Древнее и современное искусство. Древнее искусство было изобразительным, пластическим и I словесным

Древнее искусство было изобразительным, пластическим и I словесным. Последнее воплощалось в мифах, а к современным людям дошло в виде сказок, созданных человечеством в детстве и недаром так любимых малышами всех времен.

Точка зрения происхождения мифологии из искусства, в соот­ветствии с которой искусство есть как бы переходная ступень от мистики к мифологии, позволяет усомниться, что ранее существо­вали целостные мифы, которые потом распались или деградирова­ли. Скорее в начале они были разрозненными сказаниями, а затем стали соединяться с помощью логики в нечто целое, зависящее от того, насколько логично мышление данного народа и развита в нем мифология.

Одно из объяснений верхнепалеолитических рисунков, с кото­рых начинается наше знакомство с древним искусством, заключа­ется в веровании, что тот, кто владеет изображением, располагает полной властью над его оригиналом. Леви-Брюль обвиняет защит­ников данной гипотезы в том, что они приписывают авторам этих рисунков и скульптур чисто утилитарные замыслы. Действитель­но, в искусстве утилитарное отходит на второй план, но в качестве предпосылки развития искусства имеет место. Поршнев объясняет эти изображения запретом на пользование оригиналом. Продол­жая мысль в этическом плане, можно заключить, что тяга к добру порождает сказки, где добро побеждает. В этом смысле прав Ниц­ше, утверждая, что «искусство не есть исключительно подражание природной действительности, а как раз метафизическое дополне­ние этой действительности, поставленное рядом с ней для ее пре­одоления»¹. Искусство выполняет таким образом компенсаторную роль, восполняя в сфере чувств то, чего человек оказывается ли-

¹ Ницше Ф. Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм // Соч. В 2 т. М., 1966. Т. I.C. 153.

Культурология в вопросах и ответах

шен в жизни. Это, впрочем, свойственно любой отрасли духовной культуры.

В первобытном искусстве особенно проявляется его способ­ность быть средством общения и единения людей, к чему стремят­ся ритуалы как таковые. Они выходят из искусства и, будучи со-прйчастны миру сверхприроды, создают тем самым мир духовной культуры, который первоначально мистичен, а воплотившись в ис­кусстве, мифологичен. В мифах запечатлен бессознательный архе­тип данного племени, и потому он так оберегается «стариками» — хранителями мудрости.

Древнее искусство повторяет подвиги культурных героев, кото­рые считаются предками и творцами данной общественной груп­пы, создателями всех ее обычаев, обрядов, празднеств и церемо­ний. То, что предкам приписывается создание всего существующе­го, воплощается в уважении к ним как творцам культуры. Культурный герой выступает главным персонажем мифов, и в то же время этим же словом называется главное мистическое начало. Тот, кто породил культуру, отождествляется с порожденным. В са­мом имени, слове пребывает мистическая сила.

Функцию слова в тот период, когда искусство было главной от­раслью культуры, выразил Н. Гумилев в знаменитом стихотворе­нии «Слово»:

В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города. И орел не взмахивал крылами, Звезды жались в ужасе к Луне, Если, точно розовое пламя, Слово проплывало в вышине.

Многие поэты чувствовали мистическую силу слова, и с этим связано представление о художнике как пророке, возвещающем истину. Насколько всерьез можно относиться к таким претензиям? Настолько же, насколько серьезно можно относиться к мистике вообще. А известно, что там, где в примитивных обществах так от­носятся к мистике, претворяется в жизнь ее обещание. Здесь име­ют значение еще два момента. Во-первых, обожествление слова в начальный период после возникновения речи. И, во-вторых, то, отмеченное Вико, обстоятельство, что «первый язык в первые не­мые времена наций... должен был начаться со знаков, или жестов,