Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 3. Я делаю большой глоток энергетического напитка




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Я делаю большой глоток энергетического напитка. В моей комнате темно, если не считать голубоватого свечения от компьютерного экрана. Сидя в кресле, я кручу головой, разминая затекшую шею.

— Что-нибудь нашла? — спрашивает за моей спиной Логан.

Я разворачиваюсь в кресле.

— Если бы я что-нибудь нашла, то сказала бы: «Эй, я что-то нашла!».

— Знаешь, ты чересчур много злобничаешь для единственного в этой комнате человека, у которого есть тело.

Отвернувшись к экрану, я показываю ему фак.

— Продолжай шлепать своими губами и проведешь остаток загробной жизни, преследуя хипстеров в Старбаксах.

— О, как это мило — угрожать мертвому.

Я вздыхаю и ложусь головой на клавиатуру. Сейчас четыре утра, и я жутко устала, несмотря на то, что проспала весь день.

— Ты не мог бы несколько часов подоставать кого-нибудь другого?

Логан стоит рядом со мной, прислонившись к столу.

— Все спят. К тому же, это вгоняет меня в депрессию.

Я поворачиваю голову на бок, чтобы посмотреть на него.

— Ощущение того, что ты мертв?

Он хмурится, не глядя на меня.

— Наблюдение за тем, что все вокруг живы.

Я сажусь, хлопая ладонями по столу.

— Ладно. У меня есть план.

Крутанувшись на кресле, я нечаянно задеваю его. Хотя «задеваю» — не совсем подходящее слово. Я прохожу сквозь него. По коже пробегает холодок, а по рукам — мурашки. Отодвинувшись, я потираю руки.

— Это было не очень-то приятно.

Логан лишь качает головой.

— Какой план?

— А, да. Думаю, нам стоит пойти на кладбище.

— Зачем? — Он смотрит на меня с беспокойством. — Хочешь, чтобы я попробовал залезть обратно в свое тело?

Я несколько секунд обдумываю его слова.

— Нет. Не думаю, что это хорошая идея. Ну, то есть, наша цель ведь не в том, чтобы сделать из тебя зомби? А в том, чтобы найти твой свет или что там.

— Мой свет?

— Ну да.

Он смотрит на меня как на идиотку.

— Когда люди умирают, они видят свет. Уходят к свету и все такое, — поясняю я.

— Не помню никакого света.

— А что ты помнишь? — Я складываю руки на коленях.

— О том, как умер? Ничего. Помню, как открыл глаза, а полицейские вытаскивали мое тело из воды. Помню, как кричал, но меня никто не слышал. Потом я подумал о маме и внезапно оказался дома, рядом с ней. Она плакала, сидя на полу.

А вот это интересно.

— Как ты попал в мой дом?

Логан трет лоб.

— Я думал о тебе, о том, как ты увидела меня на похоронах. И просто оказался здесь.

Очень удобно.

— Ладно. Я думаю, что нам нужно сходить на кладбище, так как вполне возможно существуют и другие призраки, которые смогут тебе помочь. Не можешь же ты быть единственным, не туда свернувшим по дороге в загробную жизнь.

Логан таращится в потолок, обдумывая это.

— И ты думаешь, что сможешь их увидеть?

— Нет. Но, может быть, ты сможешь.

— Логично, — кивает он.

Я встаю и иду к шкафу.

— По крайней мере, с этого можно начать.

Сняв с вешалки джинсы и футболку, я оборачиваюсь и вижу, что он глазеет на меня.

— Тогда так и сделаем, — говорит он, хлопнув в ладоши.

Я поджимаю губы.

— Угу. Только сначала мне нужно переодеться, так что ты… это… отвернись. Или выйди. Или еще что-нибудь сделай.

Он прикрывает глаза ладонями, и я упираю руки в боки.

— Отличная попытка, Каспер.

Разочарованно вздохнув, он исчезает, и я слышу его голос из кухни:

— Скромница.

— Извращенец, — парирую я, влезая в джинсы.

Полностью одевшись, я беру ключи и выхожу на улицу. Хорошо, что мама работает две смены подряд. Она убила бы меня, если бы узнала, что я посреди ночи собралась на кладбище. И если бы я попыталась объяснить ей, зачем это делаю, она бы отправила меня полечиться.

— О чем думаешь? — спрашивает Логан.

Мы медленно подъезжаем к воротам кладбища Стоун Хилл. Облокотившись на приборную панель, я разглядываю высокие кованые железные дверцы и сковывающие их толстые цепи.

— Тебе действительно хочется поговорить о моих чувствах, Логан?

Он выходит через дверь, не открыв ее, и встает перед передними фарами.

— Как бы жалко это не выглядело, разговоры с тобой — отдушина после ужасной недели. Так что, мой ответ — «да».

Я вырубаю фары и хлопаю дверцей своего старенького желтого Фольксвагена Жука.

— О, как это мило. Но ты прекрасно знаешь, что я на такое не покупаюсь.

Логан закатывает глаза. Тремя широкими шагами он покрывает расстояние до ворот, врезается в них и ошеломленно отходит. В моем мозгу что-то со щелчком встает на место.

— Призраки не могут проходить сквозь железо, — говорю я самодовольно.

Он оборачивается и смотрит на меня. Я пожимаю плечами:

— Видела по телеку.

Логан протягивает руку и хватается ладонью за решетку. Как только он это делает, его рука начинает дымиться, будто горит. Вскрикнув, он одергивает руку и потирает ее.

— Полагаю, некоторые вещи я все-таки чувствовать могу.

Кивнув, я подхожу к нему.

— Ага, железо для призраков все равно что криптонит[2]. Слушай, нужно выкопать твое тело, посыпать его солью и поджечь!

— Зачем? — оторопело глядит на меня Логан.

— Чтобы освободить твой дух.

— Спасибо, но я вроде и так свободен.

— Ну, все равно.

— Мы не будем осквернять мой труп, основываясь на чем-то, увиденным тобой по телевизору.

— В тебе нет ни капли эксцентричности, — надуваюсь я.

Закатив глаза, он указывает на кирпичную стену.

— Пройдем там. Придется тебе перелезть через нее.

Кто бы сомневался. Я возвращаюсь к машине и, достав из бардачка фонарик, сую его в задний карман. Логан преспокойненько проходит сквозь стену.

— Все чисто, — шепчет он.

— Чего ты шепчешь, тебя все равно никто не услышит.

— О, да, я забыл.

Я качаю головой. То, что я сейчас делаю, безоговорочно возглавит список самых идиотских моих поступков. Или займет весь список разом. Я залезаю на стену, осторожно цепляясь за камни. К счастью, она не очень высокая, но, когда я спрыгиваю с другой стороны, осторожно приземляясь на ноги, руки словно налиты свинцом.

— Я ниндзя, — шепчу я улыбающемуся Логану. Его улыбка теплая и искренняя, я у него уже давно такой не видела, а жаль — она ему очень идет.

— Куда теперь? — спрашиваю я, вытирая пыльные руки о джинсы.

Он пожимает плечами и куда-то направляется. Не зная, что делать, я следую за ним. Мы идем мимо старых потрепанных надгробий к новой части кладбища, находящейся в самой дали. Дорожки вымощены булыжником, огромные обелиски и плачущие ангелы глядят на нас сверху вниз. Мы проходим мимо небольшого склепа, и я свечу на вход в него фонариком. Над воротами на камне высечена фраза: «Verum non est in morte».

— Что это значит? — спрашивает позади меня Логан.

Я знаю перевод, не потому, что умею читать по-латински, а потому, что задала маме тот же самый вопрос, когда мы уходили с похорон папы.

— «В смерти познаем истину».

Опустив фонарик, я свечу им поверх надгробий.

— Что-нибудь видишь?

— Нет, — мотает он головой. — Ничего.

Я разочарованно вздыхаю. Мы идем дальше, пока не замечаем желтый мини-экскаватор, стоящий рядом со свежей могилой. Логан застывает на месте, а я подхожу ближе и высвечиваю высеченное на камне имя.

«Логан Уэйн Купер».

Я поворачиваюсь и свечу фонариком на Логана.

— Уэйн? — поднимаю я бровь.

— Отец любит старые вестерны, — отводит он глаза.

— Хм… — Я аккуратно обхожу могилу, стараясь не задеть свеженасыпанную землю и цветы. — Я слышала, эти цветы потом собирают и раздают пожилым людям в доме престарелых, — говорю я, отчаянно желая нарушить молчание. Логан не отвечает. Подняв на него взгляд, я вижу, что он стоит ко мне спиной. Лунный свет падает на него под странным углом, отчего Логан, кажется, светится. Это так прекрасно, что какое-то мгновение я ошеломленно смотрю на него, не в силах отвести глаз. Логан смотрит на меня через плечо, и все, о чем я могу думать: как он прекрасен. Словно ангел.

А потом он открывает свой рот:

— Чего глазеешь?

Я закатываю глаза.

— Да вот думаю, ты все-таки сделаешь что-нибудь или так и будешь стоять там столбом и сиять как идиот?

— А что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает он, всплеснув руками.

Я тяжко вздыхаю.

— Ты сказал, что думал обо мне и оказался в моем доме, так?

— Так. — Он разворачивается и идет ко мне.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Может тогда тебе надо подумать о… я не знаю… рае? Или чем там еще.

— О рае? — фыркает он.

— Ты давай прекращай тут фыркать, приятель. Я, между прочим, стою на кладбище в пять утра рядом со свежей могилой и болтаю с мертвым парнем. Мое терпение не безгранично.

— Ну хорошо, — бурчит он. Закрывает глаза, делает глубокий вдох и…

Ничего.

Логан открывает глаза, и его лицо расстроенно вытягивается.

— Это была глупая идея.

— Это лицо у тебя глупое.

Он топает от меня, схватившись за волосы, затем резко разворачивается и тычет в меня пальцем.

— Знаешь, с тобой так «весело»! Не понимаю, почему у тебя нет друзей!

Ауч.

— У меня есть друзья, — шепчу я.

— О, я и забыл. Тебя терпит гей Карлос. Вот только это не делает его твоим другом. Это делает тебя его карманной мегерой.

Его слова пощечинами хлещут меня по лицу, принося резкую и сильную боль. Я быстро прихожу в себя, а боль лишь подпитывает мою всевозрастающую злобу.

— Слушай, ты, напыщенный осел. Во-первых, не смей говорить о Карлосе в таком тоне. Он стоит десятка таких, как ты. И, во-вторых, можешь засунуть все свои загробные переживания в задницу. Никогда больше не приходи в мой дом, никогда больше меня не беспокой. Я не шучу. Разбирайся со своими проблемами сам.

Я поворачиваюсь к нему спиной, стремительно ухожу с кладбища и всю обратную дорогу домой сдерживаю слезы ярости.

К моему возвращению домой уже занимается рассвет, окрашивая мою спальню в красновато-оранжевые тона. Я плотно задергиваю шторы и падаю в постель не раздеваясь. Меня будит стук в дверь.

— Хей, Зои Боуи. Ты уже встала?

Я бросаю взгляд на часы. 8:46. Утра. Сукин…

— Входи, Карлос.

Он просовывает голову в мою комнату, прикрыв рукой глаза.

— Ты в приличном виде?

— В обычном, — пожимаю я плечами.

Он смеясь заходит. У него в руках картонный держатель с двумя высокими пластиковыми стаканчиками из Старбакса, а под мышкой зажат пакет с круассанами.

— Вот принес подзаправиться. — Он протягивает мне стаканчик.

По запаху это чай с медом и сливками.

— Благослови вас бог, благородный сэр, — говорю я и делаю глоток чая. Он достаточно горяч, чтобы слегка обжечь кончик моего языка — как раз такой, как я люблю.

— О, милая моя, чем же ты занималась всю ночь?

— О чем ты? — изгибаю я бровь.

— Выглядишь так, словно тебя три дня продержали в подвале, — машет он руками у меня над головой, — и у тебя мешки под глазами размером с дыню.

— Уху, мне не удалось нормально поспать. — Я тереблю крышку на стаканчике, не зная, что сказать. Ни за что на свете не признаюсь, что вижу Логана. Как бы я не любила Карлоса, признаться в таком мне кажется безумием. И все же мне нужно с кем-нибудь об этом поговорить. — Я думала о Логане.

Карлос выглядит удивленным. Сняв легкую куртку, он присаживается рядом со мной.

— Мне казалось, тебя не волновало случившееся.

Я пожимаю плечами.

— Меня и не волнует. Просто… я не знаю. Может быть, оно всколыхнуло чувства, которые я испытывала… когда умер папа.

Карлос сочувствующе кладет ладонь на мое колено. Он вошел в мою жизнь через несколько месяцев после папиных похорон. Он поселился рядом, и мама заставила меня отнести ему пирог, означающий: «добро пожаловать к нам ». Я помню, как он боялся, как его пугал новый город и новая школа. Но Карлос храбрее меня. Он показал себя в первый же день, и никогда не скрывал того, кто он и чего хочет. Мне бы хотелось быть такой же храброй, как он.

Я отпиваю еще чая. Мне не дают покоя крутящиеся в голове вопросы, вопросы, на которые Карлос не может дать ответа.

Лицо Карлоса радостно озаряется.

— Я знаю, что тебе нужно.

Чудный длительный отдых в каком-нибудь месте с обитыми мягким стенами и транквилизаторами.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — бормочу я.

— Как насчет того, чтобы прокатиться по Скайлайн, устроить пикник, а потом потусоваться в «Чайной комнате»?

Я чувствую, как приподнимается в улыбке уголок моих губ.

— Звучит заманчиво.

На лице довольного собой Карлоса расплывается широкая улыбка.

— Я знаю. — Затем он обводит меня взглядом сверху-донизу. — Но сначала тебе придется принять душ и переодеться. В таком виде я тебя никуда не повезу.

Я соглашаюсь с ним, и он уходит на кухню собрать нам что-нибудь для пикника. Учитывая содержимое моих кухонных шкафчиков, обедать мы будем старыми крекерами и горчицей.

Сорок пять минут спустя я свежа, одета в мягкие желто-коричневые штаны карго и черную майку, и Карлос заплел мои волосы в длинную французскую косу.

Поездка по Скайлайн в машине отца Карлоса — Тойте 4 Раннер — приносит умиротворение, даже несмотря на грохочущий из колонок инди-рок. Небеса чисты и окрашены тем оттенком синевы, которую большое нигде на земле не увидишь, а яркое солнце тепло пригревает свешенную из окна руку. Мы едем до самой вершины горы, в местечко, называемое Садом Богов. Это обширное пространство, заполненное деревьями с широченными стволами, размером с грузовик. Я расстилаю клетчатое покрывало, а Карлос достает из машины корзину с продуктами и бутылку искристого вина.

— Красота, — улыбаюсь я, осознавая, что Карлос не с панталыку придумал программу сегодняшнего дня, как позволил мне поверить сначала.

— Мы будем праздновать первый день нашей оставшейся жизни. — Он открывает и протягивает мне бутылку. — Прости, я забыл бокалы.

Пожав плечами, я делаю маленький глоток. Вино приятно мягкое и на вкус слегка напоминает яблоки.

— Неплохо.

Карлос подмигивает и забирает у меня бутылку.

— А ты уверен, что тебе стоит пить? — спрашиваю я, зная, что нам предстоит ветреная дорога назад.

— Я лишь пригублю. К тому же, я к этому привычен. — Сделав маленький глоток, он возвращает бутылку мне, а потом открывает корзину. В его семье принято подавать вино к каждой трапезе, даже детям, поэтому он обладает повышенной устойчивостью к алкоголю.

Как оказалось, с остатками еды и творческим подходом Карлос умудрился устроить нам целый маленький пир. Разделавшись с едой и третью бутылки вина, мы укладываемся на покрывале, расслабленно нежась под солнцем.

— Как думаешь, могут умершие находиться рядом с нами? — тихо спрашиваю я.

Карлос переворачивается на бок и подпирает голову согнутой в локте рукой. Он практически прижимается ко мне. С кем-либо другим такая близость показалась бы мне неуместной, но с Карлосом она дарит мне спокойствие.

— Думаю, да.

— Правда?

— Конечно. Иногда мы так сильно привязаны к людям, что можем ощущать их рядом с нами все время.

Я вздыхаю. Я же не совсем это имела в виду.

— А как насчет призраков?

— Призраков? — в его голосе слышится беспокойство.

Вот черт.

— Да. Я о том, что иногда, когда люди умирают, они могут просто… как бы это сказать… ну не знаю. Все еще быть здесь?

Карлос ложится на спину, сложив руки под головой.

— Если научно-фантастический канал и научил нас чему-то, так это тому, что призраки везде, — смеется он. — Все эти бедные души со своими незаконченными делами.

— Незаконченными делами? — переспрашиваю я, глядя на него.

— Ага. Они их здесь и держат — по крайней мере, именно так говорят парни в той передаче про охотников за призраками. Мол, им нужно что-то завершить на земле или что-то вроде того.

— Не думала, что ты смотришь эту чушь, — шучу я, прокручивая его слова в голове.

— Не суди меня, — фыркает он. — А с чего такой вопрос? Ты чувствуешь, что тебя кто-то преследует?

Я решаю быть насколько возможно честной.

— У меня иногда такое чувство, как будто я все еще могу его слышать. Логана, я имею в виду. Или видеть краем глаза.

— У меня было то же самое после смерти младшего брата. Первое время я словно ощущал его в доме. Время от времени мне казалось, что я его вижу, но это разум играл шутки со мной.

Мне знакомо это чувство. Я ощущала то же самое после смерти папы. Повернувшись, я утыкаюсь лбом Карлосу в грудь, и он поглаживает меня по спине, пока я не засыпаю.

Мне снится кладбище и лицо Логана, когда я кричала на него. Позади него с мечом в руке идет каменный ангел. Остановившись прямо за спиной Логана, он поднимает меч, словно собираясь им срубить ему голову.

Меня внезапно будит раскат грома. Потемневшие небеса разверзаются, и на нас начинает лить дождь. Я хватаю корзинку, а Карлос — покрывало, и мы хохоча бежим к машине. Пристегнувшись и посмотрев в окно, я вижу стоящего у дороги Логана. Он смотрит на меня, и улыбка сползает с моего лица.

Когда мы подъезжаем к «Чайной комнате», я почти уже высохла. Мы въезжаем на узкую стоянку и припарковываемся. Карлос тянется назад и достает с заднего сидения свою гитару.

— Открытый микрофон?[3] — с надеждой спрашиваю я.

Он широко улыбается.

Передняя часть зала внутри уставлена длинными бархатными диванчиками бардового цвета и викторианскими стульями с высокими спинками, дальше идут маленькие круглые столики. На стенах висят зеркала в покрытых позолотой и бронзой рамах и полки, заставленные вазами с орнаментом, подсвечниками и разными античными штучками. Я направляюсь к столику в заднем углу — самому затемненному углу зала. На столике, в стеклянной «под изморозь», подставке мерцает единственная свеча. Из ниоткуда появляется Лана, хозяйка заведения и эксперт по чаю. Черные как смоль волосы Ланы уложены волной в стиле 1950-х годов, кожа покрыта морщинками, а у узких глаз теплый карий оттенок. Она сжимает меня в объятиях — что делает со всеми постоянными посетителями, — и со мной остается густой аромат ее лавандового парфюма, даже когда она обнимает Карлоса.

— Очень рада вас видеть! — тепло приветствует она нас, и в ее голосе практически не заметен корейский акцент. — Садитесь, садитесь.

Мы усаживаемся в кресла, и она мягко забирает из руки Карлоса его гитару.

— Положу ее для тебя на сцене.

Приложив свободную руку к подбородку, она прищурившись смотрит на меня.

— Думаю, сегодня ты попробуешь имбирно-манговый чай, а ты — малиновый с медом?

Мы оба улыбаясь киваем. В первое наше посещение я сделала ошибку, попросив меню, и Лана перебрала около сорока видов чая, прежде чем решила, что же я буду пить. С тех пор мы никогда не заказываем себе чай сами, и напитки выбирает нам она. Я совсем не против. За три года она ни разу не падала мне то, что бы мне не пришлось по вкусу.

Карлос провожает ее взглядом и наблюдает, как она осторожно кладет его гитару рядом со старым музыкальном автоматом у сцены. Сцена представляет собой маленький квадрат с подключенным к старому усилителю микрофоном и потертым бардовым стулом. Но Карлос любит выступать здесь больше всего. Здесь тихо, интимно, и тут идеальная акустика.

Чуть развернувшись, Карлос кивает головой поверх плеча.

— Он здесь.

Я вскидываю голову. На одну идиотскую секунду я решаю, что он говорит о Логане. Осматриваюсь, но Логана не вижу.

— Кого? — в замешательстве спрашиваю я.

— За мной слева. Нет, слева с моей стороны.

Я смотрю ему через плечо. Красавчик из «Блумингдейл» пришел с двумя друзьями.

— Ты?..

— Я может и упомянул, что прихожу сюда иногда поиграть, — насупился Карлос, — но уж точно его не приглашал.

— Почему нет?

Он поправляет полы своего серого жилета.

— Если бы я знал, что он придет, то…

— Струсил бы?

Подняв плечо, он с дерзкой улыбкой касается им своего плеча.

— Надел бы свою дорогую синюю рубашку.

— Но петь-то ты все равно будешь? — спрашиваю я, наклоняясь вперед и устраивая локти на столе.

Карлос проводит рукой по своим темным волосам.

— Конечно. Может быть. После чая.

Стоит ему произнести эти слова, как к нам с серебристым подносом подходит Лана. Она аккуратно ставит на стол перед нами две пустые чашки, кладет в каждую из них медно-красный шарик скрученного чая, затем расставляет сливки, сахар, ложки и тарелочку со свежими лавандовыми булочками.

— Дайте чаю завариться пять минут, — велит она, разворачивается и направляется к другому столику.

Мы наливаем в чашки горячую воду из белого чайничка, прекрасно зная, что если не послушаем Лану и начнем пить чай раньше чем через пять минут, то позже она будет прожигать нас недовольными взглядами.

Помешивая в чашке ложку сахара Карлос начинает рассказывать мне о предстоящем прослушивании на роль Ретта в постановке этого сезона. Он хочет, чтобы я прослушала слова его роли. Я с улыбкой соглашаюсь, зная, что третий год подряд он будет играть Эшли. Они говорят ему, что он недостаточно мужествен для роли Ретта Батлера. Я думаю, что они просто говнюки.

— Так что я подумываю о том, чтобы отрастить себе бороду, — говорит Карлос, отпивая чая. — Не такую, как у деревенщины, а такую, знаешь: «О, совсем не было времени побриться на этой неделе».

Я слушаю его вполуха. Часть моего мозга занята тем, что обдумывает сказанное им ранее о незаконченных делах. Неужели это то, что как раз и держит Логана здесь? И если так и есть, то что он должен сделать, чтобы решить свои дела? Должно быть, думая об этом, я уставилась в пространство, потому что Карлос вдруг щелкает пальцами возле моего лица.

— Земля вызывает Зои.

— Что? Прости.

— Я спросил, ты уже продумала стратегию возвращения в школу?

Я делаю большой глоток чая и морщусь, осознав, что забыла положить в него сахар.

— У тебя это так прозвучало, как будто мы планируем вооруженное вторжение.

Карлос кладет подбородок на одну руку.

— О, Зои, ты такая милашка. Так оно и есть. Мы будем производить вторжение на вражескую территорию. Можно использовать дипломатию, а можно вооружиться до зубов. — Он замолкает, многозначительно глядя на меня. — Ты же в курсе, что можешь закадрить любого парня в школе?

Я выгибаю бровь.

— В твой кофе что-то подсыпали?

— Я не шучу. Послушай, милая. Ты прячешься в раковине своей стервозности, но если бы чуть-чуть приоткрылась и позволила всему миру увидеть тебя такой, какой вижу тебя я…

Он обрывает себя сам, и я делаю ему рожицу и показываю язык.

— Ну ладно, может быть не такой, какой тебя вижу я, но ты меня поняла. Я хочу сказать, что ты умная, забавная, красивая. Если бы не твой ядовитый язычок, то ты бы стала самой популярной девчонкой в школе.

Я закатываю глаза.

— Он прав, — соглашается с ним Логан, и я давлюсь горячим чаем, чуть не уронив чашку на колени.

— Подавилась? — спрашивает Карлос.

Я кашляю в салфетку. Он встает похлопать меня по спине, но я машу ему рукой, чтобы он сел.

— Все нормально. Не в то горло попало. Прости.

— Уверена? А то могу использовать прием Геймлиха[4].

Он снова садится, и его глаза лукаво поблескивают.

— Спасибо, но не надо. — Я киваю на столик впереди. — Может быть, Красавчик-из-Блуми подавится, тогда продемонстрируешь этот прием ему.

— Мы можем лишь надеяться на это, — мечтательно вздыхает Карлос.

Логан усаживается в пустое кресло рядом со мной, пройдя через стол. Я пытаюсь не смотреть на него.

— Игнорируешь теперь? — как ни в чем не бывало спрашивает он.

Я хмурюсь, но не отвечаю.

— Моргни, если слышишь меня, — посмеиваясь, говорит он.

Я чешу голову средним пальцем, и он громко смеется.

— Хватит тут чахнуть, — киваю я на сцену. — Иди спой для меня.

Карлос улыбаясь встает, наклоняется через стол и целует меня в лоб. Затем направляется к сцене, садится на стул и готовится к выступлению. Как только раздается первый аккорд, мое сердце замирает. Весь зал погружается в тишину, и ее нарушает только мелодия, которую играет Карлос. Закрыв глаза, он поет одну из моих любимых песен — «All We Are» Мэтта Натансона.

Я делаю глубокий вдох и позволяю звуку его голоса обволакивать себя.

— Он здорово поет, — говорит Логан.

Я даже не смотрю на него.

— Ладно, ты все еще злишься. Я понял. И… Прости. Я не должен был говорить то, что сказал. Я так не думал.

Я допиваю чай и ставлю чашку на столик.

— Ну пожалуйста, Зои, не отгораживайся от меня. Я был расстроен. На самом деле я так не думал.

Я наклоняюсь, чтобы волосы упали на мое лицо, и шепчу:

— Нет, думал.

— Нет, правда не думал. Карлос хороший парень, и ему повезло, что у него есть такой друг, как ты.

Я медленно качаю головой, не готовая еще его простить.

— Но, знаешь, Карлос прав. Ты и правда словно надела на себя броню. Тебе нужно ближе подпускать людей.

Я поворачиваюсь и зло смотрю на него.

— Зачем? Все, что люди делают — обманывают мои ожидания или оставляют меня. Зачем мне кого-то подпускать к себе близко? Это не стоит того.

— Но ты же сблизилась с Карлосом.

— С тобой тоже. И посмотри, чем все закончилось.

Логан хмурится и опускает подбородок. Кажется, он хочет что-то сказать, но не может найти слов.

— Ты действительно хочешь продолжать так жить? — наконец спрашивает он.

Передернув плечами, я снова поворачиваюсь в сторону Карлоса. Он доигрывает последние аккорды, и зал взрывается аплодисментами. Карлос встает и быстро кланяется, но не успевает сойти со сцены, как его останавливает Красавчик-из-Блуми. Они о чем-то болтают, и Карлос расцветает улыбкой на миллион баксов. Хана бедняге кассиру.

Я вздыхаю.

— И ты меня прости, Логан. Уверена, что быть мертвым — тот еще стресс. Послушай, кажется я знаю, почему ты здесь застрял. Приходи ко мне домой через час, и мы поговорим.

— А куда мне пока идти? — уныло спрашивает он. — Хотя мне и с тобой тут не то чтобы очень весело было.

Я секунду прожигаю его взглядом.

— Могу предложить тебе пойти ко всем чертям.

 







Дата добавления: 2015-10-18; просмотров: 301. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.056 сек.) русская версия | украинская версия








Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7