. Тебе, очевидно, бояться нечего.

Замолчали. Ромка смотрел на то, как далеко в море плещется Камориль, и, как будто, даже не один.

- Только б он тут никаких костей не обнаружил, - проговорил Мйар слегка обеспокоенно. – Помню как-то раз он нам такой перфоманс с полуразложившимися дельфинами устроил, что я потом неделю заснуть спокойно не мог. Хотя, наверное, сегодня Камориль не станет тратить силы почем зря. Расслабился же, бездельник, ушел в зельеварение, не тренируется.

- А почему? - удивился Ромка. Он, по правде, и не задумывался о реальной мощи некроманта.

- А, живет в свое удовольствие. Собственно, как и я.

- Но у него такой богатый дом.

- Ну, у кого какие потребности.

Ромка глянул на Зубоскала. Тот лежал с закрытыми глазами, легкая улыбка смягчала его черты – простые и даже, пожалуй, немного грубые. Ветер трепал темно-зеленый ворот безрукавки. Между Мйаровых ключиц притаился амулет в виде серебряной птицы - то ли сокол, то ли орел, то ли ястреб… так просто и не разглядеть. На плечах Зубоскала виднелись мелкие геометрические рисунки, сплетающиеся в линии и стрелки, которые уходили и дальше, под одежду. Ромка не стал о них спрашивать. Потом, как-нибудь, Мйар сам расскажет.

- Думаешь, это правда - ничего страшного, что я получил эту возможность? – наконец спросил Ромка то, что его на самом деле беспокоило. - Ну, видеть души в людях, и это переплетение светящихся ниток, тянущихся во все мыслимые стороны, и все эти узлы, и древа, и... и эту «изнанку», и… как там Камориль сказал? «Исходный код»...

Мйар долго не отвечал. Наверное, собирался с мыслями.

- В том, о чем ты рассказываешь и что там наплел Камориль, я не разбираюсь. У меня, по правде, от его болтовни чуть голова не разболелась. Но вот о мире снов - мороке, - я кое-что читал. И сны твои меня сейчас куда больше волнуют. Видишь ли, существует идея, что мир снов - это отдельная такая реальность... Не то чтобы параллельное измерение, а... будто бы множество иных вселенных, сплетенных в одну, многомерную, но в целом похожую на огромную сферу, которая касается нашей планеты краешком и забирает твое сознание, которое во сне не так крепко прикреплено к телу, в себя. Или душу забирает. Об этом-то я читал, а вот о самом понятии души не задумывался. Согласно этой же теории, когда ты просыпаешься, срабатывают некие загадочные связи, и ты - снова ты. Некоторые считают, что любой мир, куда попадает жизненная энергия (она же душа или, как говорит Камориль, суть), по неписаным законам награждает эту душу материальным телом. Что потом случается с этим телом, в котором ты жил, пока спал здесь, в основной реальности?

- В основной реальности?

- Ну, да. Посмотри на солнце. Солнце - это основа, базис, если угодно. Оно, как ось, связывает воедино все вариации жизни на этой планете. Мы смеем считать, что наша реальность - основная, но мы не утверждаем, что мы не 'снимся' кому-нибудь, кто считает нашу реальность сном или забавной игрой сознания.

- Ух, как сложно...

- Да ладно, совсем не сложно. Немного бредово, может. К тому же, я наверняка где-то в объяснениях наврал.

- Если я засну и попаду в другой мир, я узнаю тебя в другом теле, - вдруг сказал Ромка.

- В смысле, узнаешь?

- Если мы попадем в измерение сна, в этот ваш морок, то я увижу твою суть, кем или чем бы ты ни был, узнаю тебя и смогу забрать обратно!

Мйар присвистнул.

- Какой запал. Это ты молодец... Но, знаешь, мне бы не хотелось проверять эти теории. Я люблю прочно стоять на земле и предпочитаю не лезть в тонкие материи нематериального. А еще я что-то собственную мысль поймать не могу. А, так вот, - Мйар сел и почесал затылок. - Эх, что-то песок мне голову отдавил... Ага, тебе снится хрень, ты пришел ко мне, мне стала сниться хрень... может, это одна и та же беда, пребывающая где-то там, в мороке, и она использовала тебя, чтобы добраться до меня?

- Какой ты все-таки эгоцентричный, - заявил Камориль Тар-Йер, явившись, как древняя богиня любви, из пены морской. Менее объемен, чем классическая фреска, и более одет, но что-то общее в них определенно прослеживалось.

Камориль стал выжимать волосы, попутно капая на все вокруг и прыгать на одной ноге, вытряхивая воду из ушей.

- Ой, ё... - протянул Мйар.

- Так вот что значит «посинеть от холода», - проговорил Ромка, глядя на Камориль завороженно.

- А мне абсолютно не холодно, - отмахнулся некромант, повесив полотенце на плечо. - О! Вон там я вижу кафе, а рядом с ним кабинки для переодевания! Вы пойдете заказывать чего-нибудь подкрепиться, а я в сухое облачусь, а потом мой старый добрый друг Мйар заплетет мне шикарную косу, правда, Мйар?

- Если будешь себя хорошо вести, - улыбнулся тот.

- Нет, ну вы правда синий! - не успокаивался Ромка.

- Сейчас на солнышке отогреется и порозовеет, - успокоил его Мйар. - Ручаюсь, пока дойдем до кафе, официантки его уже не испугаются.

- А кафе-то работает?

- Работает, еще как. Я отсюда вижу скучающих девчонок за столиком и бармена с газеткой. Хм, им всем настолько скучно, что синенький Камориль, по правде, был бы самое то...

Сложив зонт и свернув подстилку, они направились в сторону кафе.

- Почему девушки носят лифчики на пляже? - задался философской мыслью Ромка.

- Глобально, - хмыкнул Мйар.

- В четырнадцать лет, самое то! - развеселился Камориль.

- Нет, ну я не понимаю! Все равно на пляже видно, у кого грудь больше, или, там, некрасивая, например!

- Ну, они такие нежные, - это рассуждал некромант, - хотя, по строению и ничего такого, а функционал до скучного утилитарен, но все-таки есть в этом что-то такое...

- Это тебе психологов и сексологов почитать надо, - предположил Мйар, - ну там, про наготу в искусстве и жизни...

- Есть же еще нудисты! - вспомнил Камориль.

- Ага, и эксгибиционисты... - Мйар задумался. - Кажется, это было неплохо разобрано у кого-то из западных философов позапрошлого века...

- Я - переодеваться!

Ромка и не заметил, как за разговором они добрались до кафе.

Заведение было открытого типа, то есть, представляло собой огромный навес, огороженный бамбуковыми загородками, прилегающий к каменной постройке, где располагалась кухня и прочие служебные помещения. Бармен уже не читал газетку, а обслуживал семейную пару, подошедшую чуть раньше них. Девчонки, блондинка и брюнетка, занявшие ближайший к морю столик в углу, уже не грустили о судьбах мира, а весело перемывали кому-то косточки и, иногда, заразительно хохотали. За семейной парой, заняв очередь, стояла девушка в голубом платье и белой шляпке с широкими полями.







Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 134. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.022 сек.) русская версия | украинская версия