Насмешки понизили все до уровня предлога, все, кроме солнца и Надежды,кроме двух условий жизни: светила мира и светила сердца, одного --сверкающего, другого -- незримого. Греющийся на солнце и полный надеждскелет был бы сильнее отчаявшегося и уставшего от света Геркулеса; существо,тотально проницаемое для Надежды, стало бы могущественнее Бога и живееЖизни. Awery of the sun* леди Макбет -- последняя из тварей Божьих, ибоподлинная смерть не гниение, а отвращение ко всякому сиянию, омерзение клюбому ростку, ко всему, что распускается от тепла иллюзии. Человек осквернил все рождающееся и умирающее под солнцем, кроме самогосолнца; все рождающееся и умирающее с надеждой, кроме самой надежды. Однако,не смея идти еще дальше, он решил ограничить свой цинизм. Дело в том, чтопритязающий на последовательность циник является таковым лишь на словах. Егопоступки обнаруживают существо в высшей степени противоречивое: никто несмог бы жить, ликвидировав свои суеверия. Чтобы добиться тотального цинизма,необходимы усилия, противоположные усилиям, направленным на достижениесвятости, и, по меньшей мере, столь же значительные; или же надо представитьсебе святого, который, достигнув вершин очищения, вдруг обнаружил бы тщетувсех своих потуг и... смехотворность Бога. Подобный монстр прозорливости смог бы изменить исходные данные жизни:он обрел бы силу и способность поставить под сомнение даже условиясобственного существования. Он перестал бы бояться вступить в противоречие ссамим собой. Ни одна из человеческих слабостей не снижала больше, неотнимала бы у него его отваги. Утратив религиозное почтение, которое мыневольно испытываем к нашим последним иллюзиям, он потешался бы надсобственным сердцем и смеялся бы над солнцем...
