ЛЕЙБНИЦ— МАЛЬБРАНШУ

 

Вернувшись домой, я задумался над тем, что мы высказали друг другу. Вы справедливо заметили, что в пылу спора трудно вникнуть в суть предмета, во всяком случае трудно следовать строгим правилам рассуждения: от этого беседа стала бы чересчур нудной. На письме же эти правила соблюдать гораздо удобнее. Попытаюсь это сделать.

 

Мы остановились на весьма животрепещущем вопросе о том, действительно ли пространство отлично от материи, возможно ли существование пустоты, или же все, что является протяженным, есть и материя. Вы придерживаетесь последней точки зрения, а именно что сущность материи заключается только в протяженности. И чтобы доказать, что эта пресловутая пустота есть не что иное, как часть материи, Вы обратили мое внимание на то, что пустота действительно состоит из отдельных частей, как это бывает, например, с пустым сосудом, когда какое-нибудь тело раскалывает его пополам. А все, что обособлено от чего-либо другого, по Вашим словам, может быть фактически отделено от него. Следовательно, и части пустоты отделимы друг от друга, а поэтому и подвижны; а значит, и эта самая пустота представляет собой часть материи. Все это можно сформулировать в виде следующих положений.

 

1. Пустота (например, пустота вышеупомянутого сосуда) состоит из фактически отличных друг от друга частей.

 

2. Две вещи, фактически отличные друг от друга, могут быть разделены.

 

3. Две протяженные вещи, могущие быть разделенными, подвижны.

 

4. Всё, что состоит из подвижных частей, есть материя.

 

==297

 

5. Следовательно, вышеупомянутая предполагаемая пустота есть материя.

 

Я вынужден потребовать, чтобы в этом рассуждении мне доказали два положения, а именно второе и третье, Второе я уже опроверг в беседе с Вами, а сейчас я виау, что и третье не лишено противоречия, поэтому начну с него.

 

Итак, я прошу, чтобы мне доказали, что две протяженные и могущие быть разделенными вещи подвижны, иначе говоря, что расстояние между ними может меняться. Вряд ли мне следует объяснять, почему именно я сомневаюсь в этом, ибо мы всегда вправе усомниться в правильности предположения, коль скоро оно не доказано. Тем не менее я объясню свои мотивы, чтобы Вам легче было уяснить мою мысль.

 

Допустим, что пустое пространство ABCD разделено на две части телом EF. Я говорю, что пространство ABFE отделимо от пространства EFCD без передвижения, т. е. может быть отделено, не удаляясь от него, а именно путем разрушения одного без разрушения другого. Предположим, правая сторона сосуда изогнута и параллелограмм ABFE превратился в изогнутую фигуру EGFE; тогда я могу сказать, что одна часть целокупного пространства ABCD,

 

а именно DEFC, сохраняется, другая же часть, а именно ABFE, разрушена и превратилась в EGFE. При этом не следует ссылаться на то, что первоначальное пространство ABFE, хотя оно и не обозначено больше никаким телом, все еще сохраняется, ибо, как я считаю нужным подчеркнуть, части содержимого существуют лишь постольку, поскольку они фактически определяются материей или движением. Итак, я заключаю, что части пространства могут быть разделены и не удаляясь друг от друга, в случае если один из пустых прямолинейных участков уступает место пустому криволинейному участку. Однако я не стану утверждать, что окончательно переспорил Вас, при условии что Вы докажете мне отдельно, что удлинение или подвижность протяженности есть следствие разделяемости, хотя удлинение, как

 

==298

 

только что показал, отнюдь не является следствием разделения.

 

Вот почему я требую доказательства третьего положения. Перехожу теперь ко второму, которое гласит, что две вещи, фактически отличные друг от друга, могут быть разделены. Ваше доказательство, насколько я понимаю, сводилось к следующему.

 

1. Две вещи, фактически отличные друг от друга, могут быть совершенным образом поняты в отдельности друг без друга. Добавляю это выражение совершенным образом, так как оно, мне кажется, точно передает Вашу мысль.

 

2. Две вещи, абсолютно постижимые друг без друга, могут и существовать друг без друга, иначе говоря, разделимы.

 

3. Следовательно, две вещи, фактически отличные друг от друга, разделимы.

 

Обдумав хорошенько данный вопрос, я соглашаюсь со вторым пунктом этого силлогизма вот в каком смысле. Если понимать совершенным образом какую-нибудь вещь значит понимать все реквизиты, достаточные для ее образования, то я признаю справедливость этого положения, т. е., когда все реквизиты, достаточные для образования вещи, могут быть поняты, но при этом не понятыми остаются все реквизиты, достаточные для образования другой вещи, тогда одна вещь может существовать без другой. Но при этом я не согласен с первым пунктом силлогизма, а именно с утверждением, будто если две вещи фактически отличны друг от друга, то, значит, и все реквизиты одной всегда могут быть поняты без понимания реквизитов другой.

 

Но, конечно, если Вы сумеете доказать Ваши положения в общей форме, не обращая внимания на мои уточнения, — в добрый час.

 

Надеюсь, Вы поймете из сказанного мною, что я лишь пытался внести ясность в предмет и написал все это, движимый только любовью к истине, и что, быть может, я не вовсе недостоин ваших поучений. Поверьте, если бы Вам удалось меня убедить, я тотчас и со всей искренностью признал бы Ваше превосходство.

 

Теперь, быть может. Вы признаете меня философом, т. е. человеком, превыше всего возлюбившим истину, и примете выражения искренних чувств, с коими я и проч.

 

==299