Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Ключевые компетенции – новая парадигма результата современного образования 10 страница




Казенные поручения и ответственность за их исполнение.

Земская казенная служба состояла в том, что тяглые общества сами обязаны были ставить казне агентов для исполнения казенных поручений, для которых она не имела своих специальных ис­полнительных органов. Несмотря на чрезвычайное разнообразие этих казенных поручений, их можно свести в три разряда.

1)Сбор даней и пошлин, т.е. прямых и косвенных налогов.

2)Надзор за исполнением натуральных казенных повинностей, каковыми были: ямская гоньба, постройка и ремонт городских укреплений, эксплуатация казенных угодий по наряду — напри­мер, рыбной ловли, казенных лугов и т.п.

3)Ведение казенных торгово-промышленных предприятий.

Например, продажа нитей, составлявшая казенную монополию; казенное добывание и продажа соли; казенная разработка рудни­ков в XVII веке; продажа дорогих мехов, поступавших в казну вме­сто подати с населения, занимавшегося звероловством; казенная закупка хлеба и т.д. до бесконечности.

Все эти казенные поручения были, как вы видите, или мест­ные повинности, или казенные промышленные операции. По этому двойственному характеру они и носили название либо государе­ва дела, либо дела земского. Центральным и областным корон­ным учреждениям — приказам, наместникам XVI в. и воеводам XVII — принадлежал только высший надзор и руководство все­ми этими финансовыми операциями. Но непосредственное веде­ние дела, вся черная работа падала на агентов, которых обязаны были ставить из своей среды тяглые миры. Эта казенная земская служба отличалась от службы приказной одной существенной чертой. Приказное управление требовало от управляемых пови­новения, и потому главным условием его успеха был личный ав­торитет управителя. Напротив, казенная служба направлена была к получению наибольшей прибыли для казны, и потому глав­ным условием ее успешности должна была служить строгая иму­щественная ответственность со стороны агентов.

Главные обеспечения ответственности. Так как эта служба была безвозмездная, то казна требовала двоякого обеспечения ответ­ственности земского агента — нравственного и материального.

Вера. Нравственным обеспечением служила вера, присяга, которой земский агент обязывался, умело и добросовестно вести казенное поручение. Поэтому агенты и их помощники, на которых под присягой возлагались сборы косвенных налогов и ведение торгово-промышленных операций казны, носили название вер­ных голов и целовальников. Голова — главный агент, целоваль­ники — его подчиненные помощники.

Доверие. Материальной гарантией ответственности служило доверие казны земскому агенту, как опытному и состоятельному торговцу, либо промышленнику, который доказал свою коммер­ческую опытность хорошим ведением собственных дел и состоя­ние которого при необходимости могло бы вознаградить казну за причиненный ей агентом ущерб. Поэтому правительство требо­вало, чтобы тяглые миры выбирали по казенному поручению «лю­дей добрых, которые были бы душою прямы и животом прожиточ­ны и которым в сборе государевой казны можно было бы верить».

Круговая порука. Если мир не выбирал такого надежного человека, имущественная ответственность за казенные убытки переносилась на самих избирателей, которые в таком случае были обязываемы круговой порукой за своего выборного. Так вырабо­талось основное правило присяжной или целовальной службы по казенным поручениям, которое можно выразить такой формулой: земская присяжная служба по личному доверию или по мир­ской поруке. Прошу вас различать обе эти гарантии, которыми казна старалась обеспечить успешность и исправность мирской службы — личное доверие и мирскую поруку.

Основное правило присяжной земской службы и основание чиновнего деления высшего столичного купечества. Выборная ка­зенная служба по личному доверию, но не по мирской поруке, и была источником высших чинов тяглой иерархии. На богатейших и на­дежнейших купцов в звании голов казна возлагала самые трудные и ценные, следовательно, наиболее ответственные поручения. Напри­мер, сбор таможенной пошлины на больших ярмарках в Архангель­ске или Астрахани, продажу дорогих казенных мехов. Эти богатей­шие купцы получали чин гостей. Купцы менее значительные и надежные, которым поручались менее важные дела или которые на­значались целовальниками, помощниками к гостям, возводились в звание торговых людей гостиной либо суконной сотен.

Следы такого разделения высшего купечества становятся за­метны в Москве еще в конце удельного времени и мы уже в XIV ве­ке рядом с гостями встречаем суконников в составе московского купечества со значением одного из высших разрядов. Степень ка­зенного доверия, какой удостаивались более или менее важные поручения, соразмерялась с оборотным капиталом уполномочи­ваемого агента. О размере этого капитала можно судить по сви­детельству Котошихина о гостях его времени. Это были торговцы, ежегодный оборот которых простирался от 20 до 100 тысяч тог­дашних московских рублей1. А так как рубль середины XVII века равнялся 17-и нынешним, то этот оборот можно оценить суммой от 340 000 до 1 700 000 рублей на наши деньги. Но чин гостя или торговца высшей сотни, гостиной или суконной, приобретался не размером ежегодного оборота, а самой службой по казенному по­ручению, успешным исполнением последней. Как бы ни был ве­лик торговый оборот купца, он не получал звания гостя, если еще не отправил ни одной службы. Котошихин замечает о тех же гос­тях: «А бывают они гостиным именем пожалованы, как бывают у царских дел в верных головах и в целовальниках, у соболиные каз­ны и в таможнях, и на кружечных дворех(т.е. в казенных кабаках)».

Гости, торговцы гостиной и суконной сотен в тяглой финансо­вой иерархии были то же самое, что столичные служилые чины — стольники, стряпчие, дворяне московские и жильцы — в иерар­хии военно-правительственной. Как те, так и другие были припи­саны к столице и обязаны были в Москве иметь постоянное мес­тожительство, где бы ни находились поместья и вотчины одних, торговые и промышленные предприятия других. Как московские дворяне рассылались из столицы по областям «для всяких дел» — править городами, командовать полками и их частями в звании воевод и голов, руководить провинциальным дворянством — так точно и московских гостей и торговцев гостиной и суконной сотен рассылали из столицы по областным городам в звании голов и целовальников направлять казенные операции.

Московское купечество высших чинов вообще служило бли­жайшим орудием правительства в управлении провинциальным торгово-промышленным населением и стояло к последнему в от-

1 Имеется в виду конец ХIХ века.

 

ношении полномочного руководителя. Так, московских гостей по­сылали в областные города верстать местных посадских людей податными окладами. Им иногда поручали назначать торговых лю­дей провинциальных городов на должности местных кабацких и таможенных голов — знак, что казна верила им больше, чем по­садским провинциальным обществам. Это был, если можно так выразиться, финансовый штаб московского государя. Наконец, са­мый состав этих чинов близко напоминал список столичных слу­жилых людей. Гостей и торговцев обеих высших сотен никогда не бывало много. При царе Федоре Ивановиче гостей и людей гос­тиной сотни числилось 350, в суконной сотне — всего 250. Смут­ное время и сопровождавший его упадок торговли и промышлен­ности страшно опустошили ряды высшего столичного купечества. В 1649 г. гостей оставалось только 13 человек. В гостиной сотне считалось 158, но надежных и годных к службе было так мало, что им приходилось получать казенные поручения через год. В сукон­ной сотне из 116 человек только 42 были в состоянии служить, а так как из них ежегодно назначалось на службу по 18 человек, то некоторым приходилось по очереди ходить в службу также через год. Службы были годовые. Это вызывало потребность в частом пополнении состава высших тяглых чинов. И как ряды москов­ской боярской молодежи постоянно пополнялись лучшими слу­жилыми силами, поднимавшимися из глубины провинциального дворянства, так в сжимавшийся круг высшего московского купе­чества постоянно приливали лучшие промышленные дельцы из столичных черных сотен, из дворцовых и даже церковных слобод и из областного посадского купечества. «Гости, гостиная и сукон­ная сотни полнятся всеми городами и слободами лучшими людь­ми». Так говорили в XVII в.

В одном документе 1649 г. приведена подробная ведомость пополнения высших купеческих разрядов за первую половину XVII в. Может быть, вы найдете нелишним рассмотреть эту ведо­мость. Я передам ее в такой форме. В 1621 г. в гостиную сотню по наряду дано из черных московских сотен и слобод 12 человек, в суконную — 50. В 1625 г. в гостиную из областных городов — 34. В 1630 г. — в ту же сотню из других областных городов — 34, в суконную из областных городов — 19. В 1635 г. в гостиную сот­ню из патриарших и монастырских богатых крестьян — 44, в су- конную из того же класса — 11. В 1642 г. в гостиную из дворцо­вых слобод — 12, в суконную оттуда же — 9. В 1644 г. в гости­ную из богатой московской дворцовой слободы Кадашей (т.е. по­ставщиков полотен столового белья во дворец) — 24. В 1646 г. в суконную из разных слобод — 36. В 1647 г. в гостиную сотню из московских черных сотен и слобод — 104, в суконную из тех же сотен и слобод — 81.

Эта таблица укажет вам размеры потребности в постоянном пополнении высших служилых разрядов купечества. Это были на­стоящие рекрутские наборы купечества в казенную службу, наи­более тяжелую и ответственную. Новобранцы из низшего купе­чества назначались в высшие торгово-служилые чины по казенному наряду против их воли, единственно по расчету на их хозяйственную или личную благонадежность, на прибыль, какую они могли доставить казне своей опытностью, или, по крайней мере, на зажиточность, которая давала казне возможность воз­наградить себя за убыток, ими причиненный.

Итак, основанием чиновного деления высшего столичного ку­печества была присяжная казенная служба по личному доверию. Источником чиновного расчленения областного тяглого населе­ния служила другая государственная обязанность, на него падав­шая — государственное податное тягло.

 

Лекция XVIII

Основное правило разверстки тягла и основание чиновного деления провинциального черного населения. — Состав общества в Москов­ском государстве второй половины ХVI века. —Дальнейшее расчле­нение общества в низших составных слоях. — Отражение принципа обязательности государственных повинностей в области граждан­ского права. — Происхождение холопства докладного и кабально­го. — Выделение видов жилой зависимости от кабального холоп­ства.

Основное правило разверстки тягла и основание чиновного деления провинциального черного населения. [80] Источником чиновного расчленения областного тяглого населения служила другая государственная обязанность, на него падавшая, — госу­дарственное податное тягло. Под тяглом разумелась совокуп­ность прямых казенных платежей и натуральных повинностей, какие несли на себе люди Московского государства. Всего труднее вырабатывалось в московском государственном праве именно это основание. Причиной того был характер города в Московском го­сударстве. В южной Киевской Руси города были торгово-промыш­ленными центрами. Такой характер сообщала им живая внешняя торговля. В Северной Руси, которая была объединена Москвой, город, при подавляющем преобладании земледельческого насе­ления, получил значение преимущественно укрепленного пунк­та. Под его стенами на посаде жалось такое же точно земледель­ческое население, какое было рассеяно по деревням и селам. Благодаря отсутствию резкого экономического различия между городским посадским и сельским населением, с трудом выраба­тывалось и различие политическое, т.е. сословное их обособле­ние. Впрочем, это обособление постепенно обозначалось и ста­новилось заметнее под действием московской таможенной политики. Внутренние народно-хозяйственные обороты были об­ложены казенной пошлиной. С этой целью установлены были внутренние заставы и таможни. Для того чтобы не оставить ника­кого народно-хозяйственного оборота без обложения, эти оборо­ты правительство старалось сосредоточить в известных пунктах

обмена, запрещая торговлю в других местах, где не было тамо­женных смотрителей.

Таким образом, промышленность и торговля постепенно стя­гивались в установленные правительством пункты обмена, каки­ми служили преимущественно города. Это само собой отделяло сельское земледельческое население от городского в экономиче­ском отношении. К экономическому различию скоро присоедини­лось и политическое. То было различие систем прямого обложе­ния, какие прилагались к населению городскому и сельскому. Предметом прямого налога, падавшего на сельское население, был крестьянский труд, прилагавшийся к хлебопашеству. Напротив, предметом прямого налога, падавшего на городское население, служил торгово-промышленный капитал, пущенный в оборот.

Это различие выражалось на финансовом языке древней Руси формулой: «обложить по пашне» или «обложить по животам и по промыслам». Промысловое обложение, разумеется, с течением времени резко отделило торгово-промышленное население от зем­ледельческого. А так как торгово-промышленное население со­средоточивалось преимущественно в посадах, а земледельче­ское — в селах и деревнях, то это обложение по роду занятий явилось политической гранью, отделявшей город от села. Круго­вая порука в сборе прямых податей и их общественная разверстка закрепляли это обособление. Разумеется, ответственность за исправный сбор городского тягла была тяжелее сравнительно с от­ветственностью за сбор прямой поземельной подати: [81] сбop по­следней был легче, чем сбор первой, потому что и разверстка тягла по земле была проще, чем разверстка по менее уловимым и более изменчивым промыслам. Вот почему в круговой поруке за торго­во-промышленных людей не выгодно было участвовать пахотным крестьянам, и последние, даже живя на посадах, старались выде­литься из посадского населения, образуя отдельные общества.

Таким образом, выработалось основное правило для развер­стки государственного податного тягла: тягло по промыслу либо по пашне. Это различие промыслового и пахотного обложения с особенной ясностью выражено в уставной грамоте, какую дал игу­мен Соловецкого монастыря Филипп монастырским крестьянам в 1564 г. Филипп разделил временные налоги на военные нужды, какие падали на все без различия классы сельского населения, от

постоянной прямой подати, падавшей на землю. Временные во­енные налоги развёрстывались и в сельском населении, как в го­родском, по животам и по промыслам. Но поземельная подать, по выражению игумена, должна быть разверстываема по обжам, т.е. по земельным тяглым участкам, а не по животам и не по промыс­лам. Но как скоро произошло такое разделение города и села, интересы казны требовали, чтобы тяглые люди, взявшие на себя городское тягло, постоянно в нем оставались; а тяглые хлебопаш­цы, занявшие известные тяглые участки, не покидали бы их и не переходили в другие состояния, менее доходные для казны.

Из приведенного правила разверстки тягла вышло другое, об­ратное, которое требовало, чтобы тяглый человек того или друго­го разряда постоянно оставался в своем тягле. [82] Правило это мож­но выразить формулой: если тягло по промыслу или по пашне, то, с другой стороны, и промысел, как и пашня, по месту тягла. Следы такого прикрепления тяглых людей к избранному однаж­ды тяглу мы замечаем уже в XVI столетии. В XVII оно сделалось главным основанием устройства тяглого населения. В судебнике царя Ивана мы читаем статью, которая запрещает городовым тяг­лым людям селиться на монастырских землях, приказывая им жить безвыходно на землях городских: «Кто из городовых людей посе­лится на монастырских землях, того должно вывести на прежнее место в городи подвергнуть его суду». [83] Разверстка тягла по ука­занному правилу и стала источником деления городовых посад­ских людей на статьи лучших, середних и моловших, а уездных тяглых хлебопашцев — на класс крестьян и на бобылей. Стать­ями городового населения были своего рода провинциальные ку­печеские гильдии, так же как звание крестьян и бобылей носили различные имущественные состояния в составе земледельческо­го населения.

Так расчленилось тяглое население, городское и сельское, в Московском государстве к половине XVI века. Основание этого деления было выведено из двух указанных правил разверстки при­сяжной казенной службы и тягла. Если присяжная служба раз­вёрстывалась по личному доверию, а тягло — по промыслам и пашне, то чины различались по службе и по тяглу. Именно выс­шие чины московского купечества — по службе, низшие чины об­ластного, посадского и сельского населения — по тяглу. Подобное двойственное основание чиновного деления мы видели в устройстве и служилых людей московских и городовых.

Если мы представим себе это расчленение, нам будет ясен первоначальный план общественного строения, какой пыталась соорудить московская политика. Припомнив, как были устроены люди служилые и тяглые, мы легко заметим основание и взаим­ное отношение устройства тех и других. Что такое весь служилый люд, как он был устроен к половине XVI века? Это был рассеян­ный по всей территории государства вооруженный лагерь с гене­ральным штабом в Москве, который руководил его оборонитель­ной борьбой. Что такое было описанное сейчас устройство тяглого населения? Это было интендантство под руководством высшего московского купечества. Вся масса тяглого населения служила обширным источником, из которого эти высшие интендантские руководители извлекали материальные средства, необходимые для содержания вооруженного лагеря с его генеральным москов­ским штабом.

Состав общества в Московском государстве второй поло­вины XVI века. Сопоставив два этих социальных мира — служи­лых людей и тяглое население — мы можем представить себе и тот состав, какой усвоило себе общество в Московском государ­стве во второй половине XVI в., вскоре после земских реформ царя Ивана. На поверхности этого общества мы видим две параллель­ные, но неравные, не одинаково высокие вершины, чрезвычайно мелко расчлененные, из которых одна состояла из высших слоев служилого населения, а другая из высших разрядов населения тяглого. Обе эти вершины, дробно расчлененные, покоились на однородной тяглой массе, состоявшей из городских и сельских обывателей, плативших либо промысловое тягло, либо поземель­ную подать. Эта масса была очень мало расчленена. Статьи горо­дового населения во второй половине XVI века еще едва обозна­чались; в составе сельского населения низший тяглый класс, бобыли, до конца XVI века составлял ничтожный процент.

Дальнейшее расчленение общества в низших составных сло­ях. Но общество не остановилось на этом делении. С половины XVI века в нем стало обнаруживаться стремление к дальнейшему расчленению. Источником этого расчленения было осложнение гражданских отношений, которое повело к дальнейшему дробле­нию именно низших классов населения, до того слабо расчленен­ных. Это расчленение вызвано было политическим принципом обя­зательности специальных государственных повинностей. Мы видели, что этот принцип в приложении к внешней обороне вы­звал дробное деление служилого класса. Тот же принцип в при­ложении к внутреннему порядку, перейдя в сферу гражданских отношений, повел к более дробному делению низших тяглых клас­сов. Как скоро в государственном праве установилось правило, что все сословные обязанности, которые в удельные века уста­навливались договором, становятся обязательными и наслед­ственными, это правило сильно подействовало и на обязательства, вытекавшие из частных гражданских сделок. Сюда это правило внесло новое положение: личные обязательства, вытекающие из гражданских сделок, не прекращаемы до истечения срока, на ко­торый они заключены.

С первого взгляда вам покажется непонятной эта перемена: такого принципа не существует в современном праве и он даже строго запрещен последним. Принимая частные обязательства, мы всегда выговариваем себе право нарушить его до истечения срока, только вознаградив неустойкой потерпевшую сторону. Каж­дое свободное лицо вправе всегда нарушить всякое свое граждан­ское обязательство, только вознаградив за ущерб, какой причи­няет этим другому лицу. Такое начало господствовало и в удельном праве. В Московском государстве, под действием обязательно­сти государственных повинностей, и в частных отношениях уста­новилось правило, что гражданские обязательства, принимаемые на известный срок, не прекращаются по воле обязанного лица даже путем уплаты неустойки, т.е. вознаграждения стороны, потерпев­шей от произвольного прекращения обязательства. Как скоро лич­ные гражданские обязательства получили такой характер, они ста­ли крепостными обязанностями.

Отражение принципа обязательности государственных по­винностей в области гражданского права. Эта перемена в граж­данском праве и отразилась на юридическом состоянии холопства. До XVI века в нашем праве, как мы видели, существовало только

одно холопство — полное. [84] Ho рядом с ним существовала лич­ная зависимость, которая не причислялась к холопству, — долго­вое закладничество. Закладничество было личной зависимостью, возникавшей от займа с обязательством условной временной службы за рост и с правом слуги всегда прекратить свою службу возвратом долга. Этой условностью службы и этим правом пре­кращать ее закладничество отличалось от холопства: последнее было крепостной зависимостью, которая не могла быть прекра­щена ни под каким условием по личному усмотрению холопа без согласия господина.

[85] Таким образом, долговое закладничество не было крепост­ным состоянием, видом холопства. До XVI века оно не носило на себе никаких признаков холопьей крепостной зависимости. Но с конца XV века в нашем гражданском праве утверждается мысль, что личная и условная служба за долг делает слугу холопом, как скоро слуга временно или навсегда лишается права или возмож­ности прекратить свою зависимость. [86] Только эта служба — лич­ная. Она прикрепляет только самого слугу и только к его госпо­дину, не прикрепляя ни детей слуги к господину по смерти отца, ни самого слугу к детям господина по смерти последнего. Из этой мысли вышли два последствия, которые создали два новых вида холопства.

Происхождение холопства докладного и кабального. 1) Среди полных холопов со времен Русской Правды существовали слуги, которые отдавались в холопство с условием служить в должности сельских ключников. Прежде и это холопство было полным, на­следственным, но оно было условным, обязывавшим слугу слу­жить только в известной должности. Теперь, согласно с общим правилом, что условная служба создает только личную крепост­ную зависимость, и сельское ключничество образовало особый вид холопства, получившего название докладного. У него был оди­наковый источник с холопством полным — продажа, но оно отли­чалось от последнего тем, что прекращалось со смертью господи­на, которому продавался докладной холоп.

2) Под влиянием этой мысли закладничество с начала XVI века постепенно превратилось в холопство, получившее название ка­бального, т.е. возникавшего из заемной кабалы, соединенной с

обязательством служить за рост. Под давлением общего принци­па непрекращаемости частных личных обязательств закладники, первоначально занимавшие деньги на один год, давали обязатель­ство вместо роста служить заимодавцам все это время без права прекращать службу до срока. Но вследствие экономического рас­стройства, какое стало обнаруживаться в Московском государ­стве в XVI веке, огромное большинство таких годовых крепост­ных должников по истечении срока не имело возможности выйти на волю, уплатив долг. Тогда заимодавцы начали применять к ним основные правила древнерусского закладного права, по которому просроченный долг превращался в продажу. Закладник, по исте­чении года не заплативший долг, считался как бы продавшим себя в полное холопство.

Эти притязания господ вызвали множество разнообразных за­труднений и беспорядков. Одни закладники уходили от господ, не расплатившись. Другие, утратив надежду расплатиться, сами от­давались господам в полное холопство,. Наконец, третьи еще до истечения годового срока прекращали свою службу, прося при­нять от них деньги в уплату долга. Чтобы прекратить все эти бес­порядки, был издан закон 25 апреля 1597 г. По этому закону, в случае споров, возникавших из служилой кабалы, если кабаль­ный человек уходил от господина без его согласия, не расплатив­шись, такого кабального человека, как докладного холопа, велено было возвращать в службу господину до смерти последнего, а де­нег с него по заемной кабале не брать даже тогда, когда сам холоп будет предлагать их. Точно так же дети кабального холопа, зака­баленные вместе с отцом или родившиеся в холопстве, подобно докладным людям, служат отцову господину только до смерти по­следнего, а после него жене и детям его не служат и денег по от­цовой кабале им не платят. Таков был закон 1597 г., сообщивший окончательную юридическую физиономию кабальному холопству.

Вы видите, что кабальный заем был сравнен с продажей в хо­лопство, но не в полное, а лишь в условное и временное. Холоп лишался права прекратить свою неволю уплатой долга без согла­сия господина, зато и господин лишался права взыскать долг без согласия холопа; а смерть первого погашала и долговое обяза­тельство последнего. Благодаря тому, условная служба вольных закладников за рост с обязательством уплаты долга по уговору теперь превратилась в обязательную службу за самый долг с пога­шением его до смерти господина по закону. Значит, закладничество превратилось в кабальное холопство посредством сочетания условной службы вольного должника с непрекращаемостью куп­ленного холопства по воле холопа.

Выделение вида жилой зависимости от кабального холопства,

[87] В XVII в. кабальное холопство несколько изменилось: источни­ком его стал не самый долг, соединенный со службой за рост, а просто уговор о личной дворовой службе до смерти господина; долг получил лишь фиктивное значение. Холоп писал, что получил сум­му, за которую обязывается работать на господина по его живот, но он не занимал этой суммы, а просто договаривался с ним о пожиз­ненной обязательной службе. [88] Согласно с этим, Уложение поста­новило обозначать в служилых кабалах одинаковый заем в три руб­ля, ни больше ни меньше, прямо придавая этим условный фиктивный смысл кабальному долгу. Как скоро кабальное холоп­ство утратило характер заемного служилого обязательства, для та­ких обязательств выработаны были новые крепости, которые полу­чили название жилых или житейских записей и которыми укреплялся новый вид личной зависимости — жилая неволя.

Главное отличие этой неволи от кабального холопства заклю­чалось в разнообразии условий. Служилая кабала прикрепляла холопа к хозяину всегда только до смерти последнего, не прекра­щаясь по закону раньше и не продолжаясь дольше. [89] Жилая не­воля возникала из займа с обязательством работать за рост извест­ное количество лет или до смерти господина, не погашая долга, т.е. из займа с условием его погашения работой; или из найма с усло­вием обязательной срочной работы, вознаграждаемой по истече­нии срока.

Разнообразием этих условий объясняется и разнообразие на­званий, какие в XVII веке носили крепости, установившие жилую неволю. Главные из них были: 1) заемные заживные, которыми заемщики обязывались работать на хозяев до их смерти или извест­ное количество лет «в зажив», погашая долг работой; 2) жилые ссудные, называвшиеся так в отличие от заемных потому, что осно­ванием зависимости по ним служил не денежный заем, а ссуда ве­щами — платьем, скотом, хлебом; 3) наемные отживные, отли- чавшиеся от заемных тем, что работник получал плату не вперед в виде займа, а по истечении условленного срока, — «на отживе, как годы отживал»; 4) закладные, состоявшие в том, что свободный человек не сам отдавался в зависимость, а закладывал за долг на известное число лет своих детей, младших родственников или жену. Таким образом, древнерусское холопство, прежде однообраз­ное, полное, осложнилось, разветвившись с конца XV века на до­кладное, кабальное и жилое. В XVII столетии эти позднейшие виды холопства получили даже преобладание над древней полной не­волей: законодательство XVII века запретило продажу в полное потомственное холопство, и свободные лица могли отдаваться только в личную зависимость на срок или до смерти господина.

Легко заметить связь этих позднейших видов холопства с обя­зательностью государственных повинностей, разложенных на сво­бодные классы. Все эти виды развились из древнего закладничества. Оно не было крепостным состоянием, холопством, потому что могло быть прекращено по воле закладника уплатой долга. В этом отношении личная зависимость, им устанавливаемая, была похожа на отношения свободных обывателей удела с его князем, возникавшие из договора и прекращавшиеся по воле одной из до­говаривавшихся сторон. Но как скоро эти договорные обязатель­ства свободных обывателей в Московском государстве преврати­лись в обязательные государственные повинности, зависимость закладников получила крепостной характер. Отдававшийся в не­волю по договору терял право прекратить ее по своей воле, как и свободный человек — служилый или тяглый — потерял право слагать с себя государственную службу или тягло. Услугами за­кладников, теперь ставших холопами кабальными или жилыми, пользовались преимущественно высшие служилые и тяглые клас­сы, на которых с наибольшей тяжестью падали обязательные го­сударственные повинности. Превращение обязательств, возникав­ших из закладничества, в крепостную службу, не прекращаемую по воле слуги до срока или до смерти господина, было для этих классов как бы вознаграждением за превращение их прежних до­говорных обязательств перед князем в пожизненные, и даже по­томственные государственные повинности.

Начала кабального холопства, развившись в разнообразные условия жилой неволи, коснулись и положения владельческих крестьян. Привившись к их поземельным отношениям, они со­здали новый вид крепостного состояния — крепостных крестьян. Происхождение этого состояния — один из самых важных, но и самых запутанных вопросов в истории нашего общества. Для того чтобы лучше уяснить происхождение этого факта в истории на­шего права, я напомню вам содержание последних двух чтений. Я указал происхождение чинов, на которые делилось промышлен­ное посадское население в Московском государстве. Две обязан­ности, которые падали на это население, были распределены меж­ду его частями по правилу, очень похожему на то, которое служило основанием разверстки повинностей, падавших на служилое на­селение. Правило, по которому совершалась разверстка повин­ностей между посадскими людьми, можно выразить так: служба казенная присяжная — по личному доверию или по мирской по­руке, тягло — по промыслу и по пашне. Из соединения этих двух правил вышло третье, служившее основанием чиновного деления посадских людей: если казенная присяжная служба развёрсты­валась по личному доверию и по мирской поруке, а тягло — по промыслу или по пашне, то посадские чины делились по службе и по тяглу; а именно: чины высшего столичного купечества — по службе, чины торгово-промышленного провинциального населе­ния — по тяглу.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 219. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.03 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7