Благодатный опыт встречи с Богом

Призыв Бога к человеку это и есть та "благодать", или "благодатный опыт" о чем свидетельствовали святые отцы, и этот опыт в той или иной мере, наверное, пережил каждый православный, каждый верующий. Благодатный опыт - это мистическая встреча с Христом, это начало мучительного и трудного преображения-перерождения человека в новую тварь. Истинный опыт встречи с Богом - состояние не душевное, не эмоциональное, а духовное. "Благодатный опыт, - пишет архимандрит Рафаил (Карелин), - возможен только как синергизм благодати с человеческой волей, покоряющейся божественной воле человеческим сердцем, любящим Бога, и разумом, просвещенным верой и послушным ей.

Благодатный опыт - это видение в своей душе бездны грехов, недоступной для взоров плотского человека, и в то же время отблеска Фаворского света. Это ощущение невыразимо и непередаваемо. Благодатный опыт - это соприкосновение с тайной будущего века" [9]. Поэтому закономерны вопросы об истинности такого опыта, о реальности встречи с Христом, - в визионерстве католических аскетов; в экстазе сектантов пятидесятников с их сумеречным состоянием; в переживаниях баптистов, радующихся своему якобы свершившемуся уже спасению; в энтузиазме духоборов, в медитации квакеров, в ритуальных хороводах хлыстов, в прочих экстатических состояниях множества лжемистических сект. Ответ может быть только отрицательным. Отвергнув Церковь Христову с ее таинствами, эти многочисленные "христиане" отторгли объективные критерии истинности внутреннего опыта, заменив их своим субъективным состоянием, который и стал для них критерием Истины. Именно в мистическом опыте, по убеждение архимандрита Рафаила, "открывается самая глубокая пропасть между Православием и инославием" [10]. Тут же можно добавить к инославию также все псевдохристианские секты и ереси, потому как чистота духовного опыта, его истинность, возможна только в русле православной аскезы, в русле опыта Вселенской Церкви Христовой. Можно с уверенностью сказать, что человек, откликнувшийся на призыв Христа и в Церковь Христову не пришедший, подменил Христа в своем сердце чуждыми Ему духами, говоря языком святых отцов и аскетов, - впал в прелесть. "В ересях и сектах не может быть "скудного", "ущербного" и "половинчатого" Христа - это не живой Христос, а только "христопохожий" мертвый образ. Спасение - это возможность вечного общения через благодать человека с живым Богом, общение личности с Личностью" [11]. Христос сердцем или узнается, или не узнается. И тогда человеческим разумом выстраивается свое представление о Христе, "свой", личный, индивидуальный образ Господа. Призыв Бога к человеку, или "призывающая благодать", которая, по словам свт. Феофана Затворника, "всеобщая, никто не исключен", - побуждает человека искать Позвавшего его, стремиться к духовной истине. "Душа христианка" устремляется ко Христу... И не всегда к Нему приходит. И вместо Церкви, этого, по словам архим. Рафаила, онтологического, непременного условия для взаимодействия Божественных энергий с душой человека, душа оказывается в плену сект и ересей. По нашему мнению причина такого выбора а) в замутненности сердца, и б) в рационализме разума, преобладающего над порывами сердца. "Призывающая благодать - это дыхание Божества, ощущаемое душой, прикосновение божественного перста к человеческому сердцу, неожиданный просвет в неведомый духовный мир. Пробуждающую благодать, как новое состояние души, как внутреннее и внешнее свидетельства о бытии Бога, переживал хоть раз в жизни каждый человек" [12]. Реплика диакона Андрея Кураева, сделавшего из вышеприведенных слов архим. Рафаила вывод, что "возможно такое прикосновение Божества, которое не приводит человека в совершенное, обоженное состояние, но лишь подвигает к нему... именно такая благодать может быть у неправославных христиан" [13] - некорректна. Акцент отцом Андреем сделан на "прикосновение Божества", то есть на призыве как факте безусловной божественной благодати для человека. А речь здесь идет о том, что человек по своей свободной воле, откликаясь на призыв, идет не туда, куда его позвали, и не тем путем, по которому ему идти следует. Человек в данном случае ориентируется, сообразуя свое движение не с волей Бога, а со своим представлением об этой воле, вглядываясь в свой личный неисправный компас, показывающий ложное направление.

Таким образом, речь идет об искажениях мистического опыта человека как общения его души с духовным миром, о неадекватном, неистинном восприятии своих внутренних переживаний, о подмене встречи с Живым Личным Богом на встречу с иными духовными сущностями, вероятно, и под "личиной" Бога. Возможно ли в таком случае познание Христа наполовину или частично, как об этом пишет Андрей Кураев? Очень и очень спорно. Истина или есть, или ее нет. Частичная истина есть ложь. Часть истины пребывает в абсолютно каждом человеческом заблуждении, а в нашем случае - в ереси, в секте. Поэтому нам трудно не согласиться с выводами архим. Рафаила: "Православный мистический опытпротекающий в русле церковной жизни, ориентируемый на церковное предание, особенно на аскетическую литературу, имеющий живую традицию старчества, дает возможность различать истину ото лжи, богообщение - от демонообщения, голос духа - от своих страстей. Это внутреннее чувство истины как полноты жизни и света дает мистическому опыту реальность и достоверность - это и есть дар различения духов. Вне Церкви ориентиры разрушены. Человек идет как бы во тьме, он слышит голоса, но не знает, кто стоит перед ним и кто зовет. Мистика неразрывно связана с догматикой и литургикой. В общинах, где догматика загрязнена, а литургика исковеркана, не может быть правильного духовного опыта. Творение мистика - это дыхание его сердца; оно воспринимается не как сумма информации, которую можно подвергнуть анализу, а как непосредственное состояние. Выделить "доброкачественный опыт" инославных так же трудно, как отделить вино от влитой в него воды или лекарство - от попавшего в него яда" [14]. Поэтому воззрения диакона А. Кураева в данном вопросе выглядят для нас достаточно спорными, если не глубоко ошибочными.