Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

POV Джунмён. - Ты либо идиот, либо - я запинаюсь




- Ты либо идиот, либо… - я запинаюсь.
- Либо – что? – интересуется Джонин, сидя напротив за кухонным столом в моей городской квартире. Обе его ладони изранены серебряными шипами, и некоторые мелкие даже всё ещё под кожей. Ведёт себя, как маленький, несмышленый волчонок, а не взрослый, зрелый ликан. – Волнуешься? – усмехается он. Я молчу, продолжая осторожно вынимать серебро.
- Ты безалаберный. – говорю несколько мгновений спустя. Он наклоняется к моим рукам и целует запястье.
- Это Сэ. – устремляет взгляд в проём двери, когда из коридора раздаётся звонок в дверь. Я вскидываю на него глаза, видя, как он собрался вставать.
- Сиди тут. – прошу, вставая со стула напротив. Он встаёт следом. – Сиди тут, я сказал! – зову строже из коридора, открывая дверь.
- Какое грозное создание. – смеётся он мне в спину, снова оседая за стол.
- Привет, хён. – здоровается Сэхун, входя, а затем приветственно обнимая меня. – Я… - он принюхивается и напрягается, а потом удивлённо глядит на меня. Что толку от него скрывать? Неловко пожимаю плечами, кивая на кухню, и возвращаюсь туда, плюхаясь напротив Джонина, и продолжаю возиться с его руками.
- Привет, Сэ. – наигранно улыбаясь, здоровается он, когда Сэхун входит.
- Как это понимать? – охает младший с порога. – Хён, почему он здесь?
- Мне оказывают первую медицинскую помощь, не видишь? – отвечает за меня Джонин.
И что ему говорить?! «Прости Сэ, мы тут с Джонином как бы… что?! Спим друг с другом?! Состоим в отношениях? Какие к чёрту отношения: он ликан, а я охотник!» Чёрт!
- Хён, какого чёрта он здесь делает? – голос Сэхуна слегка дрожит. Я игнорирую его, поглядывая краем глаза на Джонина, и всё продолжаю.
- Эй-эй, то, что я слегка поцарапался, ещё не значит, что ты не огребёшь от меня прямо здесь и сейчас. – Джонин спокойно кивает.
- Хён! – голос Сэхуна срывается на крик.
- Всё! Достал! – Джонин вырывает руки с моих, и хватает Сэхуна за шкирку, оставляя на его белой бейсболке отпечатки собственной крови.
- Джонин! – одёргиваю я. – Сядь. – он выдыхает, фыркает и садится обратно, вручая мне ладошки.
- Хён….
- Ещё раз позовёшь его… - Джонин снова напрягается.
- Не кипятись. – зову я его, а потом поворачиваюсь к донсену. – Сэ, золото, не драконь его. Иди в мою комнату, мы сейчас поговорим, ладно? – прошу ласково. Донсен послушно кивает.
- Мён… - зовёт Джонини негромко. – Ну Мён.
- Истеричка! – отзываюсь я, заканчивая, и откладываю пинцет.
- Ты, кажется, зря послал его в спальню. – он глядит мне точно в глаза, я вскидываю вопросительно бровь. – Чем я пахну для тебя? Зверем?
- Нет. – отрицательно киваю, гляжу, как медленно свёртывается кровь. Процесс регенерации постепенно восстанавливается.
- А для него? – выдыхает Джонин.
Я поднимаю на него взгляд и тут же подрываюсь с места, устремляясь в спальню.
- Хён… - Сэхун растерянно оборачивается ко мне лицом. Глаза полные слёз, страха и боли.
- Дурачьё моё. – зову я мягко, а потом обнимаю его, поглаживая по спине. – Шшш. Ну чего ты?
- Он… Он… Против твоей воли? – тонкие ладошки сцепляются у меня между лопаток.
- Нет. – отрицательно киваю.
- Но… Как же так, хён? – Сэхун отстраняется от моего плеча.
- Это сложно объяснить. – я киваю. – Не волнуйся, хорошо? – целую его в лоб. – Ты соскучился? – я вытираю его мокрые щёки. – Взрослый мальчик, охотник, а как маленький, хрупкий. – приговариваю я, гладя его по волосам. Он привязался ко мне, и я к нему в тот момент, когда нашёл той зимой, на снегу, в ту роковую ночь, когда его обратили.
- Я хотел спросить, пойдёшь ли ты со мной сегодня на охоту.
- Конечно, пойду. – снова целую его в лоб.
- Зайдёшь за мной? – тянет носом и осторожно улыбается.
- Конечно, чудо. – снова соглашаюсь и опять обнимаю.

Когда я провожаю Сэхуна, и возвращаюсь на кухню – та пуста.

Охота проходит тихо, и отправляя Сэхуна домой, я остаюсь в лесу. За мной всю ночь наблюдали. За мной наблюдают каждую ночь во время охоты, не давая наломать дров или вовремя вмешиваясь.

Под ногами хрустит трава, снег давно растаял и высох, зима побыла зимой совсем немного. Хотя я и стараюсь идти бесшумно, меня всё равно наверняка слышат все ликаны и охотники, которые есть в лесу. Мимо дубов и клёнов я выхожу на тенистую поляну, небольшую, но уютную, и оборачиваюсь. Движения вокруг нет, и мне приходится прислушаться, чтобы услышать чужое дыхание где-то сбоку, а потом я плавно поворачиваюсь вправо и вижу чужую тень за деревьями вверху, которая начинает двигаться. Я делаю круг, наблюдая, как ликан тоже следит за мной, а затем на меня с ветки прыгает огромный чёрный зверь, только на лопатки на мягкую траву, которую я незамедлительно собой приминаю, меня роняет уже Джонин.
- Заводишь, когда такой. – рычит он мне в ухо, прихватывая его зубами.
- Следил за мной? – интересуюсь я.
- Любовался. – отвечает он, ухмыляясь, а потом целует в губы, настойчиво и глубоко, кусая и сминая мои. Поспешно раздевает, оставляя отпечатки своих пальцев везде, кусает и зализывает, наслаждается мной, как изысканным вином, только я здесь – виноман, а он – виски, горький, обжигающий, но такой необходимый порой. Избавив меня от одежды, он подхватывает за талию, а потом опускает на траву, что холодит и слегка щекочет кожу. Как животные, в лесу, ни о чём не волнуясь. Его поцелуи постепенно сходят на нет, он становится более осторожным и бережным, словно я – хрустальная ваза. Целует и прикасается нежно, стремится не только получить удовольствие, а и принести его мне. Он плавно опускается на меня сверху и трётся бёдрами о мои, срывая с губ стоны и наслаждаясь ими, целует шею и плечи, переплетая наши пальцы. Кажется, мои стоны эхом поднимаются вверх и теряются где-то между веток многолетних дубов и елей.

На улице медленно темнеет, я всё так же сижу на траве, прижав к груди коленки, и задумчиво гляжу вперёд. Джонин лежит на спине, рядом, вычерчивая только ему известные узоры кончиками пальцев на моей спине, мягко поглаживая и успокаивая.
- О чём ты думаешь? – интересуется он, продолжая прикасаться.
- О том, что всё это – чистой воды маразм. – я вздыхаю. – И что мы не должны так делать, что это глупо и неправильно, ты же понимаешь. – я оборачиваюсь к нему через плечо.
- Понимаю. – он кивает. – Но ничего не могу с собой поделать. – он садится рядом и медленно целует меня в плечо. - Мён, прекрати копаться в себе.
- Нет! – перебиваю я. – Ещё совсем недавно мы портили друг другу жизнь. Я должен хотеть тебя убить.
- А ты чего хочешь? – интересуется он, глядя на меня, кажется, слишком материально.
- Целовать тебя. – выдыхаю я, не оборачиваясь в его сторону. Чувствую, как он подаётся ко мне и цепляет за подбородок, подаётся ближе, но в последней момент, уже буквально перед поцелуем, я отстраняюсь. – Нет! Это должно прекратиться, иначе мы оба поплатимся за это жизнью, Нин! - отрезаю я, потянувшись за своей одеждой, и начинаю одеваться. Ему нужно просто надеть джинсы, поэтому он просто лежит на спине рядом, пока я одеваюсь и привожу себя в порядок. – Мне пора. – я, наконец, оборачиваюсь к нему через плечо и он хватает за руку и тянет к себе. Укладывает на себя и неспешно целует в губы, бережно держа моё лицо в ладошках, а потом просто крепко обнимает.
- Я буду тебя ждать, - выдыхает он, обхватывая за талию сильнее, и добавляет. – Мой охотник.
- Глупенький ты, - шепчу я в ответ. – Я – твоя погибель, не ты моя, а я твоя, не понимаешь разве?
- Правильно. – кивает он, отстраняясь от моего плеча. – Ты мой, а я твой. – говорит он, а потом разжимает руки, давая мне возможность встать.
- Нин…
- Уже время, тебе пора на охоту. Снова.– он следом за мной поднимается, а потом хорошенько прогибается в спине, давая косточкам захрустеть. – Как и мне.
Я не успеваю ничего сказать, или уйти с поляны, он делает пару шагов прочь, ещё раз прогибается, а потом прыгает, и на лапы приземляет огромный, крепкий ликан с блестящей чёрной шерстью. Зверь оборачивается на меня и я вижу, с каким сожалением и тоской глядят его чёрные глаза, там не алый блеск, там два бездонных, чёрных океана, его волчьи глаза, кажется, совершенно не отличаются от человеческих. Он глядит всего с мгновенье, а потом устремляется в лес, ловко запрыгивая на ветку и прячась среди деревьев и только уходя с поляны, я слышу его, как кажется, жалобный вой. Этой ночью происходит первая охота без его оберегающего присутствия рядом!

Пару недель спустя я понимаю, что он всё же послушался меня и всё кончено, не успев начаться. Теперь каждая охота проходит без него, но внутри я чувствую, что всё же продолжаю выглядывать его в тени деревьев. Я чувствовал себя уверенней и спокойней, когда знал, что меня есть кому прикрыть в случае чего. Я не доверял так друзьям во время охоты, как доверял ему, знал, что он всегда наблюдает, и что во что бы то ни стало, он вмешается, если понадобится. Я мог положиться на него, я мог довериться ему. А теперь его нет! Я чувствую эту острую потребность в нём, когда случайно на одной из охот, в западной части леса нахожу логово ликанов, и то, что их семеро на меня одного, весьма затрудняет мне жизнь и явно не гарантирует её дальнейшее продолжение. Я валю троих, мелких, одним метким выстрелом, и сразу понимаю – детёныши. Потом дело доходит до двоих старых, слегка неповоротных, на каждого уходит по три патрона и метательный нож. Самка оставляет на моём бедре глубокие царапины и я молюсь всем богам, чтобы она не задела бедренную артерию, я выпускаю в неё оставшийся и целый новый барабан, едва успевая зарядить револьвер, а когда дело доходит до главы семейства, я понимаю, что устал, что у меня осталось всего пять пуль в барабане, что я потерял достаточно много крови, и мне, кажется, с ним не справиться. И я зову Джонина! Мысленно, чисто автоматически, не ожидая, что он придёт, но в моей голове бьётся мысль о том, что он нужен мне, нужен, прямо сейчас, даже если из личной выгоды, он нужен мне. Ликан валит меня на спину, придавливая меня к земле собой, и его пасть щёлкает у моего лица. Он не достаёт до меня только потому, что я успеваю прижать коленки к груди, и таким образом удерживаю его. Ликан крупный, тяжёлый, зараза, и по мере того, как пытается до меня достать, я чувствую его вес настолько, что мои ноги, на которых он лежит, давят на мою грудную клетку настолько, что кажется, я слышу, как хрустят мои кости. Я справляюсь с ним только потому, что вовремя понимаю, что ранее убитый мной ликан лежит на расстоянии вытянутой руки и я могу дотянуться до моего метательного ножа, что я незамедлительно и делаю. Я бью его ножом где-то между шеей и головой раз, и ещё раз, и до тех пор, пока моя рука не оказывается вся в его крови и ликан обмякает на мне. Револьвер валяется в стороне и мне едва удаётся с третьей попытки сбросить с себя мёртвую тушу. Я растягиваюсь на земле, шипя от боли, бедро кровоточит, кости ноют, голова гудит. В больницу меня отправляют охотники, которых я встречаю на опушке леса. Там мне делают перевязку, и рентген, узнавая, что четыре ребра сломанных и после всех нужных процедур, через сутки после охоты я возвращаюсь домой.

 

Меня напичкали обезболивающим, но это не мешает мне выпить пару бокалов вина. Я кое-как забираюсь в кровать, всё ещё чувствуя себя паршиво. Давно мне так не доставалось на охоте. Обычно я отделываюсь ушибами, которые на мне заживают, конечно, не так, как на ликане, но быстрее, чем на человеке. В комнате темно и свежо, и я не сразу замечаю, что с берёзы за мной наблюдает пара внимательных глаз, в который раз. Он приземляется на лапы на моём балконе после ловкого прыжка, а потом мягким поступом входит в спальню, и сквозь свет фонарей, что пробивается с улицы, я могу рассмотреть, как блестят его тёмные глаза. Я молчу и, не шевелясь, просто гляжу на него. Ликан медленно приближается, а потом коротким прыжком оказывается на моей большой кровати, сворачивается клубком, словно обычный волк, и складывает голову на лапы, а потом я чувствую, как холодный, мокрый нос касается моей ладони, и несмело поднимаю её на встречу.
- Привет. – шепчу я и слышу, как он гортанно, совсем тихо рычит в ответ. Моя рука неуверенно скользит по носу вверх, к ушам и замирает между ними. Первый раз в жизни за все мои годы, учитывая мою работу, касаюсь зверя так, словно он вовсе не зверь, а ручной волк, хотя волк – тоже хищник. Я глажу мягкую, шелковистую шерсть, а потом от неожиданности дёргаюсь, когда мокрый нос осторожно тыкается в мой бок, а потом в бедро. – Я в порядке. – говорю я, и слышу, как он рычит уже громче. – Не веришь мне? – переспрашиваю. – Зря, я правда в порядке, провёл в больнице целые сутки, меня подлатали. – рассказываю я, задумчиво глядя в потолок.
- Если бы верх не взяла моя гордость, ты бы не попал в такую ситуацию, один на семерых. – не замечаю, как рядом вытягивается Джонин всё так же по пояс обнажённый, в одних джинсах.
- Откуда ты…? – удивляюсь я, а потом выдыхаю. – Ты был в больнице. – понимаю я. Там, мне на мгновенье показалось, что я почувствовал его запах, но тот быстро исчез, и не придал этому должного внимания, а стоило бы.
- Извини. – зовёт он, садясь. – Иди сюда.
Он осторожно обхватывает мою талию и тянет вниз, поближе к себе, откидывает одеяло, слегка спускает мои пижамные штаны и осторожно разрывает тугую повязку на бедре. Естественно, сегодня рана выглядит куда лучше вчерашнего, но всё ещё жутко, даже для меня, если честно. Он убирает ненужные бинты и склоняется над моим бедром, слегка подув на рану, от чего та слегка щиплет. Вместе с бинтом он снимает и присохшую корочку, но иначе ему не справиться. Я знаю, что он собрался делать и незамедлительно вздрагиваю, когда его язык первый раз проходится по самой глубокой царапине.
- Какая она на вкус? – интересуюсь я, отвернувшись и глядя в другую сторону.
- Ты не знаешь, какая на вкус кровь? – спрашивает он, на мгновенье оторвавшись, и снова продолжая в буквальном смысле этого слова зализывать мои раны.
- Моя. Какая на вкус моя? – уточняю я.
- Сладкая. – отвечает он, снова отрываясь от своего дела, чтобы поцеловать целую кожу рядом, на боку, и снова принимается за моё исцеление.
- Сладкая? - удивляюсь я. – Я оказался бы вкусным ужином?
- Ты – моя самая желанная жертва. – отзывается он и я, по ошибке, решив взглянуть на него, делаю это именно в тот момент, когда он поднимает лицо и облизывает губы, измазанные в моей крови. У меня на мгновенье кружится голова, и я резко зажмуриваюсь, к горлу подступают воспоминания о той ночи, когда я стал охотником. Жест Джонина кажется мне настолько ужасным, что я напрягаюсь и чувствую себя беззащитной жертвой в лапах у чудовища.
- Стоп, хватит, прекрати. – тут же зову я.
- Я уже закончил.- он поднимается ко мне на подушку, вернув одежду и одеяло на место. – Успокойся, я не сделаю тебе больно. – приговаривает он. – Я не могу подлечить твои кости, прости, Мён. – он пожимает плечами. - Могу только зацеловать тебя до смерти. – он осторожно улыбается.
- Я согласен, только не до смерти. – выдыхаю я. Тёплые губы осторожно и нежно целуют кожу, сняв эластичные бинты, совсем бережно, иногда прикасаясь прохладным язычком и я чувствую, как засыпаю.


Утром я распахиваю глаза и первое, на что натыкаюсь – взгляд Джонина. Он лежит рядом, на соседней подушке, на животе, и неотрывно глядит на меня.
- Тебе сегодня на рентген? Сходить с тобой? – спрашивает он.
- Я что, маленький? – тут же в ответ интересуюсь я.
- Ну, родители разве не ездили с тобой в больницу, когда ты получал травмы во время своих первых попыток быть охотником? – интересуется он спокойно.
- Мама не дожила до того дня, когда я стал охотником. Её убили, когда мне было пять, и она всю мою жизнь пыталась оградить меня от этого и ругала отца за то, что он наоборот слишком рано начал учить меня всему, что знал. – рассказываю я, так же спокойно глядя на него в ответ. – А отец учил меня так, как его учил его отец, мой дед. Меня учили не ныть и со всем справляться самому, к тому же, отца тоже забрали слишком рано, я был тогда охотником только по тому факту, что меня попытался убить ликан, а я назло ему и всем выжил, но ни как по состоянию души, или по моим навыкам.
- Может, он не хотел тебя убить. – предполагает Джонин. - Тот ликан. Может, он хотел, как я с тем мальчишкой, просто получить тебя себе.
- Ты забрался в мою квартиру с берёзы, через балкон, когда захотел получить меня себе, а он просто распорол моё детское горло и оставил в лесу умирать.
- Но сейчас ты – не хрупкий мальчишка. - замечает Джонин.
- Я понимаю, что ты пытаешься оправдать его, ибо сам был в подобной ситуации, но…
- Я не оправдываю его. – говорит он. – Я просто пытаюсь тебе объяснить. – он пожимает плечами. – Ну так мы идём в больницу?
- Поможешь мне встать? – интересуюсь я в ответ. Он кивает, встаёт, останавливаясь в ногах у моей кровати, и протягивает мне руки, а потом просто поднимает меня из положения лёжа в положение стоя. Я кое-как одеваюсь, а потом он заявляет, что сам отвезёт меня в больницу, и я не протестую, потому что понимаю, что зная, как я вожу, мне не обойтись без ремня безопасности, а сейчас для моих рёбер он точно противопоказан.


В больнице мне делают очередной рентген, и доктор говорит, что кости срастаются быстро, но мне всё ещё стоит повременить с нагрузками, охотой, и походить в повязке. Мы выходим в коридор, когда Джонин неожиданно вырастает передо мной, закрывая собой и через мгновенье я вижу подлетевшего к нам Сэхуна. Сэ смотрит на Джонина недоверчиво, обиженно и где-то даже зло.
- Всё нормально, Нин, он только…
- Пыл. – выдыхает Джонин, отходя. Сэхун снова порывается обнять меня, но Джонин ловит его за кисть, не давая прикоснуться ко мне. Донсен вскипает в мгновенье, хватает Джонина за плечо и отталкивает к стене, прижимая к ней.
- Сэ, прекрати. Во-первых, мы в больнице, а во-вторых, у меня сломаны четыре ребра и объятия мне сейчас точно противопоказаны, извини. – я улыбаюсь ему, водрузив руку на его плечо и он отпускает Джонина. Я знаю, что тому ничего не стоит дать сдачи, как и противостоять мне, но Джонин сохраняет спокойствие.
- Жду у машины. – бросает он, обходя нас и направляясь вниз.
- Хён, почему ты здесь с ним? Почему ты вообще с ним? Когда это прекратится? – выдыхает Сэхун, едва Джонин уходит.
- Вчера на охоте я едва остался жив. – говорю я.
- Да что за бред, хён? Ты справишься с любой добычей! - фыркает младший.
- Я очень рад, что твоё мнение обо мне – такое, но я был один, а их было семеро, и если бы я накануне не попросил Джонина прекратить всё это, то он был бы рядом, и этого бы не произошло. – я киваю. - Я серьёзно, Сэ, я едва справился, у меня было разодрано бедро, сломаны рёбра, я потерял много крови и едва мог шевелиться, как я добрёл до опушки – не понимаю до сих пор.
- То есть, хочешь сказать, что он – словно твой личный телохранитель? – переспрашивает Сэхун, сложив руки на груди.
- Нет, Сэхуни, - я водружаю руку младшему на плечо. – Я не знаю, как это объяснить, я же говорил…
- Ну уж как-то постарайся, хён. – фыркает он.
- Я не могу себя заставить исполнить свой долг, я не хочу этого сам, и не позволю никому другому сделать это. – говорю я.
- Это потому, что он…- Сэхун сходит на шепот. – Ликан. А все ликаны, хён, не мне тебя учить, коварные и жестокие. И он, как все, просто заколдовал тебя, и….
- Сэ, мне не десять, я прекрасно знаю манеру поведения ликанов, и за семь лет я, уж будь уверен наверняка, выучил Джонина, поэтому будь так добр, сделай хёну одолжение – перестань так волноваться. С ним я в безопасности, ладно? Всё? Ты унялся? Я пошёл. – я лохмачу донсена по волосам и ухожу.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 226. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.019 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7