Методология

Именно научные рациональности авторы, пишущие о социальной организации и принятии решений, обычно называют свойствами «ра­ционального выбора». Олнако здесь высказывается идея о том, что научные рациональности не являются ни свойствами, ни санкциони­руемыми моделями выбора, осуществляемого в сфере, регулируемой исходными предпосылками повседневной жизни. Если научные рацио­нальности не являются ни стабильными свойствами, ни санкциони­руемыми моделями выбора, осуществляемого в сфере, регулируемой исходными предпосылками повседневной жизни, трудности, с кото­рыми сталкиваются исследователи и теоретики касательно понятия организационных целей, роли осведомленности и неосведомленности во взаимодействии, затруднений в трактовке осмысленных сообще­ний в математических теориях коммуникации, аномалий, обнаружи­ваемых в исследованиях азартного поведения, затруднений в рацио­нализации понятия анормальности в свете результатов кросс-культур­ных исследований, возможно, ес ть трудности, которые они сами себе придумали. Возможно, эти трудности обусловлены не сложностью изучаемых вопросов, а стремлением рассматривать действия в соот­ветствии с научными представлениями, вместо того чтобы направить свое внимание на реальные рациональности, которые обнаруживает в своем поведении человек в ходе решения обыденных практических задач.

Шюц говорит нам, что означает выражение «субъект осуществля­ет рациональный выбор^[44]».

Рациональный выбор имел бы место, если бы субъект был в достаточ­ной мере осведомлен о пели, которую необходимо реализовать, а так­же о подходящих для ее достижения средствах. Однако этот постулат подразумевает:

1. Знание о мосте, которое занимает подлежащая реализации цель в системе планов субъекта (оно должно быть также известно ему са­мому).

2. Знание о ее взаимоотношениях с другими целями и ее совместимость или несовместимость с ними.

3. Знание о желательных и нежелательных последствиях, которые мо­гут иметь мес то как побочный продукт реализации главной цели.

4. Знание о разных последовательностях средств, которые технически или даже онтологически пригодны для реализации этой цели вне за­висимости от того, владеет субъект всеми или лишь некоторыми из этих элементов.

5. Знание о влиянии этих средств на другие цели, достигаемые с помо­щью других последовательностей средств, включая их вторичные эф­фекты и случайные последствия.

6. Знание о доступности этих средств для субъекта, выбор доступных средств, причем таких, которые субъект может применить.

Приведенные выше замечания никоим образом не исчерпывают слож­ный анализ, необходимый для того, чтобы разложить на составляющие понятие рационального выбора в действии. Трудности еще более усу­губляются. когда у го действие носит социальный характер... В этом случае дополнительными детерминантами рассуждений субъекта яв­ляются следующие элементы. Во-первых, верная или неверная интер­претация его собственного акта другим человеком. Во-вторых, реакция других людей и се мотивы. В-третьих, все перечисленные элементы знания (с 1 по 6), которые субъект правильно или ошибочно приписы­вает своим партнерам. В-чствсртых. все многообразие категорий при­вычного и чуждого, близости и анонимности, личности и тина, кото­рые мы раскрыли, описывая организацию социального мира.

Однако где тогда, спрашивает Шюц, можно обнаружить эту систе­му рационального выбора? «...Корни понятия рациональности распо­лагаются не на уровне обыденных концепций социального мира, а на теоретическом уровне его научного наблюдения, и именно здесь оно находит поле для методологического применения».

Шюц заключает, что это понятие обнаруживается в логическом статусе, элементах и применении модели, которую ученый выбирает и использует как схему для интерпретирования событий.

Это не означает, что рациональный выбор не существует в сфере по­вседневной жизни. 13 действительности было бы достаточно трактовать термины ясности и четкости в модифицированном и ограниченном значении как ясность и четкость, адекватные требованиям практиче­ского интереса субъекта... Что я хочу подчеркнуть, гак это то, что идеал рациональности пеяпляется и не может быть специфической особенно­стью обыденного мышления, а потому он не может быть и методологи­ческим принципом интерпретации человеческих установок в повсе­дневной жизни.

Переосмысление проблемы рациональности для возвращения ее ученым заключается в обращенном к социологам призыве отказаться 304 Глава 8. Рациональные свойства научной и обыденной деятельности

от рассмотрения научных рациональностей как методологического правила интерпретации человеческих действий.

С точки зрения процедуры, как действовал бы исследователь, от­казавшись рассматривать научные рациональности как методологи­ческое правило?