Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Конец 1916 г.




Восемь часов вечера, 7 ноября — день выборов, голо­сования. Сегодня ночью решится вопрос, кому быть прези­дентом великой республики на 4-годичный срок, каков бу­дет состав обеих законодательных палат конгресса: палаты депутатов и сената, кто окажется избранным на ряд адми­нистративных должностей и в местные законодательные палаты штатов.

Избирательная кампания закончена. Деловое напряже­ние последних месяцев позади. Теперь остается ждать ре­зультатов. Наступает час, когда страна услышит «глас на­рода».

Парикмахерские, прачечные заведения, конторы и про­сто лавочки, обращенные на этот день в избирательные участки, закрыты. Их охраняют полисмены. Толпы изби­рателей спешат теперь к редакциям газет, к администра­тивным учреждениям, к ратуше, теснятся у входов в сине­матографы, в ожидании первых известий о ходе выборов, которые должны появиться на световых экранах. Состоя­тельная публика наполняет театры, рестораны, клубы.

Но несмотря на то, что улицы «мирового города» запру­жены народом, что веренице автомобилей нет конца, что толпа... растет и растет, отсутствует та атмосфера повы­шенного ожидания, которая говорит о серьезности момен­та. Много ненужного шутовства в толпе: гудки, трубы, тре­щотки, рассвистывание надоевших уличных мотивов. На лицах больше любопытства, чем серьезного, напряженного нетерпения.

Избирательная кампания протекала вообще вяло, бес­цветно, без подъема. Казалось, будто ей не хватало поли­тического нерва, будто внимание, интерес избирателя, осо­бенно демократического, отвлечен в другую сторону. Ша­блонно звучали речи кандидатов двух основных буржуаз-


ных партий,— демократов и республиканцев, вяло и мерт­во велась «весьма корректная» газетная полемика;, между борющимися сторонами. И невольно напрашивалась мысль, что от современных, застывших форм буржуазного парла­ментаризма, от этого высщего проявления буржуазной по­литической мудрости отлетел «дух живой»... Слишком явно противоречит внешняя оболочка политического демокра­тизма внутренней капиталистической сущности, слишком явно рядом ловких, побочных манипуляций обращается парламентская машина в послушное орудие промышлен­ных олигархов.

Избирательная кампания и связанная с ней борьба по­литических течений приобретала жизнь, становилась на­пряженной, возбуждала страсти только там, где в нее вме­шивались социалисты, там, где социалистическая пар-тия54 отстаивала свои ясно обозначенные программные требования против пышноцветных, но весьма неопреде­ленных обещаний демократов и республиканцев.

Как и в предыдущие избирательные кампании социали­сты выставляли своих кандидатов в обе законодательные палаты и на пост президента республики. Во время четы­рех избирательных кампаний социалисты намечали своим кандидатом Ев. Дебса. Его кристально чистая личность, мощь его ораторского таланта, его преданность собствен­ному классу (Е. Дебс бывший машинист, создатель «же­лезнодорожного братства») делали из Дебса одну из попу­лярнейших фигур страны, что давало повод буржуазным партиям утверждать, что успех Дебса объясняется не си­лой социалистической партии, а обаянием личности кан­дидата.

На этот раз социалисты выставили нового кандидата на пост президента — Аллана Бенсона. Ал. Бенсон писа­тель и горячий агитатор, завоевавший популярность своей устойчивой отрицательной позицией к вопросу о милита­ризации края. Его резкие статьи в социалистическом еже­недельнике «Призыв к разуму» 55 производили много шу­ма и сосредоточивали вокруг него лиц радикального образа мысли.

Кандидатами в конгресс социалисты намечали Мориса Хилквита и Мейера Лондона (единственный депутат-социалист в парламенте предыдущего призыва) от Нью-Йорка, Виктора Бергера и Гейлорда от штата Висконсин, Е. Дебса от Терра-Хаут (Индиана) и Сталлара от штата


Оклахома. Социалистическая партия выставляла также кандидатов в палаты Штатов, кандидатов на пост мэра, прокурора, шерифов и т. д.

Буржуазные партии не без тревоги следили за предвы­борной деятельностью социалистов. Прошло то время, ког­да борьба между двумя флангами буржуазии — демокра­тами и республиканцами, поглощала всю энергию, когда старые партии могли игнорировать «горсточку смутьянов». На этот раз буржуазии пришлось напрягать все усилия, чтобы отстаивать своих ставленников там, где имелся и кандидат от рабочих, чтобы уберечь конгресс от вторжения нежелательного красного элемента. В тех округах, где опасность казалась особенно великой, республиканцы и демократы выставляли общего кандидата. Перед лицом но­вой опасности бледнели старые распри. Да и по существу своему американской буржуазии довольно безразлично, которая из двух «старых партий» победит, кто из них ока­жется у кормила правления? Важно лишь одно: уберечь сенат и конгресс от посторонних влияний, не допустить к парламентской машине, так прекрасно работающей сейчас в духе трестированного капитала, представителя явной оппозиции...

Теперь, в день 7 ноября, борьба была позади. Кто же окажется победителем?

К 9 часам на световых экранах стали появляться ве­сти, сразу поднявшие интерес к исходу выборов. Результа­ты голосования с удивительной повторностыо, почти без скачков и колебаний, показывали, что решительная побе­да клонится в сторону республиканской партии и мисте­ра Хюза.

За Ч. Хюза высказались не только промышленные, гу­сто населенные штаты Пенсильвания, Иллинойс, Мичи­ган, Висконсин, но сам мировой город, сердце Америки — Нью-Йорк. Толпа заволновалась. Слишком легко давалась победа республиканцам. Чувствовалось почти разочарова­ние за отсутствие того «азарта», когда чаша выборных ве­сов склоняется то в одну, то в другую сторону и когда аме­риканскому буржуазному избирателю начинает казаться, что он присутствует не при подсчете избирательных голо­сов, а при захватывающем «мэтше» в фут- или бейсболл...

10 часов. Шум на улицах «западного» Нью-Йорка уве­личивается. Республиканцы демонстративно ликуют, демо­краты свистят... Только в восточном Нью-Йорке, в 12 и


20 округах, где живет рабочий люд и где идет борьба ме­жду социалистическими и буржуазными кандидатами, настроение сдержанно серьезное, напряженно выжидатель­ное...

Социалистическая партия не ждет особых практиче­ских результатов от проведения в конгресс своих 5 — 6 кандидатов, но выборы — это своего рода смотр сил, и потому каждый лишний голос — само по себе завоевание, победа...

К полуночи избрание Ч. Хюза на пост президента ка­жется вне сомнения. Правда, не получены еще сведения от целого ряда западных и средне-западных штатов, неиз­вестно, как голосовала Калифорния, за кого штат Орегон, Новая Мексика, не высказалась еще Индиана и густо на­селенная скандинавами Миннесота. Но республиканцы тем не менее ликуют. В клубе же демократов царит мрачное недоумение.

Родственники и друзья новоиспеченного президента спешат пожать ему руку, а репортеры, дежурящие у две­рей его апартаментов в отеле Астор, отмечают, что супру­га нежно лобзает победителя, и дочери уже начинают мечтать о балах в Белом доме... Мистер Хюз отходит ко сну победителем, но, проснувшись на другое утро, узнает, что был королем всего на час...

За ночь результаты голосования изменились, и чаша весов начинает клониться в сторону Вудро Вильсона. Для избрания президента требуется не менее 266 голосов вы­борщиков *. Утром 8-го голоса выборщиков распределяют­ся следующим образом: 256 голосов за Вильсона, 231 голос за Хюза, под сомнением 48 голосов выборщиков.

Три дня чаши избирательных весов качаются между обоими кандидатами, склоняясь то в сторону «переизбра­ния» Вильсона, то в пользу нового кандидата. Обнаружен­ная ошибка при спешном подсчете голосов в Калифорнии еще увеличивает напряжение и делает исход еще более га­дательным.

И только в эти три дня выборы приобретают в глазах буржуазного избирателя тот захватывающий, волнующий, разжигающий страсти интерес, которого так отчетливо не хватало во время самой избирательной кампании. Уолл­стрит, нерв банковой жизни Нью-Йорка, представляет

* Выборы президента двустепенные.


собою настоящий «бедлам», ценность бумаг видоизменяет­ся в зависимости от колебаний выборного маятника. Мил­лионы долларов, обеспечивавшие пари на Вильсона и Хю-за, циркулируют через банки. Заключаются новые пари; одни рискуют долларами, другие сотнями, третьи десятка­ми тысяч... В крупных пари все еще перевешивает Хюз.

Газеты выпускают экстренный листок за листком. В семейных домах, в общественных учреждениях — всюду один разговор: кто победит? Борьба за президентское крес­ло заслоняет исход выборов в палаты и на административ­ные должности.

Но и сейчас, в эти дни «азарта», не чувствуется у бур­жуазного избирателя, к какому бы из двух лагерей он ни принадлежал, ни злобы, ни раздражения на своего против­ника-победителя. В конце концов борьба республиканцев и демократов «дело семейное». Кто бы ни победил из них, политический курс страны, втянутой в империалистиче­ское русло, не изменится, в конце концов все те же «хозяе­ва» Морганы, Дюпоны и Шифы будут диктовать политику стране. И это сознание успокаивает, примиряет буржуаз­ного избирателя с исходом кампании. Остается от всей «игры в борьбу» лишь одно приятное возбуждение и даже длящееся колебание чаши весов лишь усугубляет удоволь­ствие безобидного волнения... При таких условиях выбо­ры — спорт, своего рода азарт... Вспоминают, что страна уже два раза переживала подобный же эпизод: в 1876 и 1884 годах. Поговаривают о возможных ошибках при под­счете голосов и о необходимости официального провероч­ного пересчета... Но даже и в эти минуты напряжения и выжидания буржуазные партии не изменяют своей кор­ректности друг к другу. Быть может, в глубине души их объединяет одно общее чувство приятного облегчения — сознание, что в конгресс попал всего один лишь социалист, тот же Мейер Лондон, «левизна» которого особенно в столь существенном вопросе, как «защита отечества», подлежит большому знаку вопроса.

Десятого ноября победа Вильсона признается оконча­тельной. За ним в избирательной коллегии числится 272 голоса, за Хюзом 259. Хотя в нескольких штатах ре­зультаты выборов все еще официально не установлены и хотя в Калифорнии идет пересчет бюллетеней, но избрание Вильсона уже не подвергается сомнению. Запас шести го­лосов за Вильсоном (для избрания нужно 266) достаточен,


чтобы покрыть колебание в сторону Хюза, если б оно и обнаружилось. Из 19 млн. правоспособных граждан и гражданок в голосовании приняло участие 15 952 146 чело­век. За Вильсона подано было 7 848 564 голоса, за Хюза — 7 743 583, что показывает, что наклон чаши весов в сто­рону демократического кандидата был крайне незначите­лен. Вильсон победил 105 тысячами голосов.

Демократическая партия получила незначительное большинство также в сенате и в палате депутатов.

Всего в конгресс избрано 215 демократов, 211 республи­канцев, 1 прогрессист, 1 независимый, 1 протекционист и 1 социалист. Почти равное соотношение двух основных буржуазных партий увеличивает значение представителей остальных партий, так как от их присоединения к той или другой парламентской группе будет зависеть исход го­лосования.

«Игра в борьбу» буржуазных партий закончена. Теперь они спокойно могут работать, поддерживая друг друга, в духе, желательном для промышленных королей. Оппози­ция осталась за стенами парламента, и все очевиднее ста­новится, что именно за стенами американского Капитолия будет разыгрываться борьба двух противоположных поли­тических течений, будут скрещивать свои шпаги предста­вители капитала и представители труда...

* * *

Несмотря на то, что социалисты провели всего одного своего кандидата в конгресс, партия может зарегистриро­вать ряд несомненных побед в других областях. Прежде всего: рост числа голосов, поданных за социалистического кандидата на пост президента Аллана Бенсона. За Бен-сона голосовало 1 200 000, что означает увеличение социа­листических голосов на 300 000 по сравнению с выборами 1912 года. «Подсчет сил» и при этих выборах подтверждает неуклонный рост политического самосознания рабочего населения Америки. Когда в 1900 году Ев. Дебс впервые намечен был кандидатом в президенты, ему удалось со­брать всего 97 000 голосов. При выборах 1904 года за Дебса голосовало уже 408 000, в 1908 году — 428 000, в 1912 го­ду — 900 000. Миллион с четвертью голосов, поданных при настоящих выборах за Бенсона, свидетельствует, что сдвиг избирателей в сторону рабочей партии наблюдается не­прерывно. То, же подтверждают успехи социалистических


кандидатов при выборах в органы местного самоуправле­ния и законодательные палаты отдельных штатов. В штат­ные палаты избрано 19 социалистов: в штате Нью-Йорк (переизбран Шипляков от Бронзвиля и избран Вайтгорн от Бруклина), Пенсильвания, Вермонт, Массачусетс (Ч. Меррил переизбран в восьмой раз), Флорида, Монтана (3 депутата), Юта, Новая Мексика и штат Вашингтон. В штате Оклахома социалисты получили 90 000 голосов, избрали целиком администрацию одного из округов и вы­брали 6 шерифов.

В Висконсине от социалистов прошли два депутата в штатный сенат; голосами социалистов избраны, кроме того, прокурор и шериф. В Миннеаполисе (штат Миннесота) мэ­ром города выбран социалист О. Лир. Это второй мэр-социалист в Америке: в Милуоки социалистам удалось в 1915 году провести своего кандидата Хоэна.

Кандидату в конгресс Морису Хилквиту не хватало всего несколько сот голосов для избрания, и есть много ос­нований предполагать, что поражение Хилквита основано на не совсем-то «чистом» подсчете голосов *. Социалисты намерены добиваться перевыборов в округе Хилквита.

Социалистическая партия вела избирательную кампа­нию под лозунгом борьбы с милитаризацией Соединенных Штатов. Собственно говоря, социалисты являлись единст­венной партией с ясно выраженной и точно формулиро­ванной платформой. Обе буржуазные партии отделывались расплывчатыми, ни к чему не обязывающими обещаниями туманно общего характера, воздерживались от более точ­ной и определенной программы.

«Я стою за министерство, образованное из наиболее способных и энергичных людей всей нации, людей, кото­рые способны будут разрешить сложные проблемы между­народной и внутренней государственной политики»... «Я стою за защиту американского флага, повсюду где Рес­публика ведет свои торговые операции»... «Я стою за ино­странную политику, корректную по отношению к другим державам, но отстаивающую достоинство и интересы Аме­рики»... «Я стою за мир, но за мир, при котором америка­нец мог бы ходить с высоко поднятой головой, за мир, обес-* Возле избирательного участка округа Гарлем по настоянию сторонников Хилквита были арестованы подозрительные личности, в кармане которых найдено было 96 бюллетеней, поданных за Хилквита.


печивающий признание его прав»,— распевал Хюз на од­ной платформе, в то время как Вильсон и демократы с со­седних платформ тянули старые песенки «о необычайном благоденствии» страны за годы «демократического правле­ния» и обещали и впредь вести страну по тому же пути процветания. При этом, разумеется, умалчивалось о не­слыханной дороговизне, о том, что «благоденствие» каса­ется лишь очень ограниченной кучки граждан великой рес­публики, о том, что конфликты труда и капитала участи­лись... Если Хюз с республиканцами обещали народу меж­дународную политику с агрессивным душком, если Хюз, принимая воинственный вид, призывал граждан к усиле­нию военной мощи страны, то не отставали в этой области и демократы. И Вильсон не скупился на обещания: сое­динить «мир» с ростом военных сил Соединенных Штатов, удержать дружеские отношения с соседями, в то же время направляя «твердой рукой» курс международной политики к признанию силы и достоинства «звездного флага»...

А сбитый с толку избиратель, не искушенный в поли­тических тонкостях, не знал, на ком же в конце концов остановить свой выбор? Победа которой же из двух бур­жуазных партий обещает стране больше «чести» в между­народных сношениях, более прочный мир при непрерыв­но возрастающем военном бюджете, больше «благоденст­вия» и процветания страны при неустанном вздорожа­нии?..

В трудное и неприятное положение поставлен был из­биратель!.. Спутались, смешались черты и свойства, отде­лявшие друг от друга республиканцев и демократов. Ми­новало время, когда определенная политическая платфор­ма намечала ясно линию водораздела. Сейчас угодливое служение интересам крупного капитала со стороны и тех и других вытравило, стерло все былые отличия. Сейчас в Соединенных Штатах имеется, собственно говоря, не три, а только две партии, чьи стремления не совпадают, чьи за­дачи резко сталкиваются: социалистическая, с одной сто­роны, фактический блок республиканцев и демократов — с другой.

Этой однородностью и схожестью обеих старых партий объясняется странный на первый взгляд факт равномер­ного распределения между ними голосов избирателей. При таком внутреннем сходстве обеих борющихся групп для избирателя решающими могли являться лишь факторы


второстепенного характера и прежде всего личность кан­дидата. Но при выборах президента избиратель и здесь натыкался на неожиданное затруднение: кого предпочесть? Хюза? Вильсона? Где те характерные черты, те свое­образные качества или недостатки выставленных буржу­азными партиями кандидатов, которые внушали бы изби­рателю специальные симпатии или антипатии? Как быть, если обе личности одинаково бледны, одинаково лишены яркой индивидуальности?

В самом деле, в облике обеих претендентов на прези­дентство много общего. Оба они принадлежат по рождению к «почтенным» семьям средней буржуазии; оба занимали сначала профессорские кафедры, а затем были избраны губернаторами штатов, после чего Вильсон попал в пре­зиденты, а Хюз — в члены верховного суда. За обоими прочно держится слава людей с «незапятнанной репута­цией», истинных джентльменов. Разница между кандида­тами обеих «старых партий» сводится к некоторым от­тенкам в их политическом кредо.

Хюз откровенно реакционнее, он открыто выступает защитником империалистической политики, он беззастен­чивее берет сторону промышленных королей, трестмэнов, он наивнее выбалтывает те основы политического курса, какие Уолл-стрит нашептывает Вашингтону...

Вильсон осторожнее, сдержаннее, несколько хитрее и, пожалуй, дальновиднее. По существу, он говорит то же, что и Хюз, он намечает тот же курс государственной поли­тики, но облекает в форму более приемлемую, менее шоки­рующую демократические традиции американского изби­рателя.

Рузвельт упрекает Вильсона в том, что «вся его политика сплошное противоречие». В этом упреке есть немалая доля истины. Вильсон «за мир», но именно в быт­ность Вильсона президентом страна круто повернула в сторону милитаризма. Вильсон против насилий над Мекси­кой; но опять-таки военные осложнения с Мексикой про­цветали именно в годы правления демократической партии. Вильсон за избирательное право для женщин, но против­ник общегосударственного закона, дарующего эти права. Вильсон осуждает власть Уолл-стрита — власть кучки финансистов, но отнюдь не собирается сократить, урезать их влияние на ход государственной машины... Вильсон от­мечает растущую пропасть между имущими и неимущими


гражданами республики, но он же утверждает, что стоит обеим сторонам протянуть друг другу руки и воцарится гармония и единство интересов...

Но если символ политической веры Вильсона не блещет последовательностью, то от неясностей и противоречий не избавлена была и платформа Хюза. Особенно трудно было избирателям разобраться: каково собственно отношение Хюза к европейскому конфликту? В сторону которой из групп держав склоняются симпатии кандидата республи­канцев? Рузвельт клялся и божился, что Хюз «за несчаст­ную Бельгию», что он враг центральных держав. Но гер­манско-американские избиратели почему-то считали, что Хюз германофил и германско-американский союз даже за­нялся специальной агитацией в пользу Хюза...

Эту иллюзию не удалось разбить Хюзу даже после того, что он торжественно заявлял об отсутствии у него каких бы то ни было «национальных симпатий» и отрекся от навязываемой ему склонности к натурализированный в Америке немцам...

Демократы попробовали было использовать против Хюза его мнимое германофильство, но оружие это быстро притупилось; республиканцы начали в ответ «разоблачать» неофициальные уступки, будто бы сделанные Вильсоном Германии в деле потопления Лузитании, и демократы при­кусили языки...

Но при такой неразберихе в отношениях кандидатов к европейскому конфликту натурализированный избиратель оказался совсем сбитым с толку... «Нейтральное беспри­страстие» кандидатов стирало последние отличительные черты. Оставалось одно характерно общее: стремление воз­можно полнее осуществить политическую программу, угод­ную трестированному капиталу... И только на почве этой угодливости велось состязание обеих кандидатов буржуаз­ных партий...

У обеих кандидатов, однако, имелся свой конек, своего рода козырь, долженствовавший показать избирателю, в чем главная сила ставленника той или другой партии. Главным козырем Вильсона являлось утверждение, что именно его политика уберегла народ от участия в мировом конфликте, что именно Вильсон «предотвратил войну». И несмотря на то, что милитаризация Америки связана с пре­зидентством Вильсона, что он открыто ратует за «сильный флот и армию», прочно держится за Вильсоном слава


«пацифиста». Другим козырем Вильсона являлся 8-часовой рабочий день для членов «железнодорожного братства», принятый конгрессом в сентябре по настоянию президента и предотвративший стачку (билль-законопроект Адамсо-на). И хотя всем было ясно, что этот акт государственной справедливости лишь политический маневр, рассчитанный на привлечение к Вильсону «сердец» и голосов рабочих, все же за Вильсоном утвердилась репутация «друга рабо­чих». Сам Вильсон в сентиментальных выражениях не за­бывал в каждой из своих речей отметить свои заслуги пе­ред рабочим классом... поддержав этим престиж демокра­тической партии, «этой единственной партии, сохранившей живую связь с трудящимися массами (о существовании со­циалистов нарочито умалчивалось), единственной партии, несмотря на многие совершенные ею ошибки, не утратив­шей духа живого». (Из речи 16 октября.)

Но если у Вильсона было два козыря, то и у Хюза име­лись свои коньки, рассчитанные на то, чтобы купить сим­патии известного слоя избирателей. Если Вильсон «паци­фист», зато Хюз откровенный воинственный шовинист. Он «за армию и флот» без вильсоновских оговорок. Он за ми­литаризм не только «оборонительный», но и наступатель­ный. Он — откровенное олицетворение идеалов империа­листического капитализма. Отсюда и другой его конек — протекционизм, повышение таможенных ставок, закры­тие портов... Громадные плакаты, сопровождавшие предвы­борные речи Хюза, должны были показать и промышлен­никам, и рабочим, что истинным другом их и спасителем является не Вильсон, а Хюз — Хюз, первая забота кото­рого — процветание отечественной промышленности и обеспечение материального благополучия трудящихся масс. На плакатах этих изображалось, что американские рабочие сейчас имеют работу и «благоденствуют» (факт дороговизны и тут упускался), но это только потому, что рабочие силы в Европе отвлечены войной. Кончится вой­на, заработает обычным порядком индустрия в Европе, и конец благосостоянию Америки! Начнется депрессия, за­кроются фабрики, возрастет число безработных. Где же выход? По утверждению Хюза и республиканцев — в пере­ходе к решительной протекционистской политике...

Но напрасно республиканцы делали вид, что ломают копья в защиту протекционизма, напрасно старались убе­дить, что тут-то и кроется слабое место демократов. В этом


пункте, так же как и в вопросе милитаризации страны, обе партии сходятся в основном и существенном. Разница лишь в способах преподнести публике свою программу го­сударственной политики.

Вильсон еще в бытность свою президентом первого при­зыва успел позаботиться о создании особого постоянного тарифного комитета, задачей которого являлось: приспосо­бить тариф к колебаниям международного рынка в интере­сах отечественной промышленности. И хотя демократы и уверяли, что в отличие от республиканцев они не боятся конкуренции Европы после войны, тем не менее предла­галось тарифной комиссии принять соответствующие меры, если бы такая опасность дала себя чувствовать.

Козыри в руках обоих кандидатов покрывали друг дру­га, и снова избиратель беспомощно оглядывался, тщетно ища различия между обеими старыми партиями.

Попробовали было демократы сыграть на том, что Хюз является ставленником капитала. Но и этот маневр не удался: слишком общеизвестен факт, что обе буржуаз­ные партии пользуются поддержкой тресмэнов, и что если Морган за республиканцев, то он вместе с тем и «друг» Вильсона, и что если Рокфеллер-отец на стороне од­ной партии, то Рокфеллер-сын на стороне другой... «Мо­лодая Америка» демократов является лишь перефрази­ровкой «старой Америки» республиканцев. Представители и лидеры этих партий это сами понимают; и потому-то во время избирательной кампании они возлагали особые на­дежды на специальный элемент избирателей. Республи­канцы строили свои шансы на голосах женщин-избира­тельниц, демократы возлагали все надежды на рабочих, ко­торых должен был привлечь к ним «билль Адамсона».

Но и та и другая партии ошиблись в расчете. Ни одна из этих групп избирателей не встала решительно на сто­рону одной из партий. Как голоса рабочих, так и голоса женщин разбились между демократами и республикан­цами. В настоящее время женщины обладают избиратель­ными правами в 12 штатах... что дает в сумме около 4 мил­лионов женских голосов. Эти 4 миллиона избирательниц могли значительно поколебать результат выборов, привне­сти в него неожиданности. «Женская партия» (организа­ция воинственных суфражисток), усматривая в Вильсо­не главного противника общегосударственного закона об избирательном нраве для женщин (так называемая «по-


правка» Сюзанны Антоны к основному закону), заявила, что будет всеми мерами способствовать провалу Вильсона в пользу Хюза, не скупившегося на обещания женщинам. «Женская партия» грозилась вести избирательную кампа­нию «вне классов и партий», поддерживая лишь тех кан­дидатов, которые являлись решительными сторонниками общегосударственного закона, дарующего женщинам поли­тическую правоспособность. Позиция «Женской партии» в начале избирательной кампании смутила демократов не на шутку. Но скоро обнаружилось, что другая, более ста­рая и менее воинственно настроенная женская организа­ция — «Национальный союз женских избирательных прав» стоит одновременно как за агитацию в пользу при­нятия «поправки Сюзанны Антони» в конгрессе, так и за попытку проведения избирательных прав для женщин че­рез отдельные Штаты... Так как Вильсон является сторон­ником именно последнего мероприятия, то выходило, что «Национальный союз» будет при выборах поддерживать Вильсона.

Если в начале кампании позиция женщин внушала тре­вогу и опасение обеим буржуазным партиям, то к концу кампании все напрасные страхи рассеялись. Очень скоро стало очевидным, что «суфражизм» побеждает другой, более могучий фактор: классовое деление женщин, при­надлежность их к той или другой социальной группе на­селения. Женщины стали поддерживать ту партию, кото­рая ближе отвечала их экономическим интересам, их со­циальному положению. Суфражизм «простой и ясный», выразителем которого являлась «Женская партия», оттес­нялся духом партийности, охватившим и широкие женские слои, особенно в штатах, где женщины являлись активны­ми гражданами. «Женского блока» не создалось. Напро­тив, женщины разделились по партиям. Специальные поез­да, окруженные шумихой-рекламой, оплачиваемой рес­публиканцами, развозили агитаторш, работавших в пользу Хюза, стремившихся забрать голоса женщин западных штатов. Не менее энергично агитировали демократы, забо­тясь о победе не столько «женского дела», сколько своей партии. На многочисленных митингах в рабочих кварта­лах, на перекрестках улиц социалистки со своей стороны помогали работе своего класса...

Классовый инстинкт разбил, распылил женские силы, свел на нет легенду о женской солидарности. Соединен-


ные Штаты — еще один живой пример, разбивающий аргу­ментацию тех феминисток, что до сих пор еще твердят об общеженском деле, об общеженских задачах и интересах...

При выборах голоса избирательниц, не социалисток, разбились между республиканцами и демократами, между Ч. Хюзом и В. Вильсоном. Особенно ярко иллюстрирует это явление штат Иллинойс, в котором женщины впервые ис­пользовали свое новоприобретенное право и где велся осо­бый подсчет избирательных бюллетеней, поданных жен­щинами. 800.000 женских голосов разбилось почти поров­ну; за Ч. Хюза подано было женщинами всего на 75.000 го­лосов более, чем за Вильсона.

«Женская партия» выставила в нескольких местах са­мостоятельных кандидаток, но не провела ни одной. Из­бранная в конгресс первая женщина в Соединенных Шта­тах Жанетта Ранкинь (от штата Монтаны) прошла голо­сами республиканцев.

Но если расчет республиканцев на голоса женщин не оправдался, то еще меньше оправдались ожидания демо­кратов на избирателя — рабочего. Наиболее сознательная и политически устойчивая часть рабочих, около 11/12 млн. твердо стояла за кандидатов своей партии, остальная часть поделила свои голоса между обеими буржуазными парти­ями.

Напрасно всесильный Самуэль Гомперс, председатель Американской федерации труда56, обещал Вильсону под­держку федерации после проведения известного билля Адамсона. Напрасно, отступая от своего официального апо­литизма, решило центральное правление федерации на этот раз принять живое участие в избирательной кампа­нии. Массы не желали признавать руководства Гомперса и самостоятельно решали вопрос о поддержке того или дру­гого кандидата.

Лидеры «железнодорожного братства» и центральное правление Федерации труда лезли из кожи, чтобы «отбла­годарить» Вильсона и поддержать его кандидатуру. За личной надписью четырех видных членов «братства» вы­пущено было воззвание к членам железнодорожного юнио­на, в котором предлагалось голосовать за Вильсона. Хюзу ставилось на вид, что он в своих речах открыто осуждал билль Адамсона, а в бытность свою губернатором — всегда брал сторону капиталистов. С своей стороны Гомперс и «его штаб» разослали воззвание «Ко всем рабочим страны»,


приглашая поддержать «благодетеля Вильсона»... Однако давление, которое центры пробовали оказать на организо­ванных рабочих, не только не возымело ожидаемого успе­ха, но вызвало горячие протесты. Многие юнионы, в том числе влиятельный союз строительных рабочих в Клив­ленде, открыто запротестовали против такого «акта дикта­туры» и насилия со стороны центральной федерации. На­прасно Гомперс продолжал разводить агитацию в пользу Вильсона, напрасно уверял рабочих, что капиталисты все на стороне Хюза и против Вильсона *, что многие предпри­ниматели будто бы даже грозили рассчитать рабочих, если узнают, что они поддерживают Вильсона, этого «истин­ного друга» и «защитника прав рабочих» против капитали­стов (из речи 6 ноября). Масса рабочего населения не слу­шалась Гомперса, и голоса рабочих распались.

Таким образом, и избиратель — рабочий, и избиратель­ницы — женщины не оправдали возлагавшихся на них на­дежд буржуазных партий. «Голос народа» на этот раз не сумел избрать меньшее из «двух зол», быть может потому, что инстинктивно наиболее демократические слой населе­ния чувствовали, что «оба хуже»...

Печатается с сокращения­ми по журн.

«Летопись», январь 1 9 1 7 г. стр. 2 2 3 — 2 3 6 ,

* «Рабочелюбию» Вильсона несколько противоречит мнение, высказанное о нем и его заслугах перед капиталистами, банкира и известного финансиста Шифа. «Мы должны особенно ценить на­шего президента за то, что он своим умелым и тактичным вмеша­тельством в классовые конфликты всегда сводил на нет револю­ционный размах рабочего движения».


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 209. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.05 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7