Будешь такие валить. Только севернее.

На полторы тыщи вёрст.

И совет: не выгораживай своего Дудникова. Он рядовой.

Он дисбатом отделается, и всё, а за тобой ещё с учебки косяки арабской вязью плетутся, - Знаменский бегло пролистал папку с моим личным делом.

- На жену полковника вскарабкался, здесь по ночам о туалетный кафель глазами спотыкался, - его глаза засветились хитринкой соприкосновения к таинству.

Слухи, запротоколированным фактом распространились со скоростью полёта баллистической ракеты.

Действительно косяков было так много, что я старался их не вспоминать. К чему сейчас досадные эмоции обманутых надежд?

Знаменский закрыл папку и спросил уже обречённо:

- Что ты всё молчишь? О чём думаешь? У тебя хоть мечта есть?

«Отстоять мир во всём мире» - от зубов отлетел очередной лозунг. «Печатный орган Красная Звезда от 11 мая 1983г.».

- БОЛВАН – что и нашёлся сказать особист…

………..

- Мы нашли ваше вино, - сказал он перед своим уходом.

Именно это слово резало ухо «В И Н О!!!».

А ведь мы взяли 5 бутылок водки и всего лишь одну бутылку «Анапы». Поначалу я не придал этому значения, определив, что это было очередное взятие «на пушку». Сколько прошло времени неизвестно, у меня отобрали часы, подаренные сестрой в день ухода в армию. Примерно через часпришёл Цирульский уже с конкретным предложением. Оказывается, что гансы прочесали лес в округе и нашли бутылки с вином (опять «ВИНО»?!?!?). Прапорщик Дроков закрыл этот вещдок у себя на складе, а наши орлы, прочуяв про эту находку, взломали ночью склад, и экспроприировали бухло.

Вот Цирульский и обратился ко мне с предложением: если я верну похищенный алко-голь – он заминает дело. Для предотвращения попойки личного состава он отпускает меня в казарму, и если я не верну вино, он уже не сможет повлиять на ход следствия.

 

Я вышел из «игрушечного заключения» и хоть на улице были сумерки, свет резанул в глаза. Был вечер воскресения (мы просидели почти двое суток) и народ собирался в клуб. Таким витиеватым способом я оказался на просмотре фильма «Челюсти».

Эйфории я не испытал, новости были безрадостные: ребята этой же краденой ночью приговорили все пузыри. Я рассказал про ультиматум Цирульского, в глазах друзей я увидел понимание, а в разведённых руках запоздалое «А хуля»…

Сеанс окончился и я, приговорённым к казне, выкурил ещё сигаретку, после чего меня вновь увёл меня «камеру»

Утром состоялся визит КГБ-иста Знаменщикова с каким-то «дядей». Неизвестный майор был немногословен, разложив передо мной фото.

- Узнаёте?

Боже мой… на снимках была обнажённая купальщица, которая встретилась нам на пути. Только сейчас она была истерзана и лежала в невероятной позе.

- Узнаёте? - грозно повторил незнакомец.

Я находился в молчаливом состоянии шока.

- Эта дама найдена в тот же день на пути вашего следования. В крови обнаружен алкоголь, между зубов мясо, внутри сперма, – «неизвестный» сверлил взглядом

Лучше напрячь память. Поверьте, это в ваших же интересах. Статья за зверское убийство, да плюс 117-ая впридачу, - майор забрал у меня фото, - а так всего лишь дисбат.

Обстоятельства изменились. Мысли бродили, пытаясь вырваться наружу.

Я и сам хотел вырваться, но что я мог сделать?

А как же судмедэкспертиза? Хотя, какая к чертям собачьим, экспертиза…

Красную Шапочку нашли по большому пузу Бабушки.

Сейчас судмедэкспертиза не продвинулась в визуале.

- Молчишь? Ну, ничего, у тебя теперь будет достаточно времени. Я так думаю, лет 15.

При этом он был спокоен и неподвижен, как занавеска при закрытой форточке.

- Я терплю, и время терпит, - он взглянул на часы с фосфорными стрелками. У таких козлов котлы точнее часов с рубиновыми звёздами. Камней, этак 17.

«Двух не хватает», - подумал я про себя.

И всё же странное поведение у этих господ.

 

Не представляя вид Любопытных Варваров они бездока-зательно уверены в моём преступлении, как средневеко-вые инквизиторы были убеждены в плоскости Земли.

Знаменщиков наклонился, прошептал что-то на ухо, и они молча удалились. Их уход, как и их присутствие – холодная сталь по сердцу. Наступило время Бесконечной Велеречиво неумолкающей Немоты, Безграничного Ничто, Мыслительной Безыдейности.

Тучи, закройте солнце. Ночью, только глаза сомкнёшь – уже рассвет. В этой паузе горстка ночных воспоминаний, да образ, тускнеющий днём – вот карточная колода в руках ностальгирующего чародея.

Воспоминания танцуют вальс, мемуарятся вереницей обнажённых девушек возле пруда, босыми ножками, шаркающими путаницей отношений в голове, где дымится запах серы и елея.

Я пытался вычеркнуть нимфу из своих мыслей, разгладить память, но вновь среди переломанных извилин возникал её образ и своей улыбкой забирал мою душу. Созвучие возможно лишь, когда её растлевают рычанием.

И стая оголтелых растлителей вселяется в идеал, которым я грезил совсем недавно, но, опомнившись, выблевал бесцветный воздух, пытаясь обеспечить беспечное.

Кровь кругляшками лейкоцитов застревает в венах и идёт горлом. Червь расставания вгрызается в мозг, просверли-вая черепной родничок младенца-космос штопором винтовой лестницы ввысь. В уставшем мозге иная жизнь, заключённая в романтику пустынного льда.

В склепе расплавленного тела звук расстроенных роялей, резонирующий свистопляску нечисти в нечистотах, копошится скорбными опарышами в запутавшемся бреду улюлюканных зеркалом нарцисского взгляда самообожания. Мятеж сознания.

Карнавал мучеников и траурная процессия манежных гаеров. В сердцевине этого романтического чистилища сквозь смрад, фильтруемый изнуряющей турбулент-ностью, появляются вооружённые молодчики, сжимающими в окровавленных локтях смазанные

автоматы – не мажь!!!

…………

 

Настал предрассветный час. Именно в это время казнили революционеров. Где сейчас скрипит моя виселица?.......

- Выходи, - майор Цирульский отворил дверь. Выйдя, в конце коридора я увидел Лёшку. Его тоже вывели из секретки. Через минуту мы стояли на плацу лицом к части. Я чувствовал себя декабристом перед казнью.

Не хватало барабанной дроби и виселицы. Хотелось, как Рылееву сочинить какой-нибудь стих в тему, но в голову ничего не лезло. Там, в голове, заменяя барабанную дробь, стучали лейкоциты, тромбоциты и прочие тельц а.

Я успокаиваю дрожь своего т е льца, когда полковник Спиридонов срывал с меня сержантские погоны.

Ну, это мы уже проходили - меня больше волновал приговор: дисбат или зона? Зона или дисбат?

- Рядовой Дудников, рядовой Игнатов, - голос Спиридонова был торжественен. За самовольное оставление части приговариваетесь…